3
Грэйс сидела на той же лавочке, но книга сегодня не спасала. Буквы прыгали по страницам, сливались в кляксы, а мысли были где-то далеко — в детстве. В той кухне с запахом свежего хлеба, где мама смеялась, а папа, уставший после работы, всё равно поднимал её на руки и кружил по комнате.
«Грэйс, всегда улыбайся. Даже если мир падает — улыбайся…»
Она резко закрыла книгу и вжалась в скамейку. Её губы дрогнули, но улыбка не получилась.
— Плохой день? — снова этот низкий голос.
Она не заметила, как он подошёл. Пэйтон стоял с руками в карманах, глядя на мокрую тропинку. Дождь прекратился, но воздух был всё ещё тяжёлым, как перед грозой.
— Все дни плохие, — ответила она тихо.
Он сел рядом, но на расстоянии. Грэйс не отстранилась, но напряжение между ними можно было резать ножом.
— И что ты делаешь, когда всё рушится? — спросил он, не глядя на неё.
Она задумалась.
— Читаю. Это единственное, что не может меня ударить… пока я держу книгу в руках, никто не может причинить боль.
Пэйтон криво усмехнулся.
— Книги тоже предают. Они обещают счастливые концы, но в жизни их не бывает.
Грэйс посмотрела на него долгим взглядом. В его голосе мелькнула боль, такая же знакомая ей, как собственные шрамы.
— А ты что делаешь? Когда рушится мир? — решилась она спросить.
Он замолчал. Потом тихо:
— Строю новый. Холодный. Без людей. Так проще.
Грэйс опустила взгляд. Она знала это чувство — когда проще ничего не чувствовать.
Между ними опять повисло молчание. Но на этот раз оно было другим. Не тяжёлым, а странно… тёплым. Как будто оба нашли в друг друге отражение своих трещин.
______
Извиняюсь за то, что я не дописываю дни, а сразу перехожу на следующий, но так нужно