Когда умирает монстр
Дни шли незаметно. Жизнь, казалось, начинала медленно налаживаться, складываясь в новые, почти мирные рельсы. Пэйтон был рядом — не просто рядом, а глубоко вовлечён в каждый её день, в каждую мысль. Он не доказывал свою любовь словами — он жил этой любовью. Во взгляде, в прикосновениях, в том, как с утра поднимал плед с её плеч и в тишине закрывал окно, чтобы она не замёрзла. Он был тем, кто не просто любил, а не мог не любить.
А Брианна... всё равно боялась. Не его. Себя. Словно любое её движение может стать ошибкой, способной разрушить то, что сейчас казалось самым настоящим и тёплым.
Одно тёплое летнее утро, она уже стояла на кухне. Воздух был пропитан запахом кофе, ванили и поджаренных тостов. Она любила утреннюю тишину, когда весь мир ещё спал, и только солнечные лучи лениво пробирались сквозь окна, касаясь посуды, создавая уют. Она чувствовала себя героиней собственной книги — будто каждый такой рассвет был новой главой.
Пэйтон зашёл на кухню с растрёпанными волосами и следами от подушки на щеке. Поцеловал её в щёку, тяжело сел за стол.
— Доброе утро, — сказала она, не сдерживая улыбку.
— Доброе... как ты так рано встаёшь каждый день?
— Мне нравится. Восход, пение птиц. Это как утренний ритуал...
— Сказала, будто читаешь новую главу своей книги, — усмехнулся он, потягивая кофе.
Они вместе смотрели фильм, когда зазвонил телефон.
«Неизвестный».
Она насторожилась, но ответила.
— Да? Кто это?
— Брианна... это Джессика... — в трубке звучал заплаканный голос. — Джек... он умер.
Она замерла.
— Сегодня похороны. Приезжай, — сказала женщина и повесила трубку.
Сознание будто отключилось. Только губы Пэйтона, беззвучно двигающиеся, только расфокусированный взгляд и тишина.
— Бри? Ты слышишь? Кто звонил? — он пытался вернуть её.
— А?.. Да... — выдохнула она. — Джек умер. Сегодня похороны.
Тишина. Застывшая. Неудобная. И вдруг — нервный смех, вырвавшийся из её груди. Она даже прикрыла рот ладонью, испугавшись.
— Умер. Говорил, что я быстрее сдохну... 1:0, папаша, — выдохнула сквозь смех, полный боли.
Он обнял её, не задавая вопросов. Он чувствовал — это не радость, не облегчение. Это истерика, грани которой трудно различить.
Ближе к полудню они поехали на кладбище. Молча, сжатые эмоции — в горле, в руках, в ногах.
Собравшиеся стояли, друзья, коллеги, кто-то плакал, кто-то шептался. Только она — с прямой спиной и лёгкой улыбкой. Подойдя к гробу, Бриана тихо сказала:
— Знаешь, Джек... я рада, что ты мёртв. Теперь ты не разрушишь мою жизнь, не причинишь мне боль. Надеюсь, ты горишь в аду.
Слова повисли в воздухе, как нож. Джессика закричала, кто-то ахнул, кто-то отвёл взгляд. Но никто, никто не знал, что творилось за закрытыми дверями. Никто не знал, какие кошмары носила в себе эти 18 лет. Никто.. даже самые близкие не знали что происходило еще в этом доме.
После этих слов, девушка взяла парня за руку и быстро увела его с этого места.
Они с Пэйтоном ушли, не оборачиваясь. Молча.
— Пэй, не пытайся искать слова утешения, — сказала она в машине. — Я не расстроена.
Он кивнул.
— Куда едем?
Спросил парень, пытаясь развеять обстановку
— У меня есть идея, — в её глазах вспыхнули огоньки.
— Ого, как загорелись, — удивился Пэйтон.
— Поехали в твоё кафе. За ручку. Пусть все сдохнут от зависти.
Он только усмехнулся. Эта дерзкая, обжигающая, настоящая Бри — нравилась ему до мурашек.
Они вошли в кафе, держась за руки. Все взгляды — к ним. Особенно Крис, официантка, которая явно переваривала злость на медленном огне.
Сели за любимый столик Пэйтона.
Крис, принесла им меню, с натянутой улыбкой, Бриана знала что внутри у неё буря.
Они сделали заказ, и тут парень неожиданно сказал...
— Кстати, Бри, совсем забыл сказать— сказал он между делом. — Администратор ушёл, ей предложили работу в другом городе. Хочешь занять её место?
— Администратор говоришь? Держитесь, сучки, — сказала она, не скрывая огонь в глазах.
Она чувствовала, как становится другой. Не тем запуганным ребёнком. А кем-то, кто больше не позволит собой помыкать.
Позже они сидели в кабинете, оформляя её на должность. В глазах Брианы — удовлетворение. Завтра начнётся её маленькая, но такая личная месть. И ей было этого достаточно.
Поздний вечер. Дом. Душ. Лежат в кровати.
— Круто. Я теперь сирота, — сказала она, глядя в потолок.
Но в этом слове «круто» не было ничего радостного. Была лишь пустота.
— У тебя есть я, — тихо сказал Пэйтон, перебирая её волосы.
— Я знаю... теперь ты — самый родной человек, — прошептала она и поцеловала его.
Он смотрел, как она засыпает. И понял: теперь его задача — быть тем, кто никогда не предаст, кто не уйдёт, кто станет домом. Он знал, как много ей пришлось пережить. Знал — её боль больше не будет жить с ней одна.
«Иногда, чтобы стать собой, нужно пережить смерть того, кто тебя сломал.»