Глава 80. Клянусь покойной душой Шизцуня Цзюфана
Глава 80. Клянусь покойной душой Шизцуня Цзюфана
Ударив в пустоту, "Чанмин" не мог скрыть своего удивления.
То, куда попала раскрытая ладонь, оказалось не теплым телом, а марионеткой, невесомо опустившейся на землю.
Сияние меча, подобное ясному весеннему утру*, появилось из ниоткуда, и вся картина перед глазами мгновенно разлетелась на части, кусочек за кусочком опадая в бездонную пустоту.
*春朝 [чуньчжао] весеннее утро
Он стоял на прежнем месте, не сделав даже полушага. Вся эта абсурдная иллюзия была разбита мечом сердца*.
*в данном случае имеется в виду собственной решимостью ясностью рассудка; короче, битва происходила в разуме
Однако теперь под ногами была уже не пещера, а узкая и длинная каменная лестница.
Настолько узкая, что там мог пройти только один человек, и то боком. По обе стороны от лестницы простиралась бесконечная тьма, усыпанная всевозможной звездной россыпью.
Юнь Вэйсы резко обернулся!
В трех чи позади него острие буддийского посоха нацелилось прямо ему в спину, застыв, будто готовясь вонзиться в грудину в любой момент.
Сунь Буку улыбнулся:
— Мои поздравления, Юнь Даоцзунь, ты только что избежал неминуемой гибели. Если бы ты сдвинулся хотя бы на полцуня, тут же умер бы от моего посоха.
Говоря это, он убрал оружие.
Посох Сунь Буку был гораздо проще, чем посох золотых жемчужин, и даже выглядел немного потрепанным. Его верхушка не походила на обычный буддийский артефакт, инкрустированный драгоценными камнями, фигурами Будды и талисманами, а была острой, как кончик меча. Если присмотреться, можно заметить, что острие сплошь покрывали выгравированные буддийские писания.
Даже если его не использовать как духовное оружие, он отлично годился для боя.
— Ты знаешь где мы, – сказал Юнь Вэйсы.
Это был не вопрос, а утверждение.
Сунь Буку определенно знал гораздо больше, чем они.
Юнь Вэйсы не поддерживал с ним тесных связей. Хотя между ними не было старых обид, из-за расхождения даосизма и буддизма, а также из-за Чанмина, они всегда чувствовали себя ни друзьями, ни врагами.
Другие знали лишь, что Дхармы храма Цинъюнь глубоки, а его Глава, Чаньши Буку, считался нынешним первым человеком буддизма. Его голос был ласков, а манеры мягки, никто никогда не видел, чтобы он выходил из себя. Говорят, что тем, кому посчастливилось услышать его наставления, казалось, будто их омывает весенний ветер*, окропляющий их головы высшим учением Будды.
*如沐春风 как будто омытый весенним ветром. Подобный глотку свежего воздуха, доставляющий истинное наслаждение
Совершенствующиеся-буддисты отличались от обычных мирских монахов. Они могли и не брить головы, поскольку совершенствование по пути Будды сосредотачивалось на совершенствовании сердца. Если внутренний баланс не достигнут, то и мастерство будет стоять на месте, и даже если сбрить все волосы на теле1, это ничем не поможет. Буддийские школы совершенствования изобиловали монахами, носящими волосы, но и, конечно, было немало тех, кто выбривал голову, чтобы показать свою решимость следовать буддийской практике, например, как Чаньши Кухэ.
Без сомнения, красота Сунь Буку намного превосходила красоту обычного буддийского совершенствующегося – его изящество легко соблазняло мирские сердца. Рассказывали, что однажды кто-то, слушая его наставления, был так очарован его обликом что бросился к Сунь Буку, открыто умоляя о любви. Естественно, ему отказали, однако имя "яшмовое дерево* буддизма" с тех пор распространилось повсюду.
*玉树 яшмовое дерево. О красивом и талантливом молодом человеке
Но Юнь Вэйсы знал, что это всего лишь видимость.
Ум этого человека поистине глубок и непостижим, расчетлив и скрытен. Хотя на его лице постоянно играла улыбка, он был не более чем улыбающимся тигром*, а все его притворное милосердие – уловка, рассчитанная на невежественных болванов.
*笑面虎 улыбающийся тигр. Вероломный, двуличный, коварный, волк в овечьей шкуре
— Ты находился в Цзючунъюани так долго, должно быть, тебе хорошо знаком Берег Небытия, – спокойно ответил Сунь Буку.
Не просто "хорошо знаком". Юнь Вэйсы множество лет охранял это место и знал абсолютно все, включая расположения и порядки в нем.
— В буддизме есть два величайших сокровища, в действительности представляющие собой пару. Они называются Барабаны Куйвэнь Лэйинь*. Согласно легенде древние божества использовали шкуру одноногого дракона, чтобы залатать Небеса, а из остатков сделали барабаны Куйвэнь. Один находился в храме Цинъюнь, другой в храме Ваньлянь. После краха формации Люхэ Чжутянь, Цзян Ли, Глава клана Ваньцзянь, хотел закрыть брешь с помощью Цзючунъюани и подавить сбежавших демонов. Для этого ему потребовались различные артефакты, включая барабан Куйвэнь Лэйинь. Однако храм Ваньлянь отказался одолжить барабан. Лишь предыдущий глава храма Цинъюнь из сострадания ко всему живому безвозмездно предоставил этот барабан Цзян Ли.
*夔纹雷音 [куйвэнь лэйинь] куйвэнь – древнее изображение на бронзовых изделиях в виде одноногого дракона кунь; лэйинь - звучать подобно грому; говорят, что буддийские речи, подобны раскатам грома, отсюда и слово "лэйинь"
Его слова, казалось, абсолютно не имели никакой связи с их текущим положением. Однако Юнь Вэйсы, услышав "Люхэ Чжутянь", изменился в лице и не стал его перебивать.
Сунь Буку продолжил:
— Поскольку этот барабан является древним артефактом, его возможности, естественно, почти безграничны. Он может изменяться в размере – быть бесконечным, как хаос, или беспредельно маленьким, как пылинка. Он может создавать мириады огромных, бесконечно меняющихся иллюзорных миров. Фактически, Берег Пустоты в Цзючунъюани был образован барабаном Куйвэнь Лэйинь. В сочетании с формацией, созданной Цзян Ли и Чи Бицзян, он может возвращать в прошлое и изменять будущее. Я уверен, что ты уже ощутил его невероятные свойства.
Юнь Вэйсы:
— Ты хочешь сказать, что мы сейчас находимся внутри Куйвэнь?
Сунь Буку улыбнулся:
— Юнь-шисюн достоин называться Даоцзунем. Он чрезвычайно умен и способен делать выводы по аналогии.
Юнь Вэйсы:
— То есть здесь тоже возможно отправиться в прошлое и изменить будущее?
Сунь Буку:
— Сам по себе барабан Куйвэнь не способен на это. Берег Небытия – лишь результат, созданный Цзянь Ли, чтобы обманным путем избежать Небесного Бедствия, за что Чи Бицзян лишилась части отведенной ей жизни и умерла в расцвете сил. Эта женщина испытывала к Цзян Ли глубокие чувства и приняла на себя последствия, заслонив его. Ты, разумеется, понимаешь, что изначальная задумка Цзючунъюани была совсем не такой, как он вам сказал – ее создали не для того, чтобы закрыть брешь в Глубины Бездны.
Юнь Вэйсы:
— Потому что он хочет использовать всю Поднебесную для своей новой огромной формации Люхэ Чжутянь. А Цзючунъюань стала бы одним из ее углов. К тому же, с помощью нее он мог исправить прошлые ошибки.
Сунь Буку был изумлен:
— Значит, ты уже знал.
Юнь Вэйсы задал встречный вопрос:
— Но откуда ты об этом знаешь?
Они пришли сюда, чтобы разыскать Чжоу Кэи, и тут же появляется Сунь Буку.
Юнь Вэйсы не верил в совпадения, он верил только собственным глазам.
Сунь Буку был в хорошем расположении духа и не стал увиливать:
— От Чи Бицзян.
Юнь Вэйсы:
— Дворец Ваньсян.
Сунь Буку кивнул головой:
— Верно. Изначально я преследовал изменника Бэй Шу. Позже я встретил Чи Бицзян и кое-что узнал от нее. Но это уже другая история, которую в двух словах не расскажешь. Короче говоря, я двигался по плети и добрался до самой тыквы*, выяснив, что храм Ваньлянь также приложил к этому руку. Тогда я сразу прибыл сюда осмотреться. Кто же знал, что я обнаружу нечто неожиданное? Таким образом, смерть Шицзуня Цзюфана, гения своего поколения во время битвы на Ваньшэнь вызывает подозрения. Я уверен, что ты тоже хочешь узнать правду тех событий, хорошую или плохую. Он все-таки был нашим Шицзунем, разве мы можем позволить, чтобы его имя после смерти было покрыто пылью и грязью?
*顺藤摸瓜 двигаясь по плети, добраться до самой тыквы. Ухватившись за путеводную нить, добраться до главного, ухватиться за кончик нити
Юнь Вэйсы взглянул на него, пытаясь понять, насколько достоверны его слова.
— Но ты же только что хотел меня убить.
Словами можно скрыть обман, однако убийственное намерение отчетливо читалось в глазах Сунь Буку.
— Ты почти стал одержимым, разве этот бедный монах должен был стоять и ждать своей смерти?
Сунь Буку внимательно смотрел на Юнь Вэйсы, будто желая проникнуть в его душу.
— Это место по сравнению с Цзючунъюанью как маленький шаман в присутствии великого*. С твоим уровнем совершенствования вообще невозможно быть сбитым с толку. Что же ты там увидел такого, что на какое-то время потерял над собой контроль?
*小巫见大巫 маленький (начинающий) шаман в присутствии великого. Мелочь, пустяк, мелкая сошка (по сравнению с...); бледнеть по сравнению с...
Юнь Вэйсы не ответил. Он тут же развернулся и начал искать выход, шагая вниз по каменным ступеням, призвав Чуньчжао, чтобы разведать дорогу.
Однако камень утонул в глубоком море* – все оказалось бесполезно.
*石沉大海 камень утонул в глубоком море. Ни слуху ни духу, остаться без ответа; как в воду кануть, исчезнуть бесследно
Он посмотрел вниз.
Эта крутая бесконечная лестница под их ногами, казалось, не имела ни начала, ни конца. Она тянулась через бескрайнюю тьму и висела в воздухе. И как бы далеко он ни прошел, он не смог найти последней ступеньки.
Юнь Вэйсы кинул вниз нефритовый кулон, но даже спустя долгое время он не услышал ни эха, ни каких-либо других звуков.
Внизу была бездонная пропасть.
Сунь Буку спокойно напомнил ему:
— Если ты спрыгнешь, угодишь в бескрайнюю волчью яму*, как и те люди, которые навечно погрязли в прошлом на Берегу Небытия. Юнь Вэйсы, раз уж мы оба хотим выбраться отсюда, как насчет сотрудничества?
* 陷阱 попасть в волчью яму. Попасть в ловушку
Его как будто бы совсем не беспокоило, что он не сможет отсюда выбраться. Сунь Буку выглядел чересчур спокойным и хладнокровным для человека оказавшегося в такой сложной ситуации: сев на каменную ступень, он сложил руки в жест лотоса, улыбаясь, как Кашьяпа, увидевший цветок*, как Будда, проявляющий милосердие.
*莲花手 жест лотоса, прикасающиеся большой и средний палец (мудра в йоге) [2]
*拈花微笑 увидев цветок, [будда Кашьяпа] улыбнулся. Понять суть, постигнуть [суть буддийского учения] , просветленный( как в народе говорят —постигнувший дзен) Также: понимание друг друга без слов или взаимное понимание/согласие [3]
Юнь Вэйсы:
— Говори.
Его краткость проистекала из нежелания общаться с Сунь Буку. Такой человек, прислушиваясь к речам и вглядываясь в выражения лица, отлично умел считывать чужие мысли и был далеко не тем милосердным ветром, рождающим дождь*.
Юнь Вэйсы подсознательно испытывал неприязнь к Сунь Буку и действительно опасался его.
*春风化雨 весенний ветер рождает дождь. Сеять семена просвещения; благотворное влияние наставничества
Сунь Буку:
— Храм Ваньлянь уже много лет принимает учеников и постоянно используют духовные приемы, чтобы привлечь невежественный народ поклоняться им. С помощью их веры Ваньлянь углубляет свои духовные силы. К тому же, храм втайне сотрудничает с царством призраков и захватывает живые души людей для создания ритуальных сосудов, чтобы улучшить свое совершенствование. После инцидента с Бэй Шу, храм Цинъюнь начал свое тайное расследование и обнаружил нити паутины и следы лошади*. На этот раз я сам взялся за дело и планировал попасть на пуджу, чтобы найти новые зацепки. Но кто бы мог подумать, что они не пожалеют воспользоваться барабаном Куйвэнь, чтобы заманить нас сюда и поймать в ловушку.
*蛛丝马迹 нить паутины [которая ведет к жилью паука] и следы копыт лошади. Ключ к разгадке, след, путеводная нить, зацепка
Юнь Вэйсы мысленно нахмурился и прервал его:
— Сотрудничают с призраками?
— А ты не знал? – Сунь Буку думал, что он уже хорошо знаком с подноготной храма Ваньлянь.
— Каждый год на пуджу середины месяца стекается народ со всех сторон света. Они преподносят целые горы ценностей, овощей, фруктов и свежих цветов, надеясь, что храм Ваньлянь, читая заупокойные сутры, поможет душам их предков обрести покой и защитить жилища. Но на самом деле все совсем не так.
Ваньлянь призывал души и принимал призраков, втягивая их в зону выстрела*: они либо вынуждали работать на себя, либо совершенствовали их до свирепых духов. Тем не менее, призраки могли наслаждаться почестями и уважением в мире людей.
По мнению Сунь Буку, эта пуджа была абсолютным мошенничеством.
*入彀 втягивать в зону выстрела [лука]. Попасть (вступить) в сферу влияния (действия чего-л.); попасть в (чью-л.) ловушку
Юнь Вэйсы подумал о Чанмине.
Они разделились, и тот сейчас исследовал Юду. Храм Ваньлянь знал об их прибытии и использовал барабан Куйвэнь, чтобы пригласить их в котел*. Так что куда бы ни направился Чанмин, наверняка враг подготовил бесчисленные ловушки и засады. Шицзунь действует в одиночку и ему, вероятно, угрожает опасность.
*请君入瓮 прошу Вас, господин, полезайте в котел (точнее большой кувшин с узким горлом). Попадаться (угодить) на крючок (в ловушку, в капкан) [4]
Думая об этом, он неизбежно начал волноваться, но не мог показать этого, чтобы Сунь Буку ничего не заподозрил.
— С чего вдруг я должен тебе верить? – его сосредоточенное выражение лица всем своим видом говорило, что он анализирует слова Сунь Буку.
— Учитывая, что некогда мы были шисюнами, клянусь покойной душой нашего Шизцуня Цзюфана, что пока не будет выяснена правда о Ваньлянь, я не причиню тебе никакого вреда.
Хотя Юнь Вэйсы пытался скрыть свои мысли, в этот момент его выражение лица выглядело очень странным.
— Почему у тебя такое странное выражение лица? Я что-то не так сказал?
Юнь Вэйсы подавил эмоции:
— Неважно. Ты ранее отвернулся от него, поэтому не нужно клясться его именем.
— Наши дороги с Шицзунем разошлись. Я отдал свое сердце служению Будде, он же пренебрег буддизмом. Естественно, я не мог одобрить этого. Однако его стремление к пути Небес всегда являлось для меня образцом для подражания. Я действительно восхищался им. К тому же, я знаю...
Сунь Буку многозначительно улыбнулся:
— Что хотя вы с ним стали врагами, в своем сердце ты все равно считаешь его своим Шицзунем.
Для Сунь Буку Цзюфан Чанмин являлся путеводным ярким светом, но догнав этот свет, Сунь Буку сам стал светом.
Все-таки он следовал пути Будды, а не пути Цзюфан Чанмина.
Однако Юнь Вэйсы был другим.
Его Дао [5] всегда был только Цзюфан Чанмин.
— А-а-а! Спасите! Здесь есть кто-нибудь?! Скорее, сюда, помогите мне! – вдруг раздался настойчивый и беспомощный голос. Метаясь повсюду, ни далеко, ни близко, он прервал напряженную атмосферу между ними, где каждый прощупывал почву.
Этот голос принадлежал совершенствующемуся, который выступил против Цзюнь Цзыланя.
______________________
Автору есть что сказать:
Маленький театр, не имеющий ничего общего с основным текстом:
Сунь Буку: Клянусь покойной душой Шизцуня...
Юнь Вэйсы: ? ? ?
Чжоу Кэи: ? ? ?
Сун Наньянь: ? ? ?
Примечания
[1] Сбривание волос буддийскими монахами. Постриг. Бритье головы у монахов имеет три значения. Во-первых, согласно буддизму, волосы символизируют множество мирских забот, ошибок и дурных привычек. Сбривание волос равносильно избавлению от этих забот и ошибок. Во-вторых, удаление волос означает избавление от гордости и лени, связанных с миром ( волосы как символ самовыражения, проекции своего я во внешний мир, то есть "внешнее, наносное"), освобождение от всех привязанностей и полное сосредоточение на духовной практике. В древнем Китае волосы являлись очень важными, поскольку их считали даром от родителей, который нужно беречь и защищать. Повреждение волос воспринималось как неуважение к родителям. Однако буддизм требует отказаться от таких ненужных семейных привязанностей. В-третьих, это делалось для отличия буддистов от приверженцев других религиозных школ.
[2] 莲花手 жест лотоса, прикасающиеся большой и средний палец
[3] 拈花微笑 увидев цветок, [будда Кашьяпа] улыбнулся.
Изначально это относится к случаю, когда Шакьямуни (Будда) держал в руке цветок и показал его публике. Однако все присутствующие оставались с бесстрастными лицами, не понимая смысла его жеста, за исключением Кашьяпы, который улыбнулся. Тогда Будда передал ему свое учение. В последующие времена это выражение стало метафорой для передачи понимания и просветления от сердца к сердцу, постижения принципов буддизма. Также оно означает понимание друг друга без слов или взаимное понимание/согласие,передача знания вне слов, прямо от сердца к сердцу.
[4] 请君入瓮 прошу вас, господин, полезайте в котел (кувшин с узким горлом). Попадаться (угодить) на крючок (в ловушку, в капкан). Также: угодить в собственные сети.
У Цзэтянь приказал Лай Цзюньчэню (тайно назначенному следователю) допросить ничего не подозревающего Чжоу Сина (преступного сановника). Лай Цзюньчэн спросил у Чжоу Сина, притворяясь, что интересуется: "Что делать, если подозреваемый откажется признаться?" Чжоу Син ответил: "Возьмите большой кувшин с узким горлом, обложите его углем, посадите в него подозреваемого, разве в таком случае он не признается?" Лай Цзюньчэнь попросил кого-то принести большой кувшин, обложил его со всех сторон углем и сказал Чжоу Сину: "Мне приказано допросить тебя. Прошу, господин, полезайте в кувшин! Чжоу Син был так напуган, что поклонился и признал свою вину.
[5] Его Дао всегда был Цзюфан Чанмин.
Прим. переводчика:
Напоминаю, Дао - дословно "путь".
– филос. Дао, истинный путь, высший принцип, совершенство
Конкретно в различных школах:
– даос. Дао, истинно сущий Путь. Вездесущее начало, всеобщий закон движения и изменения мира; высший абсолют, источник всех явлений, из которого все исходит и к которому все возвращается
– конф. высший (истинный) путь; истинно верное и его отражение в человеке; высокая принципиальность, совершенное поведение (соответствующее идеальной природе совершенного человека); высокие этические нормы, высокая мораль (которой человек должен следовать)
– будд. Путь Бодхи; путь к спасению, подвижничество для освобождения от перерождений