Дом. После мероприятия.
Дверь хлопнула с силой.
Она прошла вперёд, не глядя на него. Каблуки стучали по полу. Пальцы дрожали — от обиды, от боли, от чего-то, что уже не скрыть.
Чонгук влетел следом.
— Серьёзно? — его голос был груб. — Ты решила напиться с первым встречным, потому что я... с кем-то поговорил?
— Это не просто «поговорил», Чонгук! — она резко обернулась. — Ты даже кольцо снял!
Он остановился. Лицо мёртвое. Холодное.
— Потому что я не хочу, чтобы они видели, к чему я привязан. — Его голос был низкий, почти рык. — Потому что, когда на меня смотрят другие, я хочу видеть, что ты будешь делать.
Она шагнула ближе, злясь:
— Ты не имеешь права играть мной!
— И ты не имеешь права делать вид, что тебе плевать, — он приблизился. — А потом шляться с каким-то уродом под камерами. Думаешь, я не видел?
Она развернулась, сорвала кольцо с пальца и бросила в сторону.
— Всё! Убирайся!
Он молча подошёл, медленно. Поднял кольцо. Сжал его в ладони.
— Ты даже не понимаешь, что сжигаешь.
— Я просто хочу дышать! Я не твоя вещь!
— Нет, — грубо перебил он. — Ты не вещь.
Он шагнул к ней, резко, почти со стуком в полу.
И прежде чем она успела отстраниться — резко схватил за запястья, прижал к стене. Грудь его поднималась от дыхания, глаза тёмные, голос хриплый:
— Но ты моя жена. Моя. Хоть на бумаге, хоть на крови.
— Ты... пугаешь меня...
Он застыл. Пальцы ослабли. На лице — отчаяние, гнев, беззащитность.
— Я не хотел. Я... — он отвернулся, врезал кулаком в стену. — Почему, чёрт возьми, ты так на меня действуешь?
Она смотрела в него. Глаза всё ещё блестели.
Он снова подошёл — нежно, но резко. Схватил лицо ладонями, посмотрел в глаза.
— Я не умею быть правильным. Но когда ты исчезаешь — я рву всё к чёрту.
Она не успела сказать ни слова — он прижал её к себе. Не по-доброму. Не нежно.
Словно в последний раз.
И она не оттолкнула. Потому что знала — за всей этой злостью прячется то, что они оба боятся признать.
Она дрожала, даже когда он уже не держал её.
Всё тело будто било током от ссоры, от прикосновений, от того, что нельзя сказать вслух.
Он увидел её глаза — покрасневшие, влажные, усталые.
И всё... всё в нём сжалось.
— Чшш... — он прошептал и осторожно обнял, уже совсем иначе. Медленно, мягко, будто боялся сломать.
Она прижалась к его груди, растерянно, сдавленно.
И слёзы — тихо, беззвучно — снова потекли по щекам.
Он почувствовал это и провёл рукой по её волосам.
— Всё хорошо... Я здесь... — он говорил почти шёпотом, глухо. — Не надо бояться, слышишь? Не со мной.
Он поднял её на руки — легко, словно она ничего не весила, и понёс в спальню.
Осторожно уложил на кровать. Сел рядом, смотрел на неё.
Взял салфетку, вытер слёзы с её щёк.
— Почему ты всегда плачешь из-за меня... — шепнул он, уткнувшись лбом в её лоб. — Я... идиот.
Она закрыла глаза. Измученная. Но уже спокойная.
Он укрыл её одеялом, лёг рядом, не отрывая взгляда.
Пальцами провёл по её щеке, по линии носа, по виску.
И тихо, только для себя:
— Моя жемчужинка... Моя самая красивая беда.
Он вздохнул, целуя её в висок. — Обидеть тебя — это всё равно что разбить стеклянное сердце. Моё. Чёрт бы побрал...
И в этой тишине он уснул
2 день
Он вышел из ванной, проводя рукой по влажным волосам. Тело слегка блестело от капель воды. На нём — только полотенце, плотно обёрнутое вокруг бёдер. Влажный воздух обволакивал его, а тишина спальни казалась глухой.
Она сидела на краю кровати — в тонкой домашней пижаме, с ногами, прижатыми к груди. Смотрела в одну точку. Молча. Но стоило ему появиться — она вскинула глаза.
И замерла.
Он был... слишком взрослый. Слишком реальный. Его тело — резкие линии пресса, широкие плечи, ключицы, по которым всё ещё стекала вода... Всё кричало о том, что он мужчина. Настоящий. Не мальчик из школьной парты. Не кто-то из юношеских грёз.
"Почему он выглядит так?" — мелькнуло у неё. Горло пересохло. "Почему мне не хочется отводить взгляд?.. Это не просто тело. Это он. Чонгук."
Он заметил её взгляд. Замедлил шаг. Медленно поставил полотенце, которым вытирал волосы, на спинку кресла и слегка наклонил голову:
— Смотрю, ты не спишь, — голос хрипловатый, спокойный, но с подспудным напряжением.
— А ты... — она сглотнула, — всегда выходишь так?
Он бросил короткий взгляд на своё полотенце. Усмехнулся.
— А тебя это смущает?
— Нет. — соврала. Лицо вспыхнуло, как под огнём.
Он подошёл ближе. Встал рядом. И замолчал. Просто смотрел на неё сверху вниз. Глаза серьёзные, тёмные, в них — будто тень того, что он сдерживал.
— Ты не понимаешь, что делаешь со мной, — сказал он тихо. — Ты сидишь здесь, смотришь вот так... и я забываю, кто я.
Она вздрогнула от его голоса. Он был нежен — но в нём что-то давило. Слишком откровенно. Слишком по-настоящему.
Он присел на край кровати, к ней лицом. Потянулся, провёл пальцами по её щеке.
— Ты даже не представляешь, как трудно мне держаться... рядом с тобой.
Она отвела взгляд, но он поднёс руку к её подбородку, мягко поднял лицо к себе.
— Я не хочу быть для тебя монстром, Ти. Но я — мужчина. И ты моя жена.
И прежде чем она успела что-то сказать, он наклонился ближе, и их лбы соприкоснулись. Он вдыхал её запах. Тепло её кожи. Слушал, как учащённо бьётся её сердце.
"Чёрт... Я не смогу просто спать рядом. Не этой ночью." — его мысль резанула, будто предупреждение самому себе. Но слишком поздно.
Он коснулся её губ. Едва. Словно спрашивал.
— Скажи мне... — голос его стал тише, хриплее. — Я могу?
Она слегка вздрогнула от этих слов. Не от страха — от того, насколько искренне они прозвучали.
Ти чувствовала, как быстро стучит её сердце. Он был так близко. Слишком близко. И слишком настоящий. Не строгий, не холодный — просто мужчина, которому она начинает доверять. Тот, кто стал частью её жизни. Её муж.
Она кивнула. Нерешительно. Но без страха.
— Да, — прошептала она. — Можешь...
Он задержал взгляд на её губах, будто проверяя: правда ли она это сказала?
— Уверена? — спросил он. — Потому что если ты скажешь "да", я больше не смогу остановиться на полпути.
Она подняла взгляд, чуть дрогнув, но в ней уже не было сомнения. Только лёгкий румянец и дрожь.
— Я уверена, — ответила она,
— Если ты дашь зелёный свет сейчас... потом я не смогу остановиться. произнёс он низким, сдержанным голосом. В его глазах уже полыхало слишком много. Страсть. Борьба. Желание не навредить. Но и невозможность уйти.
Она посмотрела на него долго. Молча. Его дыхание участилось, будто он приготовился к её "нет".
Но Ти лишь поднялась с кровати — шагнула ближе. Подняла руку, осторожно коснулась его щеки. Затем — медленно потянулась и поцеловала.
Неуверенно в первые секунды — но с каждым мгновением этот поцелуй становился глубже. Увереннее. Теплее. И в этом прикосновении было всё, что она не могла сказать словами. Доверие. Принятие. И её "да".
Он не сразу ответил — будто не верил. Но потом его руки сомкнулись на её талии, прижали крепко. Не грубо, но так, как будто он боялся, что она исчезнет. Он целовал её, будто сдерживался слишком долго. И теперь больше не хотел останавливаться.