Глава 58. Сила - это то, чем легче всего завоевать уважение
Глава 58. Сила - это то, чем легче всего завоевать уважение
Почти не существовало таких совершенствующихся, которые бы не слышали имени Цзюфан Чанмина.
Некогда ярким фонарем или острым мечом оно нависало над головой каждого, угрожая или воодушевляя.
По сравнению с другими, Цзюфан Чанмин и храм Цинъюнь имели глубокие связи. Хотя на тот момент, когда Кухэ вступил в школу, этот бесцеремонный и своевольный Великий Мастер давно уже отрекся от буддизма, легенды и пересуды о нем никогда не утихали. Вплоть до того, что позже кто-то указал на колодец, из которого черпал воду Кухэ, говоря, что именно рядом с этим колодцем Цзюфан Чанмин постиг мощную буддийскую мантру.
Кто бы мог подумать, что спустя столько лет кто-то вновь упомянет это имя.
Кухэ подозревал, что этот человек - самозванец. Все-таки всегда существовали такие люди, которые хотят подражать своим именитым предшественникам, и Кухэ видел много таких.
Он снова и снова пристально вглядывался в Чанмина, но так и не смог понять что с ним может быть не так.
Недоумение Кухэ привлекло внимание императрицы и она поинтересовалась:
— Чаньши, что-то не так?
— Нет, этот бедный монах немного рассеян, прошу простить меня, - Кухэ сложил руки в молитвенном жесте и отвел взгляд.
Чанмин не обратил внимание на поведение Кухэ - раз уж он вернулся в мир людей, такие ситуации будут случаться сплошь и рядом.
— У меня есть вопрос, прошу императрицу ответить честно.
Императрица собралась с мыслями:
— Говорите, Чжэньжэнь.
— Правда ли, что Бессмертный явился императору во сне и попросил построить пагоду Бабао Ланхуань?
— Вовсе нет. Через два месяца у меня будет день рождения и император, решив проявить сыновнюю почтительность, сказал, что хочет построить пагоду почитания пяти продовольственных культур* и хранения драгоценностей, чтобы молиться о моем долголетии, больших урожаях и процветании страны.
*五谷宝物 пять продовольственных культур (обычно: рис, просо, ячмень, пшеница, бобы)
— Значит, народное предание о том, что Бессмертный пришел к нему во сне - это просто вымысел?
— Не взыщите, Чжэньжэнь! Конечно это просто раздутые слухи! Полагаю, что простому народу нравятся таинственные истории, поэтому они подливают масла и уксуса*.
*添油加醋 добавлять масло и уксус. Приукрашивать факты, прибавлять для красного словца, искажать действительность, преувеличивать
— В таком случае, посещал ли уже император эту пагоду?
— Нет, с момента ее завершения мы с императором только смотрели на нее издалека и никогда не входили внутрь. Изначально Сын Неба намеревался просить благородного гаосэна храма Цинъюнь второго числа двенадцатого месяца, то есть на мой день рождения, освятить пагоду. Мы собирались присутствовать лично, чтобы поклониться предкам и молить от мягком ветре и благоприятных дождях. После этого пагода должна была открываться на первый и пятнадцатый дни месяца для простых людей, чтобы они могли передавать найгунфэну* свежие фрукты.
*高僧 [гaoсэн] буддийский наставник (бонза) высшего ранга
*内供奉 найгунфэн (сан монаха, прислуживающего в буддийской молельне во дворце[1]
— То есть сейчас в пагоде никого нет?
— Никого, - императрица сделала паузу, - Должно быть, никого.
Она взглянула на Кухэ, словно ожидая от него подтверждения.
Кухэ ответил:
— Действительно никого. Кроме того дня, когда буддийские артефакты были привезены в пагоду в сопровождении людей храма, внутри никого не было, но снаружи она постоянно охраняется. Даою, у тебя есть подозрение, что с ней что-то не так?
Чанмин:
— Лоду продувается ветрами со всех восьми сторон*, а эта пагода построена как раз там, где они сходятся. Если говорить об устойчивости и равновесии, эта пагода является центром соединения неба и земли. Она, словно драгоценный камень на короне, сияющий и ослепительный, однако способный поглотить Инь и собрать Ян.
*八面来风 ветер со всех направлений. Удача, счастливые возможности, благоприятность ( Ю, С, В, З, Ю-В, Ю-З и тд, всего 8 выходит)
* 四平八稳 дословно: четыре плоскости, восемь опор. Устойчивость, стабильное положение
Императрица занервничала:
— Что все это значит?
Кухэ подхватил слова Чанмина:
— Бессмертные любят подобные места, но и демоническим отродьям они нравятся не меньше.
Лицо вдовствующей императрицы побледнело:
— Место под эту пагоду было выбрано Хань Е, но Чаньши и Наставник Се, осмотрев его, сказали, что с ним все в порядке.
Кухэ вздохнул:
— Этот бедный монах был неосмотрителен. С точки зрения выбора места сама башня действительно не имеет проблем, я просто не думал, что они появятся с Хань Е..
Чанмин:
— С каких это пор школа Дунхай начала разбираться в искусстве Иньян Каньюй*?
*阴阳堪舆 [иньян][каньюй] - искусство геомантии ("гадание по небу и земле"), широко известное как фэншуй. Это древнейшее искусство, методы и техники которого, используются для определения благоприятности или неудачи, счастья или беды жилых помещений (и не только) через анализ их формы, окружения, структуры и направления энергетических потоков
Кухэ:
— Хотя Хань Е - Старейшина школы Дунхай, искусство фэншуй его семейная традиция. Его гугу* - ученица Дворца Ваньсян.
После бесконечного блуждания по кругу, все оказалось взаимосвязано.
*姑姑 [гугу] тетка (по отцу), сестра отца
Чанмин больше не стал тратить времени на болтовню, и обратился к вдовствующей императрице:
— Я хочу осмотреть пагоду.
Императрица не теряла надежды:
— Может ли быть, что душа императора там?
Естественно, никто не мог дать точного ответа.
Кухэ:
— Даою, я пойду с вами. Юэ Чэнбо и Се Чуньси останутся во дворце, чтобы продолжить поиски.
Императрица поспешно добавила:
— Есть еще одно дело... Согласно обычаям прошлого, когда посланники Ю или Чжаоюэ прибывают во дворец, они непременно берут с собой совершенствующихся, чтобы обменяться опытом в дружеском поединке. В прошлом году мы одержали победу, но в этом Ю будет бороться до последнего, чтобы вернуть себе лицо. Говорят, что на этот раз они взяли двух Образцовых Мастеров. Прошу, постарайтесь вернуться до рассвета, без вас двоих на моем сердце действительно не спокойно!
После всего, что произошло, больше всего доверия вызывал Чанмин, нежели остальные три совершенствующихся. Кухэ понимал, что хотя она и сказала "вас двоих", она имела в виду только Чанмина, однако не стал ничего говорить по этому поводу.
Чанмин:
— Если с пагодой Ланхуань действительно что-то не так, то неизвестно сможем ли мы вообще оттуда выйти. Поэтому я не могу обещать, что мы вернемся вовремя.
Лицо императрицы побледнело:
— Неужели это может быть так опасно?
Кухэ чувствовал, что Чанмин преувеличивает, но он был великодушен по своей натуре и не хотел подрывать его авторитет в глазах императрицы, поэтому добавил:
— Нам неизвестна текущая обстановка в пагоде, поэтому мы не можем дать никаких гарантий императрице. Во дворце остаются два Образцовых Мастера, Се и Юэ. Так что не должно быть никаких проблем.
Договорив, он достал из рукава медный жетон:
— Если возникнет срочная необходимость, императрица может послать людей в храм и разыскать моего шиди Тин Юя.
Это было своеобразной дополнительной гарантией безопасности.
Императрица вздохнула с облегчением:
— Премного благодарна, Чаньши, премного благодарна, Чжэньжэнь. Желаю вам двоим успехов, надеюсь, в Ло будет спокойно и в Поднебесной будет царить гармония.
Пагода Ланхуань находилась недалеко от Императорского города, с помощью техник два человека добрались до нее за несколько мгновений.
Перед тем, как войти в пагоду, Кухэ постоянно поглядывал на Чанмина, будто собирался что-то сказать, но никак не решался.
В конечном итоге он не выдержал:
— В храме Цинъюнь некогда был один сын Будды. Хотя он пришел в буддизм только на середине своего пути, его способности оказались исключительными. Его признали талантом пяти последних столетий. Позже по каким-то причинам он покинул храм. Этот человек носил фамилию Цзюфан, а имя Чанмин, осмелюсь спросить, даою....
Чанмин не захотел слушать его болтовню и сразу перебил:
— Это я.
Кухэ:
— .....
Чанмин взглянул на него:
— Ты и Сунь Буку из одной школы, если так посчитать, то я прихожусь тебе Шибо*. Почему же ты и вполовину не такой, как он? Если бы ты обладал таким же мастерством "лукавой улыбочки", то звание Главы храма Цинъюнь было бы твоим.
*师伯 [шибо] дядюшка-наставник (тут: двоюродный учитель), с точки зрения иерархии: Чанмин является прямым учителем Сунь Буку, а он в свою очередь "брат" Кухэ, значит и для Кухэ он "учитель". Но, поскольку Чанмин не является "родным" прямым учителем, то двоюродный учитель
Кухэ горько рассмеялся:
— Я не достоин такой чести! Старший преувеличивает, как я смею сравнивать себя с шисюном Буку!
Чанмин:
— Хм. Вот именно потому, что ты такой, я не удивлен, что тебя бросили в Лоду глотать пыль.
Кухэ изначально хотел задать пару вопросов, чтобы прощупать почву, но не ожидал, что каждая фраза собеседника заставит его поперхнуться, тем самым лишив его дара речи. Он решил, что все-таки лучше вообще не открывать рта.
Снаружи Ланхуань действительно стояли совершенствующиеся, но ни один из них не был высокого уровня. Они не узнали Чанмина, но когда увидели Кухэ, то наперебой начали кланяться.
Узнав о намерениях Кухэ, они быстро отворили двери пагоды.
Чанмин не спешил заходить внутрь.
Он посмотрел вверх: с такого угла обзора казалось, что шпиль пагоды касался облаков. В окнах каждого этажа виднелся тусклый свет, словно некто внутри по ночам переписывал Священное Писание.
Если кому-то не спалось, достаточно было встать с постели и взглянуть издалека на пагоду, и его разум успокаивался, а в душе зарождалось тепло.
Однако все это лишь видимость.
В глазах совершенного мастера эти клубящиеся красноватые облака, зависшие над шпилем, явно были дурным предзнаменованием.
По легенде, Ланхуань была местом, где Тянь-ди* хранил свою коллекцию книг. Однако, несмотря на это, пагода не только не приносила удачу, но и сразу после ее постройки, в империи стали возникать проблемы.
*天帝 Небесный Владыка, Небесный Император - верховное божество в китайской мифологии
Крошечные трещины могут показаться незначительными, но когда они соединяются, образуется большой разлом, который в конце концов приведет к полному разрушению.
Несчастный случай с императором был одной из уже заметных трещин.
Даже Кухэ мог понять, что здесь что-то не так.
Внутри пагоды на удивление царило спокойствие.
Демоническая Ци не ударила в лицо и не показалось никаких предполагаемых неприятелей.
Кухэ взглянул на статую божества, взглянул направо, взглянул налево, затем огляделся вокруг, посмотрел наверх, посмотрел на пол.
Все было так, как должно быть, ничего необычного.
— Это статуя Сюй Тяньцана? - спросил Чанмин.
— Разумеется, это - Сюй Тяньцан Фоцзунь, - Кухэ склонил голову перед статуей в знак уважения.
Сюй Тяньцан считался основателем буддийского направления. Согласно легенде, он являлся воплощением Будды на земле и после своей кончины почитался как основатель. В храме Цинъюнь также была установлена статуя этого Фоцзуня.
Однако, в отличие от статуи в храме, эта изображала Сюй Тяньцана сидящим в позе лотоса, одной рукой держащего сферу, а другой с ладонью наверх поддерживающего пустоту.
На самом деле по поводу этой статуи велись споры.
Дело в том, что в отличие от Ю, где почитали только буддизм, в Ло почитали и даосизм, и буддизм, и конфуцианство, воплощая принцип "принимать все реки и обогащаться многообразием". Поэтому, когда только начали строить Бабао Ланхуань, развернулись горячие споры о том, чья статуя должна стоять внутри - буддийская или даосская. Тогда Кухэ и Се Чуньси едва не разругались в пух и прах из-за этого, а потом вмешались и конфуцианцы, настаивая, чтобы на стенах повесили портреты их выдающихся мудрецов. Император был так утомлен спорами, что в конце концов нашел компромисс: в восьмиэтажной пагоде на первом этаже будет буддийская статуя, на третьем- портреты конфуцианских мудрецов, а на самом верхнем этаже - даосские артефакты. Таким образом, все три направления были удовлетворены и никто не мог возразить.
Тем не менее, позже буддисты все же выразили свое недовольство: с какой такой стати даосские и конфуцианские штучки "находятся над их головами"? Да и конфуцианцы также остались недовольны, чувствуя, что их зажали сверху и снизу. Однако все это были пустяки, о которых Кухэ не хотел говорить, чтобы не нарваться на насмешки Чанмина.
Он услышал его вопрос:
— Что должна поддерживать рука этой статуи?
Кухэ внимательно присмотрелся и со смехом ответил:
— Ничего, это просто обычный жест.
Статуи божеств с открытой наверх ладонью были обычным явлением, и Чанмин больше не зацикливал на ней внимание. Двое переключились на тщательный осмотр первого этажа. Эмалированные плитки на стенах сверкали в свете свечей, словно мир из лазурного стекла. На золотой напольной плитке были изображены лотосы, которые вот-вот готовы раскрыться. Такое зрелище очаровывало и завораживало, словно еще мгновение и можно будет дотронуться до ворот блаженства Западных Небес.*
*西方→西天→净土 Западная сторона → Западные небеса → Чистая Земля Амитабхи; Буддийский рай
Вместе с этим визуальным пиршеством с верхних этажей доносились звуки пипы, кунхоу и бяньчжун [2]. Чистая нежная мелодия радовала слух.
Но в башне, кроме них, явно никого не было, так откуда же взялась эта музыка?
Сердце Кухэ дрогнуло, заставив его опомниться. Он машинально посмотрел на Чанмина.
Последний, однако, уже поднимался по ступенькам на второй этаж.
— Старший!
Кухэ подсознательно протянул руку, но не успев на полшага, схватил лишь край его одежд.
Фигура Чанмина уже исчезла за поворотом лестницы.
Кухэ ничего не оставалось, кроме как сжимая в руках буддийский посох, подняться за ним.
На втором этаже был другой мир.
Непревзойденно прекрасные и обольстительные танцоры и танцовщицы парили в свободном танце. Их полупрозрачные одежды и шелковые ленты грациозно развевались.
Чанмин не успел опомниться, как уже стоял среди них. К его телу прильнула танцовщица без единой нитки одежды, ее пышная грудь скользила по его контурам, а алые губы были так близко, что можно было ощутить ее аромат орхидеи.
Кухэ покраснел до корней волос, не в силах смотреть на это дальше.
— Что за нечисть осмелилась здесь бесчинствовать! Все сущее не имеет формы, демоны должны вернуться откуда взялись! Сгиньте!
Сложив руки вместе, он произнес мантру. Его духовная сила превратилась в золотой свет и устремилась на демонов. Но все эти танцующие существа не только не запаниковали и не отступили, напротив, они смеялись и хихикали, словно издеваясь и глумясь над тем, что он поднимает шум из-за ерунды. Один за другим, они обступали со всех сторон, зажимая его между собой.
Почему моя сутра не сработала?!
Кухэ был в замешательстве, когда демоны окружили его. Все эти мужчины и женщины с их обольстительными разнообразными телами опутывали его, не давая возможности даже пошевелиться. Какие бы сутры он ни читал, какие бы техники ни использовал, все оказалось бесполезно. Он понял, что сколько бы он ни пытался выйти, его все равно возвращали обратно.
Колокольчики на лодыжках танцовщиц, казалось, обладали какими-то обольстительными чарами. Их звон при каждом движении заставлял Кухэ терять контроль над собой, побуждая его танцевать вместе с ними.
Начав танцевать, он уже никогда не сможет остановиться, пока не умрет.
Это же Танец демона небес*!
*天魔 будд. демон небес. Владыка 6-го неба чувственного мира, злейший враг Будды
Его лицо уже покрылось потом, когда он вдруг понял что происходит, но тут же заметил, что Чанмин уже танцует с девушкой и держит ее в своих объятиях. Они слились воедино, их тела извивались в безудержном движении - это не было соитием, но было чем-то, что превосходило его. Кухэ просто не мог на это смотреть.
Цзюфан Чанмина уже соблазнили!
Кухэ почувствовал холод в сердце, подумав, что вся его репутация будет уничтожена в этом месте. И в будущем, когда кто-то откроет эту пагоду, обнаружит его и Чанмина, лежащих на земле: их одежды будут в беспорядке, а на лицах - глупые улыбки. В таком случае он действительно до конца жизни не сможет отмыть свое имя от этого позора. Его разум оставался ясен, но безвольное тело продолжало погрязать в пороке, вплоть до того, что он хотел заключить в объятия девушку перед собой.
Бац!
Раздался громкий и резкий звук.
Теплая жидкость брызнула ему на лицо, а когда она стекла ему в рот, он почувствовал солоноватый привкус.
Кухэ внимательно присмотрелся и увидел, что рука Чанмина прошила тело прильнувшей к нему танцовщицы, вливая в нее духовную силу. Девушка истошно кричала, когда ее тело и кости разрывало на части. Голова, слетевшая с шеи, с грохотом покатилась прямо к ногам Кухэ, уставившись на него широко открытыми глазами, в которых читалось нежелание примириться со своей участью. Она раскрыла рот, будто все еще хотела вцепиться в него, и Кухэ машинально отступил на полшага. Но под ногой не оказалось ничего, и его тело наполовину провалилось в кровавый пруд*.
* 血池 будд. пруд крови. Место для грешников в аду
Та голова ушла ко дну, но вместо нее появились бесчисленные пары рук и, хватая Кухэ за лодыжки, тянули его вниз.
Капли крови разлетались из пруда и, попадая на лицо Кухэ, наполняли его ноздри скверным запахом. Бесчисленные голоса людей доносились до его ушей, стеная о своей ужасной смерти, приглашая его присоединиться к ним.
Их обида глубока, море крови вздымается до небес.
Но откуда в цветущем Лоду взялось так много безвинно погибших душ?
Кухэ был шокирован. Он не заметил, что все его тело почти затянуло в пруд, а когда кровь достигла кончика носа, он ничего не смог сделать и хлебнул полный рот. Его чуть не стошнило, а разум стал затуманиваться.
В момент помутнения сознания он вдруг вспомнил.
Лоду изначально был столицей прошлой династии. В последние годы правления династии Хун произошло восстание чиновников. Сын Неба отказался открывать городские ворота, что привело мятежников в ярость. Они боем захватили столицу, а затем устроили массовые убийства. Говорили, что за десять дней было убито не меньше пятидесяти тысяч оставшихся жителей, и лишь некоторым, узнавшим последние известия, заранее удалось сбежать из города. Большая же часть убитых были простыми людьми. Так же среди них были чиновники и местная знать, которые не смогли укрыться. После кровавой расправы город был усыпан останками и наполнен невыносимым смрадом. Кроме того, множество детей и женщин были использованы как двуногие овцы*: их заживо разделывали и жарили на огне. Это было своеобразное кулинарное развлечение мятежников.
*两脚羊 двуногие овцы. Люди, которых упртребляли в пищу. В раздираемые войной древние времена, когда у людей не было возможности зарабатывать на жизнь, у них не было другого выбора, кроме как готовить и есть выбранного в качестве двуногой овцы человека
Лишь позднее, после того как покойный император государства Ло разгромил мятежных чиновников и вошел в столицу, он послал людей собрать кости и захоронить их под землей на севере города. Но разве могло время так легко успокоить затаенные обиды немыслимого количества невинно убитых?
Как будто в подтверждение его догадок, в ушах Кухэ зазвучали бесчисленные бормотания и шепот, рассказывающие о том, как они умирали в мучениях, как много лет кружили во мраке, как страдали и не могли смириться с участью, желая вернуться в мир людей.
Если бы Кухэ действительно было легко сбить с толку, он бы не смог стать лицом храма Цинъюнь в Лоду.
Он крепко сжал в руке посох и больше не обращая внимания на все эти человеческие останки, тянущиеся к нему со всех сторон, закрыл глаза, чтобы отрезать от сознания все это сбивающее с толку внешнее и материальное.
— Все живое в мире страстей испытывает множество страданий и мало радостей, оно одержимо иллюзиями. Дхарма, преодолевающая формы, возвращающая к истинному порядку. Разрушь!
Кухэ резко открыл глаза, из его рук исходил свет!
Все останки превратились в ничто, все души безвинно погибших были очищены и спасены в свете Будды. Кровавый пруд постепенно исчез, скорбные души, вцепившиеся в его тело, разжали руки и улетели прочь.
Одержимость, существующая на протяжении множества лет, была рассеяна состраданием и милосердием, произнесенными вслух.
И даже те, кто не упокоились после смерти и не желали рассеиваться, упорно цепляясь за Кухэ, не смогли выдержать его голоса.
Кухэ не забыл зачем они сюда пришли. Читая сутры, он вслепую искал хунь императора с помощью техники Поиска души. Все эти обиженные духи превращались в светящиеся шары и улетали, но он так и не нашел среди них душу императора.
А значит, он вернется ни с чем.
Когда свет рассеялся, Кухэ еще раз осмотрел второй этаж Ланхуань и обнаружил, что все четыре стены, изначально покрытые фресками, стали пустыми.
— Демон небес пришел из небытия, используя изображения в качестве воплощений. Поздравляю, Чаньши, с преодолением кармического барьера* и повышением уровня совершенствования.
*业障 будд. преграда кармы (препятствующая прозрению), кармические препятствия. В простонародье это слово используется в понимании "грех", то есть смог преодолеть греховные искушения
Кухэ встретился взглядом с Чанмином: натянутая улыбка последнего заставляла чувствовать, что ему уже не спастись.
— Какой позор! Мастерство этого бедного монаха несовершенно и только смешит Старшего!
Независимо от того, как его оценивали в школе и внешнем мире, Кухэ считал, что раз Цзюфан Чанмин в прошлом был удостоен звания первого в Поднебесной, то сейчас, вернувшись в мир людей, его истинный уровень совершенствования, вероятно, не уступал тем временам. Скорее всего он уже давно разбил барьер и наблюдал за тем, как я, борясь из последних сил, тону в пороках.
— Осмелюсь спросить Старшего, нашел ли он остатки души Сына Неба?
Если раньше Кухэ называл Чанмина "Старший" из-за своего воспитания и репутации собеседника, то на этот раз он говорил это искренне.
Сила - это то, чем легче всего завоевать уважение. И Чанмин прекрасно это знал.
— Нет, нужно подняться выше и осмотреть там.
На третьем этаже Ланхуань, как уже говорил Кухэ, были вывешены портреты конфуцианских мудрецов. Всего - шестнадцать штук.
Кухэ не был конфуцианцем, поэтому далеко не все лица на портретах были ему знакомы. Он смотрел на них лишь для того, чтобы проверить, не скрывали ли они демоническую энергию или остаточные души.
Исходя из опыта, полученного на втором этаже, он понял, что эта пагода необычна. Изначально в совершенно нормальной пагоде для ритуалов и хранения сокровищ, в которой, к тому же, имелись артефакты, ценности и статуи трех учений, способные подавить зло, вдруг появляется кровавый пруд. Если бы не его многолетнее совершенствование уровня Образцового Мастера, вероятно, сейчас бы его уже не было.
Нельзя исключать возможности, что противник решит использовать изображения как барьеры, заперев души внутри них.
Кухэ внимательно и очень осторожно проверял каждую картину.
Однако все картины были обычными. Хотя эти портреты были аккуратными, проработанными до мелочей и реалистичными, в них не было ничего сверхъестественного и удивительного.
Этот этаж казался обычным местом для почитания великих мудрецов.
Кухэ нахмурился и посмотрел на Чанмина.
Последний, похоже, знал, о чем он хочет спросить, и покачал головой, давая понять, что тоже не заметил ничего необычного.
Двое поднялись выше.
Четвертый, пятый, шестой, седьмой этаж.
С такой высоты открывался чудесный вид: из окна можно было увидеть Императорский город вдалеке и дворец Сына Неба. Столица была видна как на ладони.
Но чем спокойнее была обстановка, тем более странными были ощущения Кухэ.
Он уже давно чувствовал, что нечто скрытое под поверхностью, вот-вот вырвется наружу.
— В центре верхнего этажа находится даосский артефакт? Какой именно?
— Метелка из конского волоса [4], которую использовал первый Наставник Обители Шэньсяо, называемая Ханьхай Гуйчэнь*. Его Величество придавал большое значение этой пагоде, поэтому, помимо метелки, множество ценностей императорской семьи были перенесены сюда.
*瀚海归尘 [ханьхай гуйчэнь] ~ безбрежное море возвращается в пыль
Во время разговора они поднялись на последний этаж.
Как и сказал Кухэ, в центре застекленной платформы находилась метелка, переливаясь и сверкая, она казалась необыкновенной.
Чанмин уже видел Ханьхай Гуйчэнь и с его проницательностью он мог легко отличить настоящую вещь от подделки.
Эта метелка была однозначно настоящей.
Этот духовный артефакт, который некогда использовал первый Наставник Обители Шэньсяо, считался хорошим, но не лучшим. Его символическое значение намного превышало практическое: присутствие этой метелки здесь означало взаимное признание между императорской семьей Ло и даосами.
Проблема была не в Ханьхай Гуйчэнь.
Чанмин перевел взгляд на драгоценности рядом с ней.
Повсюду были разбросаны огромные жемчужины, драгоценные камни и артефакты в форме луны, слабо излучающие духовную силу.
— Что это?
Чанмин наклонился и поднял круглую белую чашу из слоновой кости.
Края чаши были инкрустированы драгоценными камнями в форме звезд, настолько ослепительными, что никакая тьма не могла затмить их.
Кухэ вытянул шею, пытаясь рассмотреть поближе.
— Это, должно быть, Цзюйбaoпэнь*?
*聚宝盆 сосуд с драгоценностями. Сокровищница, неиссякаемый источник богатства, золотое дно; рог изобилия
Слоновая кость была действительно слишком белой, кроме того, она отсвечивала синим, а на ощупь казалась гладкой и нежной, как тело красавицы.
— Нет, - неожиданно ответил Чанмин.
Кухэ:
— В смысле?
— Это не слоновая кость.
Кухэ приблизился, чтобы потрогать:
— Тогда что это?
Ему тоже показалось, что оно не похоже на слоновую кость, но что именно это было, он не мог сказать сразу.
— Это человеческая кость.
Сердце Кухэ сжалось от ужаса, когда он услышал эти три слова, но тут же увидел, как Чанмин вытаскивает рубин из середины Цзюйбaoпэнь.
Он и ахнуть не успел, как вокруг сгустились черные тучи и завыла демоническая Ци. Все перед их глазами погрузилось в кромешную тьму, словно света никогда и не существовало!
______________________
Автору есть что сказать:
Некоторые друзья хотели бы знать уровни совершенствования в этом тексте. Чтобы облегчить понимание и запоминание, уровни были максимально упрощены, а именно: низший, средний, высший, Образцовый Мастер и Великий [Образцовый] Мастер.
Уровень выше Великого Мастера уже невозможно измерить конкретно, поэтому их сила определяется в поединках с противниками.
Примечания:
[1] Подношение монахам фруктов ( и других подарков).
Предложение фруктов монахам в буддийских храмах - это один из способов почитания Будды и выражения благоговения к духовным практикам. Такие действия также символизируют щедрость и поддержку духовного сообщества.
[2] 箜篌 кунхоу
编钟 бяньчжун - колокола. Обычно 16 колоколов по полутонам, подвешенных в два ряда на одной стойке
[3] "Пляска демона небес" . Само понятие относится к придворной музыке и танцам династии Юань. Он использовался для восхваления Будды и пиршеств. Шестнадцать придворных дам с заплетенными в косы волосами, в буддийских коронах из слоновой кости и с кисточками танцевали как бодхисаттвы, что называлось Танцем небесного демона. В новелле конечно другой смысл - демонический танец.
[4] Метелка из конского хвоста (волоса) (с красным хвостом, принадлежность до высоких особ) Один из видов церемониального оружия императорской семьи в феодальные времена.