Глава 95. Отдай мне душу Чжоу Кэи
Глава 95. Отдай мне душу Чжоу Кэи
Чжан Цзе уже не помнил, как долго он бежал.
Он следовал указаниям Хэ Сиюнь и остальных, оставаясь в небольшом домике, готовый при необходимости прийти на помощь, в то время как Чанмин и другие отправились в храм Ваньлянь через формацию. Перед тем как уйти, Сюй Цзинсянь оставила с ним хромого на обе ноги калеку. Этот калека не хотел с ним разговаривать и ничего не делал целыми днями, а лишь сидел у разваливающейся маленькой печки для выплавки эликсиров, заперевшись в комнате со всяким хламом, неизвестно что пытаясь сделать.
Чжан Цзе, изнывая от безделья, был вынужден собраться с мыслями и вспомнить чему учился и что пережил в прошлом. Он провел целый день в медитации, самосовершенствуясь и даже добился некоторых успехов.
Однако он не ожидал, что непредвиденная ситуация случиться не на стороне Чанмина и Гуй-вана, а в самом Юду.
Всего за одну ночь все резко изменилось. Нечисть бесчинствовала, а призраки и души непрерывно стенали.
Неприкаянные души с воем вылетели всем гнездом и наводнили Юду, образуя огромное черное пламя, которое с ехидной улыбкой кружило повсюду и убивало направо и налево. Злые духи хватали людей, поглощая их жизненную силу, а демоны, пользуясь случаем, вливали демоническую Ци или даже вселялись в эти тела. Красуясь приобретенным человеческим обликом, они продолжали двигаться вперед в поисках новых жертв.
По всему городу и за его пределами бесконечно слышались крики и плач. Чжан Цзе не мог поверить своим глазам, ему казалось, что он очутился в чистилище.
Изначально вокруг их маленького домика был установлен защитный барьер, поэтому находиться там было относительно безопасно, но позже все эти злые духи неизвестно каким образом прорвали его и залетели внутрь. Учуяв ауру совершенствующихся, которая являлась для них деликатесом, они врывались внутрь один за другим, жаждая разорвать двоих на куски.
Калека Фан Суйхань получил ранения в Цзяньсюэ и его боеспособность сократилась вдвое, что практически было эквивалентно уровню обычного человека. Выходит, что оставался только Чжан Цзе, которому пришлось сражаться в одиночку.
Его уровень совершенствования был вполне неплох, однако оказавшись перед лицом такого количества врагов, особенно если это было черное пламя неиссякаемых свирепствующих злых духов, Чжан Цзе очень быстро выдохся. Таща за собой калеку, ему пришлось шаг за шагом отступать.
Приложив все усилия, чтобы выйти из домика, они вдвоем помчались в сторону городских ворот. К сожалению, прежде чем им удалось покинуть город, их окружило еще большее количество злых духов. Нечисть атаковала со всех сторон, не давая возможности вырваться.
Единственный шанс выжить – сражаться насмерть, прорубая себе кровавый путь.
Он бесчисленное количество раз жаловался на никчемность калеки и бесконечно поносил его. Калека просил Чжан Цзе бросить его, но последний все-таки не решился избавиться от обузы. Он убеждал себя, что не сделал это лишь из-за страха: ведь когда Сюй Цзинсянь вернется и увидит, что калека погиб, она разыщет его, чтобы свести счеты. Разве Чжан Цзе хотел вызвать гнев таких людей?
— Я больше не могу бежать! –воскликнул Фан Суйхань.
Его раненые ноги еще не восстановились, ведь несколько дней назад он даже не мог ходить. Сюй Цзинсянь взяла его с собой только ради эликсиров, способных спасти жизнь, намереваясь выжать из него как можно больше. Но кто же знал, что величественный Глава вершины Гуаньхай секты Цзяньсюэ погрязнет в выплавке эликсиров, забросив свое совершенствование. Неудивительно, что в тот день, когда произошла резня в Цзяньсюэ, он чуть не лишился жизни.
— Я не могу нести тебя на спине! Беги, даже если не можешь! – Чжан Цзе махнул мечом, разрубив злого духа, и оглянувшись, отчаялся от увиденного.
— Умру так умру, шрам будет не больше трещины на чашке, а через восемнадцать лет я снова стану героем!* - сказал Фан Суйхань, признавая свою безнадежность.
Он уже лежал на земле с мертвенно-бледным лицом и с трудом дышал – ему даже не требовались злые духи, чтобы умереть, он и так был уже на грани.
* фраза из "Записки об олене и треножнике" (роман Цзинь Юна). В романе главный герой Вэй Сяобао, услышав слова "благородный герой", вспоминает рассказы о великих героях, которые он слышал. С этими мыслями он чувствует прилив храбрости и говорит: "Правильно, учитель совершенно прав. В худшем случае мне отрубят голову, и у меня останется шрам не больше трещины на чашке. Через восемнадцать лет я стану настоящим героем". То есть после смерти можно перевоплотиться и еще раз попробовать стать героем)
Издалека до них доносились сильные колебания духовной силы, поверхность земли дрожала, как будто кто-то сражался.
Скорее всего это наши сражаются против неприятеля! Может там найдется союзник, который сможет нам помочь!
Глаза Чжан Цзэ загорелись и его желание жить резко возросло. Он оглянулся и увидел Фан Суйханя, выглядящего полумертвым, и стиснув зубы, сказал:
— Я понесу тебя, вставай!
После того как Фан Суйхань вскарабкался ему на спину, они вдвоем, сражаясь с демонами и духами, полубегом, полубегством добрались до пустой площади перед императорским дворцом, где увидели заслоняющее небо и солнце черное пламя, нависшее над Императорским городом. Крыши, казалось, вот-вот обрушатся под давлением тьмы, скрывающей кровавое сияние.
Под этими черными облаками находились Сюй Цзинсянь, Гуй-ван, Хэ Цинмо, а также другие совершенствующиеся, чьи лица казались незнакомыми. Там были и простые люди, сумевшие спастись и прийти сюда в поисках убежища. Их окружили тысячи злых духов, намереваясь пробить защиту.
Глаза Чжан Цзе и Фан Суйханя полезли на лоб.
Они осознали, что примчались сюда не для того, чтобы спастись, а для того, чтобы оказаться в ловушке.
Черное пламя позади яростно наступало, сливаясь со злыми духами впереди. Эти два потока объединились, и рассматривая двоих как десерт перед едой, открыли пасть, чтобы поглотить!
— Сизая дымка востока*, намерение меча, покарай зло! – громко выкрикнул Чжан Цзе. Меч внезапно засиял, встав между ними и врагами, сохранив им жизнь прямо на краю гибели.
*紫气东来 сизая (фиолетовая) дымка (Ци) пришла с востока. Образно:благоприятное предзнаменование
Это была высшая техника меча его школы, которую он еще не освоил. Он много раз заучивал ее, но не решался применить. Сейчас, когда его жизнь оказалась под угрозой, он, не задумываясь, использовал ее. К его удивлению, у него получилось.
Прежде чем он успел хоть на мгновение порадоваться, сияние меча начало мерцать, словно колеблясь между черным пламенем и приказами владельца. Через некоторое время оно действительно развернулось и метнулось на них двоих!
Лицо Чжан Цзе резко изменилось. Он тут же схватил Фан Суйханя и помчался к Сюй Цзинсянь и остальным:
— А-А-А! Спасите!
Хотя Линху Ю считался Гуй-ваном, этот титул присвоили ему потому, что он был сильнейшим совершенствующимся призрачным путем, способным управлять призраками за тысячу ли. Обычные души умерших, завидев его, склоняли головы. Он мог властвовать над призраками потому, что его сила и способности намного превосходили всех этих свирепых духов.
Однако сейчас черное пламя обладало настолько мощной силой подавления, что казалось, что оно вот-вот поглотит их всех, полностью превратив Юду в царство призраков. Под таким давлением Линху Ю не мог воспользоваться своим положением Гуй-вана. Даже те духи, которые когда-то подчинялись ему, теперь нападали на своего владыку. Другими словами, огромная сила, которая позволяла ему управлять призраками, теперь составляла менее одной десятой от того, что была раньше и ставила его в невыгодное положение.
Траурная хоругвь, собирающая призраков, в руках Гуй-вана со свистом развевалась на ветру. Находящиеся внутри злые духи, откликаясь на зов тех, что снаружи, закопошились, готовые действовать. Они с ревом вырвались из хоругви, но не для того, чтобы бросится на врагов Линху Ю, а на него самого!
Он взмахнул рукавом и его ледяная Ци разгромила стенающих злых духов, но их появлялось все больше и больше. Они вдруг поняли, что призрачный совершенствующийся Линху Ю был самой жирной добычей, даже жизненная сила живого человека не могла с ней сравниться.
Линху Ю всего за мгновение превратился в объект всеобщих нападок.
Рядом находились люди и совершенствующиеся, которые подсознательно держались от него подальше, чтобы не подвергнуться призрачному воздействию. Лицо Линху Ю было бледным и жестоким, но он, казалось, не осознавал этого. Он стоял посреди волн бушующего черного пламени злых духов, размахивая руками, словно убийства были для него привычкой.
Многие годы он жил во тьме, никогда не стремясь к свету и, по сути, не нуждаясь в нем.
Один путь, одинокий путник – этого было достаточно.
В его рукава вцепились языки черного пламени. Получив цунь, они продвигались на чи, пытаясь проскользнуть под его одежды, чтобы добраться до тела, скрывающегося под ними!
В следующий момент черное пламя было отброшено сиянием меча. Кто-то яростно ударился ему в спину, отталкивая Линху Ю вперед.
— Не отвлекайся! Ты убиваешь впереди, я - позади! – раздался голос Хэ Цинмо, яростный и охрипший от волнения.
Целая ночь отчаянных сражений уже давно истощила его силы. Все, включая его, с трудом держались.
Линху Ю не ожидал, что Хэ Цинмо спасет его в такой момент.
— Ты...
— Что "ты"?! Если ты тут умрешь, мы тоже долго не продержимся! Просто сосредоточься! – говоря это, Хэ Цинмо размахивал мечом, убив нескольких злых духов.
С тех пор как Линху Ю стал призрачным совершенствующимся, он не ощущал тепла. Все, к чему он прикасался, казалось ледяным. Даже еда мира людей, какой бы горячей она ни была, попав ему в рот, ощущалалась куском льда.
Лишь теперь он почувствовал легкий жар, касающийся его спины.
Тепло, по которому он так тосковал.
......
Юнь Вэйсы вдруг вспомнил одну деталь.
Он убил Шэнцзюэ. Перед тем как умереть, он падал со скалы, после чего его сердце пронзили ледяные шипы. Однако на лице не отразилось и капли испуга, наоборот, он многозначительно взглянул на него.
Юнь Вэйсы уже размышлял над тем, что мог значить тот взгляд.
Но теперь он уже знал ответ.
Шэнцзюэ поставил на кон свою жизнь, чтобы наложить на него запретную технику.
Эта запретная техника была незаметна и не влияла на его совершенствование, но когда его демоническое сердце пробуждалось, техника усиливала его воздействие, соблазняя к полному превращению в демона.
Возможно, с того момента как он вошел в Цзючунъюань, денно и нощно сражаясь с нечистью, позволив проникнуть в тело демонической Ци, такой исход уже был предопределен.
Именно такой результат жаждал увидеть враг. Каждый шаг привел к сегодняшнему дню, и наконец Юнь Вэйсы начал играть свою надлежащую роль.
Но теперь это уже не волновало его.
Демон или даос, какое это имеет значение, если я не могу следовать своим желаниям?
Его разум оставался спокоен. Он раздавил бьющееся сердце в руке, а затем протянул ее Цзюфан Чанмину:
— Отдай мне душу Чжоу Кэи.