18. Темнота
Гул, обсуждения, смех, ненавязчивая музыка — всё это смешалось.
Закрыв глаза, я сижу у барной стойки и думаю о своей девушке. Просто рисуя её образ в голове, я заставляю своё тело ожить, а сердце утихомириться. До того момента, пока я не вспоминаю этот ужасный случай, произошедший в нашей поездке.
Вспоминаю.
Будто бы я мог забыть об этом хотя бы на секунду.
Как можно забыть о том, как плохо ей было? В каком уязвимом положении она находилась, пока меня не было эти чёртовы несколько минут?
Какой-то урод увёл её и чуть не изнасиловал. Блядь, он подумал, что я ушёл — и что у него будет время причинить ей боль. Кем бы он ни был, я узнаю, я найду его и заставлю пожалеть за то, какую травму он нанёс ей. За то, что он решил, будто может воспользоваться ею. За то, что он напугал её, хотел изнасиловать, накачал чем-то. Этот сукин сын пожалеет о том, что его мать выносила такое ничтожество.
Я. Забью. Его. До. Смерти.
Блядь, адреналин в крови зашкаливает, моя нервная система не выдержит.
Мне следует прийти в себя и направить свою дикую, чудовищную, непрерывную злобу на бой, но даже сейчас я не могу об этом думать.
Раньше я примерно осознавал, как сильно влюблён в эту девушку, как сильно хочу заполучить её, добиться её, стать её. Но даже при своей нескончаемой одержимости я не осознавал, насколько сильно мне важно стать для неё кем-то большим, чем просто парнем.
— Что-то ты какой-то пассивный перед боем, — быстро проговаривает знакомый голос, владельцу которого я всё ещё хочу настучать по голове и сломать пару рёбер — для того, чтобы он наконец прекратил вести себя как маленький ребёнок.
Перевожу взгляд на него и замечаю, как он виновато вскидывает брови.
Пришёл, блядь. Он избегал меня всё время после того, как я обвинил его в случившемся.
— Иди нахуй, Янишевский.
— Хватит злиться на меня. Я вообще-то пришёл поддержать тебя перед боем, — он присаживается рядом со мной.
— Отъебись от меня.
— Ты не можешь злиться на меня вечно за мою оплошность, — его непринуждённый тон и заявленные слова нервируют меня ещё больше.
Мне всегда сложно было контролировать эмоции, именно поэтому бои стали выходом для меня — это не просто место, в котором я могу выплеснуть всё накопившееся безумие и гнев, но таким образом я мог заработать для того, чтобы жить отдельно от своего отца. Он никогда не считался с моей целью стать профессиональным спортсменом. На уме было только одно — передать мне бизнес. И путём сепарирования от родителей и всех их благ я собирался доказать ему, что смогу сам всего добиться в жизни.
И я добиваюсь, нахуй. И добьюсь большего. Сделаю всё, чтобы Саша была счастлива со мной.
Мозг снова возвращает меня к Янишевскому, тело которого я прямо сейчас готов зубами разорвать на куски.
— Оплошность? Ты, блядь, действительно называешь это оплошностью? Мою девушку чуть не изнасиловали, — по телу проходится адская дрожь, когда я произношу эти слова.
Её не изнасиловали, успокойся.
Её не изнасиловали, успокойся.
Её не изнасиловали. Это я повторяю себе. Каждый день с того самого момента.
— Только потому, что ты попросил помочь тебе принести ещё бухла. По-твоему, это оплошность? А если бы с ней что-то сделали из-за твоего желания нажраться?
Слушая мой словесный понос, он переводит взгляд с меня на мой стакан с водой.
— Мне жаль, тебе ясно? — он повышает голос, но при этом говорит спокойно и максимально серьёзно. По крайней мере, впервые за долгое время я действительно слышу сосредоточенность в его тоне — или хотя бы некое подобие на неё. — Саша значит для меня не меньше, чем для тебя. Она моя близкая подруга, ты думаешь, я бы устроил всё это дерьмо, если бы знал, что случится подобное?
— Просто заткнись.
— Нет! Я сам готов убить этого уёбка, который сделал всё это с ней!
— Он ничего не сделал! Он ничего с ней не сделал! — взбешённым тоном вскрикиваю я.
— Это не важно. Он хотел, этого достаточно.
— Да, этого достаточно для того, чтобы сломать ему руки.
Вырезать глазные яблоки и запустить в них ползать червей, пока я буду резать его тела и ломать ему остальные конечности.
— Как она себя чувствует после всего этого?
Чёрт, я даже не могу ответить на этот вопрос. Она постоянно всячески убеждает меня в том, что всё хорошо, таким образом пытаясь меня успокоить. Возможно, потому что я не даю ей проходу, настаиваю на психологе, приезжаю к ней каждый день, пока её мать на работе.
Меня волнует вопрос нашего знакомства с её мамой, но она просит подождать. И пока она в таком состоянии, вопрос её морального здоровья меня волнует ещё больше.
— Ей... лучше, — скудно отвечаю я, совершенно точно зная, что это не так — даже если она всячески лжёт об этом.
— Мне бы хотелось поговорить с ней ещё раз.
— Поговоришь с моим кулаком.
— Да прекрати вести себя как ревнивый ублюдок! Если бы я хотел увести её, то сделал бы это давно!
Мои глаза расширяются — чувствую, как застывшая в крови ярость теперь разрастается огнём в них. Я сейчас сгорю от бешенства, которым он меня подначивает.
— Ты всё-таки хочешь, чтобы я разбил тебе лицо?
— Отлично, придержи этот настрой для боя! — с энтузиазмом проговаривает Янишевский, на что я просто вздыхаю. Мне важен этот бой, даже просто потому, что вся эта куча бабла даст мне шанс обеспечивать мою девушку до момента, когда я перейду на мировой уровень с баскетболе.
Но, сука, все мои мысли только с ней.
— А вот и Ильдар, — после слов Янишевского я неохотно поворачиваюсь и смотрю на своего соперника.
Он выглядит достаточно спокойным, пока направляется в сторону ринга, но что-то останавливает его. А если точнее, то кто-то — это девушка, внешний вид которой совсем не присущ для обычного посетителя мероприятий, вроде сегодняшнего. Она больше походит на обычную студентку или школьницу, которая совершенно случайным образом оказалась здесь.
Если она школьница, то непонятно, как её сюда пустили — несовершеннолетним запрещён вход даже в сам клуб, не говоря уже о ринге. Участвовать в боях несовершеннолетним здесь тоже нельзя, хозяин клуба в этом плане моралист. Сам я дерусь с шестнадцати лет, но всё благодаря Янишевскому — на работе у его отца есть сотрудник, который сделал нам фейковые документы, которые в повседневной жизни не отличишь от настоящих.
— Пошли, нужно узнать его настрой.
Янишевский собирается встать, но я останавливаю его, перекрывая путь своей рукой.
— Он с девушкой. Подожди, пока они договорят.
Явно они с ней знакомы, потому что говорят достаточно долго для незнакомых людей. Возможно, это его девушка — и мне бы не хотелось лезть в разговор между ними. Если бы кто-то влез в наш Сашей разговор, я бы захотел сломать ему череп.
— Ладно, подождём, — соглашается Илья, после чего я слышу его неконтролируемый смешок.
Короткая ухмылка завладевает и мной тоже, потому что девушка даёт Ильдару пощёчину — и такую хорошую, что звонкий звук удара почти донёсся до моих ушей.
— Интересно, она оставит что-нибудь тебе? Или сама разнесёт его? — шутит Янишевский, продолжая ждать, когда их разговор закончится — потому что даже после пощёчины они продолжают о чём-то общаться. Но общение прерывает наш хозяин, который выглядит злым и бешеным, как голодающий целую неделю волк.
Он забирает девушку, оставляя Ильдар стоять на месте и смотреть им вслед.
— Да что за херня здесь творится? — в недоумении спрашивает Илья.
— Я не знаю.
Ещё секунду тридцать Ильдар смотрит в никуда, после чего поднимает голову вверх и что-то произносит. Это что-то похоже на «блядь».
Только что произошло что-то очень странное, но меня слишком сильно поглощают мысли о Саше, чтобы пытаться вникнуть.
— Кажется, он злится, что его девушка увёл его брат.
— Он не его брат.
— Они точно братья.
— Ты сделал этот вывод, услышав от кого-то?
— Да, и я почти уверен в том, это правда.
— Насрать.
Ещё немного посидев за стойкой, я отправляюсь в раздевалку — переодеваться и готовиться к бою, потому что уже набиралась внушительная толпа, становилось всё меньше свободных мест. Некоторые, знающие систему изнутри люди уже делали ставки. Некоторые ждали начала боя. А некоторые будут тянуть до конца первого раунда.
Натянув шорты, я сажусь на широкую скамью и стараюсь настроиться перед боем.
В раздевалку молча заходит Ильдар — вблизи его лицо кажется ещё более недовольным и обозлённым.
— Твой друг, — тихо произносит он. — Я оторву ему язык.
Видимо, этот дебил всё-таки решил доебаться до Ильдара. И тем лучше, потому что во мне столько злости, что я собираюсь разбить его лицо и сломать ему пару рёбер. Это будет легче сделать, если он тоже выложится на сто процентов.
Выйдя из раздевалки, по одному из коридоров я иду в сторону ринга — теперь он освещён прожекторами, а всё остальное помещение находится в полутьме.
Бой скоро начнётся.
Я бездумно стою, пока ко мне не подходит владелец. Его взгляд кричит о том, что он хочет кого-то убить, хотя обычно он выглядит спокойно.
— Сделай так, чтобы он себе что-то сломал, — агрессивно приказывает он.
— Да, я так и сделаю.
— Хорошо. Ты можешь не ждать последнего раунда.
Больше ничего не сказав, он уходит к своему столику, сидя за которым он наблюдает за всем процессом. Я вышел слишком рано и несколько долгих минут стоял в ожидании. Ильдар тем временем пересёк помещение и встал с другой стороны клетки.
Наконец я слышу возгласы и смех, означающий, что наш бой начинается. Куча людей из высшего общества, богатых, уставших от обыденности жизни бизнесменов поставили на меня, как на скокавую лошадь. И мне плевать, пока это приносит деньги.
Дождавшись, когда ведущий назовёт моё имя вторым, я вхожу в клетку с левой стороны.
Мы выходим на центр, ближе к судье — и в этот же момент он жестом руки показывает, что мы можем начинать. Не теряя ни секунды, я накидываюсь на противника — правой рукой я удаляю его в бок, а потом, через несколько пустых ударов мне удаётся достать до его челюсти. Я набрасывался на него каждый раз, когда мыслями возвращался в тот кошмарный момент. Я бил его с неконтролируемой злобой, напрочь забыв о том, где находился. Я сливал агрессию, и пока я разъярённо наносил удары, Ильдару удалось увернуться и ударить меня в челюсть — с такой силой, что он оставил меня без капы. В следующий раз он ударил меня по рёбрам, после чего я пропускаю ещё несколько его ударов.
Я думал, что смогу уложить его в первом раунде, как это было с некоторыми моими соперниками. Даже с теми, кто был вдвое больше меня — а с ним мы находимся в одной весовой категории.
Но кажется, он раскачался, а его разъярённый взгляд пылает ненавистью.
Отлично.
Пригнувшись и увернувшись несколько раз, я делаю выпад и снова бью его по рёбрам. Достаточно всего лишь одного удара в лицо, чтобы он упал и отключился. Одного хорошего удара в лицо, но я слишком поздно начал придерживаться привычной мне тактике — не нападать первым, тем более, бездумно не нападать первым.
Мои мысли были забиты другим, поэтому я забыл о том, как дерусь. Даже сейчас я думаю о другом, не в состоянии сосредоточиться — поэтому в мой бок прилетает чёткий и тяжёлый удар, заставляющий меня на несколько секунд согнуться пополам. И этих секунд достаточно, чтобы он обрушил на меня свои удары — один за другим. Когда я собираюсь увернуться, он быстро меняет траекторию своего удара и попадает мне в солнечное сплетение, после чего я мешкаюсь.
В следующее мгновение я чувствую, как кровь заполняет мой рот — он снова ударяет меня в челюсть, выбивая мне зуб. А после этого он завершает наш бой, потому что от последнего удара в голову моё тело падает.
Последнее, что я вижу перед собой, — не Ильдар, не судья, не одержимые зрелищем зрителе.
Я вижу Сашу, улыбающуюся, счастливую, в моих объятьях. Я вижу свою девушку, после чего мои глаза закрываются, затягивая меня в темноту.
***
Надеюсь, вам понравилась глава. Давайте попробуем здесь набрать 700 звёздочек и 100 комментариев касательно главы (сюжета, персонажей, узнали момент из другой книги?), по одному комментарию с человека)
Сейчас постараюсь выставлять главы школьников чаще, в тг канале скоро выставлю небольшой график и то, что будет с историей в будущем. Название тг канала: Лиза Лазаревская
Всех целую!