Глава 115. Я могу выдержать, тебе не обязательно отстраняться
Глава 115. Я могу выдержать, тебе не обязательно отстраняться
— Лисий дух? – Сунь Уся поднял бровь. – В каком направлении он убежал?
Прошлой ночью духи устроили переполох в гостинице, уничтожив весь караван старины Хэ, остался в живых только он сам. Эта новость быстро разлетелась по округе, и Сунь Уся, разумеется, тоже знал об этом.
Но их группу не потревожили и не атаковали, поэтому Сунь Уся решил, что это способности Юнь Вэйсы и его спутника были настолько слабыми, что они не смогли защитить караван Хэ.
Чи-даою покачала головой:
— Он исчез без следа. Говорят, лисы-оборотни любят пустоши. Может, стоит проверить окраины города?
Это предложение пришлось Сунь Уся по душе.
Он давно испытывал симпатию к Чи-даою, но она всегда находилась рядом с цзюньчжу Чаннин, поэтому у них редко выпадала возможность поговорить наедине. Сунь Уся считал себя выдающимся молодым талантом, но, как говорится, "Сян-ван мечтает, но богиня бесстрастна", поэтому ему приходилось искать и создавать возможности для общения.
*襄王有意神女无心 Сян-ван мечтает, но богиня бесстрастна. Неразделенная любовь. Строчка из "Ода богине" Сунь Юя. В этом произведении рассказывается о том, как правитель Чу, Сян-ван увидел во сне прекрасную богиню и влюбился в нее. Он пытался добиться ее расположения, но богиня оставалась равнодушной и не отвечала на его чувства
— Хорошо! У цзюньчжу Чаннин есть мой шишу, так что, она в безопасности. Пойдем, Чи-даою.
Сунь Уся старался не показывать свою радость слишком явно, сохраняя видимость сдержанности. Чи-даою улыбнулась.
Она не была невероятной красавицей, чье очарование способно завоевывать страны и покорять города, однако обладала чистотой и свежестью, которая заставляла забыть о мирской суете, подобно инею, покрывающему молодые листья, подобно отблескам звезд на горных вершинах.
Сунь Уся даже не знал ее происхождения, а знал лишь то, что она, возможно, родственница цзюньчжу Чаннин. И раз Чи-даою сопровождала цзюньчжу, значит ее статус не мог быть низким.
Она говорила мало, но не была молчаливой. Если Сунь Уся задавал вопросы, она всегда отвечала.
Сунь Уся рассказывал ей о последних слухах в городке: о мстящей вдове, о возвращении непокорного сына. Люди всегда придумывали странные истории о мертвых, чтобы было о чем поговорить после еды. Но после ужасающих убийств прошлой ночью, как местные жители, так и проезжие путешественники были напуганы, и слухов, наоборот, стало меньше. Из-за сильного снега караваны не могли отправиться в путь, и все продолжали прятаться в гостинице, согреваясь вместе.
Чи-даою вздохнула:
— Не знаю, кто направляет этих духов, создавая столько проблем. Даже если сейчас уйти, потом замучает совесть.
Великое Дао бесчувственно, все следует воле Небес.
И среди совершенствующихся встречались сострадательные к простым людям, но если они не обладают большой силой, то раз за разом сталкиваясь с жестокой реальностью пути совершенствования, будут получать уроки, пока не усвоят их, и в конце концов станут теми, кто, не желая привлекать ненужную карму, перестанут вмешиваться в чужие дела.
Сунь Уся не разделял ее точку зрения, но видя милосердные намерения девушки, все-таки утешил ее:
— Чи-даою, не печалься. Мы все равно останемся в Хунло еще на несколько дней. Если сможем поймать лисий дух, это будет заслугой.
Все вокруг было белым-бело, без единой живой души.
Судя по времени суток, сейчас должно быть светло, но небо оставалось мрачным, не давая ни капли тепла и света.
Всю дорогу болтая, они весьма скоро вышли за пределы Хунло. Домов становилось все меньше, постепенно их заменили густо растущие деревья.
Сунь Уся не видел следов лисьего духа, но заметил дом, скрытый среди деревьев. С виду похожий на загородную усадьбу богатого жителя города. За заснеженными деревьями она выглядела внушительно и ухоженно, как будто там постоянно поддерживалась чистота.
Как и следовало ожидать, когда они подошли ближе, некто распахнул двери и выглянул наружу. Похоже, он был слугой, смотрящим за порядком в усадьбе.
Увидев Сунь Уся и его спутницу, он удивился, но вежливо спросил, что им нужно, и, выслушав, пошел сообщить хозяину.
Вскоре ворота распахнулись, и хозяин вышел навстречу:
— Молодой господин, молодая госпожа, вы пришли издалека, и скромное жилище этого старика озарилось светом*. Пожалуйста, заходите, отдохните и выпейте чаю.
*蓬荜生辉 вежл. мое скромное жилище озарилось светом. Вы соизволили зайти ко мне; ваш визит для меня большая честь
Сунь Уся слегка раздраженно ответил:
— Мы пришли сюда не еды просить. Вы из Хунло?
Старик:
— Да, этот старик носит фамилию Чэнь, моя семья живет в городе. Изначально я приехал сюда на несколько дней, но неожиданно началась метель. Родные сказали, что когда закончится снегопад, они вернутся за мной.
Сунь Уся:
– Вы находитесь здесь несколько дней, видели ли вы что-нибудь необычное?
Старик покачал головой:
— Прошлой ночью метель была такой сильной, что я даже не осмеливался выйти за дверь. Снега во дворе намело по щиколотку.
Ворота дома были открыты, и Сунь Уся с Чи-даою увидели, что двое слуг действительно занимались расчисткой снега во дворе.
Лицо старика Чэня выглядело ясным, без следов Ци злых духов или призраков. По крайней мере, Сунь Уся не заметил ничего подозрительного.
— Не слышали ли вы каких-нибудь странных звуков?
— Нет, я был поглощен игрой в шашки, когда вы пришли.
Сунь Уся поднял голову и увидел, что небо, едва успев немного проясниться, снова стало мрачным.
Надвигалась очередная метель.
Старик Чэнь тоже заметил это:
— Похоже, скоро снова начнется снегопад, ветер усиливается. Почему бы вам не зайти и не выпить чашку горячего чая, чтобы согреться, прежде чем идти дальше?
Чи-даою внезапно спросила:
— В какую игру вы играете?
Старик Чэнь усмехнулся:
— Вэйци*. Недавно я получил новую книгу с шахматными задачами*, одна из которых оказалась очень интересной. Я так увлекся, что не заметил, как прошло полдня.
*围棋 [вэйци]облавные шашки; китайские шашки; го;
*珍珑局 [чжэньлун цзюй] это термин из игры го, который обозначает сложную и изящно составленную шахматную задачу. Такие задачи требуют от игрока высокого уровня мастерства и глубокого понимания игры
Чи-даою заинтересовалась:
— Можно ли мне взглянуть?
Старик Чэнь:
— Разумеется! Молодые люди, прошу, проходите.
Раз уж она захотела, Сунь Уся не стал настаивать на том, чтобы уйти.
Чи-даою действительно разбиралась в шашках и с энтузиазмом обсуждала со стариком Чэнем одну из партий. С утра до вечера за окном густым покровом ложился снег, но в доме было уютно и тепло от яркого света огня. Служанка подала горячий чай и закуски. Сунь Уся не был любителем вкусно поесть, но все же взял чашку и выпил несколько глотков горячего чая.
Когда время подошло к вечеру, он не выдержал и напомнил Чи-даою:
— Нам пора идти.
Чи-даою, словно очнувшись от глубокого сна, оторвала взгляд от доски и немного покраснела:
— Прости, я очень люблю шашки и легко теряю счет времени.
Она обворожительно улыбнулась, неосознанно проявляя девичье очарование.
Сердце Сунь Уся смягчилось, даже тон его стал нежнее:
— У нас есть важные дела, нам нужно вернуться, иначе мой шишу начнет волноваться.
Чи-даою кивнула:
— Ты прав, пойдем.
Она попрощалась со стариком Чэнем, который, наконец, отыскав достойного друга по шашкам, совсем не хотел расставаться. Он даже преподнес им короб с едой, сказав, что там домашние блюда, которые они могут забрать с собой, и попросил передать весточку в дом Чэня на улице Ципань* в западной части города, что он задержится на несколько дней.
Хозяин был так радушен, что Чи-даою не могла отказать. Они попрощались и ушли в сумерках.
*棋盘 [ципань] шахматная доска; доска для облавных шашек :)
Пройдя некоторое расстояние, Сунь Уся начал сомневаться.
Хунло же не какая-то там столица, и даже богачам здесь нет никакого смысла строить загородные усадьбы.
Он резко обернулся, но в бескрайнем ночном пейзаже и метели, закрывающей даже луну, не увидел красивого дома, который стоял там днем.
Сердце Сунь Уся пропустило один удар, а по спине пробежал холодок. Он повернулся к спутнице и спросил:
— Ты не заметила ничего странного?
Чи-даою покачала головой:
— Я не почувствовала никакой яо-Ци у старика Чэня.
Сунь Уся не успокоился:
— Открой короб, я хочу посмотреть.
Они открыли короб, внутри стояли еще горячие блюда.
Тушеная грудинка в коричневом соусе, мясные тефтели, лапша с луковым соусом.
Исходящий из коробки аромат вскоре рассеялся на ветру. Это была настоящая человеческая еда, а не иллюзия из сухих веток и опавших листьев, созданная духами.
Прежде чем Сунь Уся успел вздохнуть с облегчением, кто-то позади выкрикнул его имя:
— Уся!
Его шишу Хэ Бай неожиданно появился из ниоткуда. Он быстро подошел и остановился неподалеку от них двоих. Его выражение лица было серьезным и строгим:
— Уся, немедленно подойди!
— Шишу? – удивился Сунь Уся, но Чи-даою схватила его за запястье.
Она шепотом сказала:
— Не подходи, от него исходит призрачная Ци.
Не успела она договорить, как Хэ Бай с другой стороны крикнул:
— Уся, быстро сюда, эта нечисть вовсе не Чи-даою!
Сунь Уся не видел призрачной Ци у Хэ Бая и не чувствовал яо-Ци от девушки рядом.
Но с одним из них явно было что-то не так.
Кто из них обманывает?
Он не мог определиться.
Прошлой ночью в Хунло раздавались жуткие крики и стоны призраков, но Сунь Уся не придал этому значения. Сейчас, находясь в пустынной местности, когда два знакомых человека показались совершенно чужими, он вдруг почувствовал страх.
......
Чанмин прижался спиной к стене, его грудная клетка резко вздымалась и опускалась, он тяжело дышал. Жар исходил не только от пораженной лисьим ядом тыльной стороны руки, но и распространившись по телу, обжигал самое сердце.
Чем дальше он держался от Юнь Вэйсы, тем слабее становился жар.
Аптекарь и Цзян Ли, увидев его состояние, подошли и помогли ему сесть. Чанмин почувствовал, что боль от яда стала терпимой.
Через несколько приступов он начал понимать, как действует яд.
Лисы-оборотни мастерски владеют искусством обольщения, но опасность их яда не ограничивается поверхностным воздействием.
Яд проникает через кожу, мышцы и кости, вторгается в Линтай и резонирует с Изначальным духом.
Для того, кто отравлен, чем ближе к нему находится дорогой человек, тем сильнее проявляется его действие.
Неужели в период приступов он не сможет приближаться к Юнь Вэйсы?
Боль немного утихла, но лицо Чанмина оставалось красным. Он поднял глаза и посмотрел на Юнь Вэйсы.
Тот, отпустив его руку, больше не приближался ни на шаг, сохраняя дистанцию.
В его глазах читалось много невыраженных слов, но он стоял неподвижно.
Если это могло причинить вред Чанмину, Юнь Вэйсы предпочел бы подавить себя и больше никогда не приближаться.
Чанмин внезапно понял, что у того внутри.
Под ледяной горой, возможно, бурлила лава, готовая вырваться. Однако ледяная гора упорно и мучительно сдерживала ее, не позволяя даже капле той лавы просочиться наружу.
Чанмин не знал, какие у них были взаимоотношения, и какие чувства он испытывал к Юнь Вэйсы, но с момента, как Чанмин очнулся, он видел только его.
Он был рядом постоянно — и днем, и ночью. Они всегда были вместе.
Чанмин настолько к нему привык, что увидев печаль в глазах Юнь Вэйсы, в его сердце появилось какое-то необъяснимое чувство.
Его было трудно описать словами, но оно отличалось от очередной боли, вызванной действием лисьего яда.
Именно поэтому Чанмин встал, глубоко вздохнул, и с трудом сдерживая действие яда, направился вперед, протягивая руку. Вдруг он пошатнулся, и Юнь Вэйсы машинально потянулся поддержать его; Чанмин же крепко схватил его за руку.
Жгучая боль снова усилилась, но Чанмин не собирался отпускать его, а лишь слабо улыбнулся:
— Видишь, все в порядке. Я могу выдержать, тебе не нужно отстраняться.
Юнь Вэйсы вздрогнул и попытался отдернуть руку, но Чанмин крепко держал его.
— Я не знаю, что было между нами раньше, но с этого момента будет именно так.
______________________
Автору есть что сказать:
С учетом принципов Юнь Вэйсы, он не станет натягивать тетиву на лук голыми руками*. Слова Шицзуня не означают, что тот должен подчинить его силой, в них заложено множество смыслов.
События в Хунло являются побочной сюжетной линией, но при этом они связаны с основной линией и очень важны.
*霸王硬上弓 натянуть тетиву на лук голыми руками. Изнасиловать. Идиома происходит из истории о Сян Юе, известном как Баван (霸王 - тиран, деспот), который был известен своей огромной физической силой. Согласно легенде, он мог натянуть тетиву на лук, используя только силу своих рук. Это стало символом грубой силы