Экстра 2 и 3.
Экстра 2 и 3. Этот момент покорного смирения был особенно волнующим
Экстра 2 · Фу Дунъюань
Фу Дунъюань считал, что Цзюфан Чанмин и Юнь Вэйсы не погибли.
Это было не интуитивное ощущение, он просто верил в это.
Та битва в поместье Чжэнжун была поистине ожесточенной. Во время решающей схватки между Цзюфан Чанмином и Ло Мэем множество учеников школ Ваньцзянь и Чжэнжун вмешались в сражение, нанося удары по всем вокруг. Силы формации усилили разрушения до небывалого масштаба, и в итоге обе стороны понесли огромные потери, с множеством убитых и раненых.
Несмотря на то, что обитель Шэньсяо заранее подготовилась благодаря Оуяну и собрала всех учеников под свою защиту, многие все равно пострадали от формации. Давление, вызванное смешением демонической Ци и духовной силы, было настолько мощным, что большинству не удалось выдержать. Хотя многие выжили, их основа совершенствования была уничтожена, лишив их возможности достичь бессмертия.
Те дни казались самыми изнурительными, гораздо более утомительными, чем сама битва. Хотя Фу Дунъюань еще не был Главой школы, ему пришлось помогать своему Шицзуню, взяв на себя часть обязанностей.
Он никогда не забывал Цзюфан Чанмина и продолжал терзаться их прошлой битвой.
Фу Дунъюань прекрасно понимал, что тогда Цзюфан Чанмин, скрывавшийся под именем Сунь Уся, не использовал даже половину своей силы.
Разве мог старший ученик обители Шэньсяо смириться с тем, что кто-то, появившийся ниоткуда, сумел его одолеть?
Даже после того, как он увидел истинную силу Чанмина, в его сердце все еще жила жажда соперничества, которая подстегивала его продолжать усердно совершенствоваться. Несмотря на обязанности перед Шицзунем, он всегда находил время для уединения, чтобы достигнуть прорыва.
Но, к сожалению, тот, кого он искал, больше не появлялся.
Через несколько лет Оуян погиб и пост Главы перешел в руки Фу Дунъюаня. Он обзавелся собственными учениками, а его сила значительно возросла по сравнению с тем, что было в поместье Чжэнжун. Но соперник, о котором он постоянно думал, будто исчез с лица земли.
Никто не забывал Цзюфан Чанмина.
Как и Фу Дунъюань, другие тоже помнили ту невероятную и захватывающую битву.
Новые поколения, не видевшие ее своими глазами, с благоговением слушали рассказы старших.
По инициативе Фу Дунъюаня несколько крупных школ признали Цзюфан Чанмина Несравненным Мастером Поднебесной.
Хотя его не было в Цзянху, легенда о нем продолжала жить.
Но несмотря на это, Фу Дунъюань все равно ощущал опустошение.
Таким образом он напоминал другим о Цзюфан Чанмине и сам не забывал о своем сопернике.
Фу Дунъюань никогда не думал, что в своей жизни снова увидит его.
Кончики волос Чанмина были словно покрыты инеем, а холодная и изящная внешность полностью совпадала с его воспоминаниями.
Вот только его одежды были порваны, а на теле виднелись раны, будто бы он только что вышел из той самой битвы.
Фу Дунъюань на мгновение замер, а затем схватил его за рукав.
— Цзюфан Чанмин, ты должен мне бой, не так ли?!
Чанмин был застигнут врасплох.
— Фу-даою, сколько энтузиазма! – поднял брови Цзюфан Чанмин.
В этот момент поток ледяной Ци Юнь Вэйсы вынудил Фу Дунъюаня отпустить руку.
— Ты исчез на столько лет, я боялся, что ты снова сбежишь! – раздраженно выпалил Фу Дунъюань.
Некоторые люди, зная друг друга всю жизнь, остаются чужими, а другие, встретившись впервые, становятся близкими, как старые друзья. Он и Цзюфан Чанмин были из последних.
Цзюфан Чанмин замер, а затем рассмеялся:
— Ты стал Главой школы? А я ведь еще не успел тебя поздравить.
Фу Дунъюань:
— Не нужно поздравлений, просто сразись со мной.
Цзюфан Чанмин беспомощно развел руками:
— Ты... действительно... А если я скажу, что на самом деле мы из этого времени, просто вернулись в прошлое, встретили вас, убили Ло Мэя, чем изменили ход истории, ты поверишь?
Фу Дунъюань был ошеломлен.
Человек рядом усмехнулся, поглаживая бороду:
— Видишь, я же говорил о высоких гостях! Вот они, прямо перед тобой!
Фу Дунъюань глубоко вздохнул, пытаясь переварить слова Цзюфан Чанмина.
— Ты не разыгрываешь меня?
— Фу-даою собирается стоять у ворот и слушать нашу историю?
— Прошу, прошу, проходите! Этот Достопочтенный лично примет гостей!
— Это будет долгая история.
Экстра 3 · Теперь, когда мы вернулись*
*строчка из древнекитайской поэмы. Полностью звучит примерно так: Теперь я возвращаюсь, а кругом падает густой снег. В этой поэме солдат вспоминает, как уходил на войну весной, когда все было цветущим и зеленым. Теперь, возвращаясь домой после долгих лет службы, он видит, что наступила зима, и идет густой снег. Строчка отражает, как сильно изменилось все вокруг, и солдат чувствует утрату, вызванную прошедшими событиями, осознавая, как быстро летит времяприм. переводчика: поскольку во фразе 今我来思 , есть Сы (как в Вэйсы), это можно интерпретировать как "Теперь я возвращаюсь к Юнь Вэйсы"
Цзюфан Чанмин не ожидал, что Фу Дунъюань окажется не совсем таким, каким он его помнил.
Раньше он был изворотливым, хитрым и сообразительным как лис.
Столкнувшись лицом к лицу с Ло Мэем, который шаг за шагом закреплял свои позиции, он, кажется, что-то заподозрил, но не осмелился вступить с ним в открытую борьбу.
После инцидента с формацией Люхэ Чжутянь на Ваньшэнь, Фу Дунъюань осознал, что не способен победить Ло Мэя, и решил спрятаться в своем панцире под названием обитель Шэньсяо, охраняя его и не делая необдуманных шагов.
А вот его ученик Хэ Цинмо оказался более решительным.
Нынешний Фу Дунъюань мало чем отличался от того юноши, с которым Чанмин познакомился в поместье Чжэнжун.
Его характер, возможно, стал более уравновешенным с годами, однако его внутреннее стремление быть первым осталось неизменным. Иначе зачем было бы ему, едва увидев Чанмина, сразу вызывать его на поединок?
Кажется, та великая битва изменила не только судьбу мира, но и многих людей. Фу Дунъюань был лишь малой частицей этих перемен.
В этом мире он и Юнь Вэйсы были как двое людей, возникших из воздуха. Их прошлое навсегда осталось в той битве в поместье Чжэнжун. Не было больше Цзюфан Чанмина из Юйхуан, не было и Юнь Вэйсы, бегущего всю ночь напролет от смерти. Все началось с нуля.
Можно сказать, они действительно появились из ниоткуда – все их прошлое целиком и полностью было вычеркнуто из истории.
Они оба не были обычными людьми, и после полудня, проведенного в Шэньсяо, уже догадывались о своем нынешнем положении.
— Храм Ваньлянь все еще существует?
— Да, его Глава Чаньши Буку.
Юнь Вэйсы вскинул брови, посчитав это занятным.
— Этот Чаньши Буку, все тот же Сунь Буку из прошлого?
— Думаю, нет, – улыбнулся Чанмин.
– Этот Чаньши Буку, вероятно, не таит обиды на своего учителя. Теперь у него есть свой собственный светлый путь, по которому он идет, и свои тернии, которые ему предстоит преодолеть.
Но, как бы то ни было, в прошлом Чаньши Буку не было Цзюфан Чанмина.
То же самое, вероятно, касается и Сун Наньяня.
Интересно, нашел ли Чжоу Кэи новую судьбу?
После бесконечных скитаний из всех его учеников с ним остался лишь Юнь Вэйсы.
— Судя по всему, в этом мире, возможно, существует обитель Юйхуан, но не существует Цзюфан Чанмина, который из нее вышел.
— В таком случае, есть ли в знатном роду Юнь еще один ты?
Юнь Вэйсы задумался и покачал головой:
— Я не знаю. Возможно, существуют супруги Юнь Чанъань и Цун Жун, однако второго "меня" нет.
Совершенствующиеся всю жизнь стремятся к бессмертию, постижению Дао Неба и величайших тайн древности. Однако они не могли предвидеть, что в итоге, из-за стечения обстоятельств и неожиданных поворотов, все закончится именно так.
Жалеет ли он об этом?
Нет.
Если бы тогда они не изменили будущее, их самих и всего, что есть сейчас, уже давно бы не существовало.
За весь долгий жизненный путь Юнь Вэйсы многие люди стали лишь мимолетными прохожими, постепенно исчезнув из памяти, и лишь Цзюфан Чанмин от начала и до конца шел на полшага впереди. С появлением Цзюфан Чанмина его жизнь вновь засияла. Лишь тогда его сердце обрело покой.
Там, где спокойно моему сердцу, там и мой дом.
Им редко выпадала возможность так безмятежно провести время.
Под чистый звон колокольчиков под карнизом, в тени бамбуковых листьев, двое, то сидя, то лежа играли в шашки.
Рука, переставляющая черную шашку, была белой и изящной.
Глядя на эту руку, мало бы кто догадался, что она способна вызвать бури и легко посеять хаос в мире.
Юнь Вэйсы, завороженный этой картиной, не удержался и схватил его за один из пальцев.
Шашка выскользнула из рук и с тихим стуком упала на доску.
Цзюфан Чанмин бросил на него взгляд:
— Ты решил сжульничать?
Юнь Вэйсы улыбнулся:
— Кажется, мы не играли уже много лет, не так ли?
Это был не внезапный приступ похоти, скорее жажда тепла. Эти прикосновения помогали ему чувствовать себя живым, ощущать, что этот человек действительно рядом, а не часть одной из бесконечных иллюзий в Цзючунъюани.
Цзюфан Чанмин, казалось, понял его чувства, и позволил ему делать все, что он хочет.
Этот момент покорного смирения был особенно волнующим.
Доска для шашек стала опорой для локтей, а края одежд тихо шуршали, скользя друг по другу.
Игра уже потеряла всякий смысл, когда кто-то случайно смахнул несколько шашек на землю.
—Ммм...
Тени бамбука кружились, скрывая все двусмысленные и тонкие движения, оставляя на виду лишь покачивающийся уголок белых одежд.
Маленькая иволга, опустившаяся на ветку неподалеку, любопытно вытянула шею, но не выдержав этого зрелища, звонко защебетала и улетела прочь, осыпав с ветвей золотые осколки.
Несмотря на прохладный полдень, страсть и переплетение тел окрасили их лица румянцем, свидетельствуя о глубокой привязанности.
— Знаешь, я тут кое-что вспомнил.
— М?
— Мы вернулись в прошлое, изменили ход событий и снова вернулись в настоящее. А значит, мы можем отправиться в неизведанное будущее? Если что-то изменится там, не исчезнет ли и настоящее?
— Последние несколько дней я тоже размышлял над этим вопросом. Течение времени – бесконечная глубокая тайна Неба и Земли, которую трудно понять, не говоря уже о том, чтобы овладеть сокровенными истинами. То, что я смог мельком увидеть их благодаря Чи Бицзян – уже большая удача. Все остальное придется постепенно изучать в течение всей жизни.
— Я думаю так: время подобно безбрежной длинной реке. В основном это единый поток, однако по определенным причинам он разделяется на множество притоков, которые в конце концов сливаются в море*, возвращаясь к единству. Все в мире таково, и время не исключение.
*江海 реки и моря, также: мир, свет, вселенная
— Мой ученик преуспел в учебе. То, что ты говоришь – именно то, что я думаю.
— Если ученик так преуспел, разве Шицзунь не должен его наградить?
— Ты... Ммм...
Юнь Вэйсы поцеловал его влажные покрасневшие уголки глаз и хрипло прошептал:
— Кстати, говоря о Чи Бицзян, мне интересно, выжила ли она в этот раз?
Эта девушка, вероятно, не обладала выдающимися способностями в совершенствовании, но ее понимание формаций и даже самого Дао Неба, возможно, было глубже, чем у кого-либо еще в этом мире. Если бы она прожила дольше, чем в прошлый раз, кто знает, какого невообразимого уровня она могла бы достичь.
Юнь Вэйсы замер в предвкушении продолжения.
Но тут же услышал тихий вздох Чанмина:
— Вот и пришел неугомонный...
Юнь Вэйсы еще не успел понять, что он имел в виду, как снаружи раздался сердитый крик Фу Дунъюаня:
— Цзюфан Чанмин! Сколько ты еще будешь прятаться? Ты собираешься сразиться со мной или нет?!