16. Откровения
Вова
Меня разрывает на части от чувства принадлежности.
Я принадлежу ей точно так же, как она мне. Я, чёрт возьми, всецело и до остатка принадлежу ей. Ещё с того момента, как впервые её увидел, как она улыбнулась мне своей тихой, но уверенной улыбкой, как всегда встречал её взглядом, где бы она ни появлялась в пределах моего зрения.
Если бы кто-то смог залезть в мою голову, его стошнило бы от переизбытка ванильности в моих мозгах. Мне иногда и самому тошно от того, как во мне много телячьих нежностей.
Я целую её висок, пока она смеётся и пытается укрыть одеялом свое нагое тело. Своё восхитительное тело, которое я мечтал увидеть именно в таком состоянии, с собой в одной постели.
— Думаю, теперь ты должен сказать, что наши отношения были шуткой. И вообще — ты поспорил на то, что затащишь эту серую мышь в постель, потому что вы крутые ребята и вам скучно живётся, — она говорит это с довольно серьёзным лицом. И складывается ощущение, что она серьёзно.
— Что за бред посещает твою умную головку?
— Это не бред, зачастую так и бывает. Крутые парни не обращают внимания на серых мышек просто так.
— Просто так, — повторяю я, это слова вызывают на моём лице ухмылку. — Каждый чувствует то, что чувствует, невзирая ни на что.
Она лежит на моей груди, но в миг приподнимается на локтях и смотрит прямо мне в глаза своим слегка недоумённым взглядом.
— Ты вдруг стал философом?
— Ты считаешь это какой-то скрытой истиной? — она поджимает губы, задумчиво отводя взгляд. Мои пальцы проходят вверх-вниз по её позвоночнику, каждое прикосновение к ней прямо как в моих чёртовых снах, которыми я бредил.
— Иногда мне сложно поверить в то, что ты влюблён в меня, и я жду подвоха.
— Я чокнутый и могу сломать руку, если до тебя дотронутся, это сойдёт за подвох?
Она закатывает глаза, снова плюхаясь на меня и немного посмеиваясь. Её голос, её смех, её сарказм, её грубость, — всё это узыка для моих ушей.
— О том, что ты чокнутый, я знаю, но я жду другого подвоха. То есть, любая девушка хочет быть твоей, почему ты не мог выбрать из тех, кто на тебя вы вешается — а именно из каждой второй в школе? И это я говорю только про нашу школу.
— Наверное, потому что все они — не ты. Потому что ты моя грёбанная мечта и я ждал примерно два года, чтобы ты обратила на меня внимание. Ты всё это знаешь, но тебе нравится слушать, что я одержимый, правда, детка?
— Ох, больно мне нужно это слушать. Но мне интересно, ты ждал, что я обращу на тебя внимание в перерывах между трахом с другими? — она старается выглядеть отсиранённой, но я чувствую злость в её голосе. И чёрт возьми, эта ревность! Это заставляет меня рассмеяться. — Чего ты смеёшься? — она ещё больше злится и умиляет меня этим. — Очень, блин, смешно!
— Смешно, что ты считаешься, будто я трахался с кем-то, пока добивался твоего внимания.
Она фыркает, снова поднимаясь на локтясь и меняя положение. Теперь она сидит возле меня, скрестив ноги и всё ещё прикрываясь одеялом, которое я хочу сжечь. Так же, как я хоч поселиться между её ног и снова вылизать её киску до тех пор, пока она не будет кончать мне на лицо. Эти мысли должны быть до боли грязными и пошлыми, но даже любая пошлость в отношении неё всё равно что-то нежное. Как она невинно прикусывают свою пухлую нижнюю губу, когда я делаю что-то, что ей нравится, но она не признаётся в этом. Как она тяжело дышит, охает, стонет, когда мы пальцы растирают её клитор и заставляют дойти до пика.
— Что ты хочешь сказать? Это не я так считаю, об этом знает, вся школа. Что ты бабник и трахнул процентов шестьдесят девушек!
— Кто тебе это сказал, чертёнок? — ухмыляюсь я.
— Я же говорю, вся школа это знает.
— Она так думает, не знает.
Она хмурится, задумчиво потирая большим и указательным пальцами свои щёки.
— Ничего не понимаю.
Она выводит меня на откровения, которые я не собирался ей рассказывать.
— Я влюбился в тебя и после этого никогда, ни с кем, не трахался, — я выделяю последние несколько слов, чтобы до неё лучше дошёл смысл. Я чувствую, как сейчас её голова взорвётся.
— Почему же ты заставлял всех думать, что ты перетрахал всю школу? И что ты бабник? И что ты ни одной юбки не пропустишь?
— Я не заставлял никого так думать. Все вокруг додумывали и придумывали сплетни, если я был на виду с разными девушками. А я был на виду с ними, чтобы ты меня ревновала.
Не могу отрицать, что эти сплетни — дело рук девушек, с которыми я просто крутился рядом. Мне было насрать, я считал, что могу заставить Сашу ревновать, потому что я ревновал её к этому слизняку Никите.
И меня убивало то, что кто-то считал, что они встречаются. И кто-то пытался убедить меня в этом. Даже если кому-то была не интересна личная жизнь Саши, всё равно все должны знать, кто с кем спит по их мнению.
Она ничего не отвечает, явно обдумывая мои слова. Её взгляд мечется из стороны в сторону, когда она испускает томный вздох.
— То есть ты, как бы, девственник? — хихикает она, мечтательно произнося это. Блядь, её тон и вообще вопрос заставляет меня дико рассмеяться. Настолько сильно, что я даже не помню, когда в последний раз так смеялся. — Чего опять смеёшься?
Пытаясь успокоиться, одним движением я беру её за талию и притягиваю к себе таким образом, чтобы она снова лежала на мне. Она сгибает одну ногу в колене и закидывает на меня.
— Я не говорил, что я девственник.
— А, ну да. Иначе я могу подумать, что мы в параллельной вселенной, если бы мистер секс-машина внезапно оказался девственником. Если два года ты ни с кем не спал, во сколько ты лишился девственности?
— В четырнадцать.
— В четырнадцать?! — восклицает она таким обвинительным тоном, словно я признался ей в убийстве по пьяне.
— Ревнуешь, чертёнок?
— Я не ревную, я просто в шоке! Кто лишается девственности в четырнадцать?
— Твой восхитительный парень?
— Ну и самомнение у моего восхитительного парня.
Я улыбаюсь, потому что не могу не улыбаться, глядя на неё. Помню, как я наблюдал за ней на одном из уроков — и она поймала мой взгляд. Поймала и подумала, что я издевательски смотрю на неё, потому что она нервно ёрзала на стуле, постоянно поправляла одежду и смотрела, всё ли с ней в порядке.
Возможно, я был долбоёбом и пытался добиться её внимания не так, как нужно. Постоянно пялился на неё, не давал прохода, запугивал её друга, заставлял всю команду запугивать его, поэтому она думала, что я издевался, когда я сходил с ума и делал всё как кретин. Потому что не мог по-другому и при этом не понимал, что я делаю не так и почему так сильно её отпугиваю.
Её голова лежит на моём плече, другой рукой я хватаю её шею и целую в губы. Я целую её так дико, так интенсивно, что боюсь искускать нахрен. Мне нужно залезть ей под кожу, почувствовать её пульс, прочувствовать всё, что чувствует она.
— На будущее, мне не нравится, если ты заставляешь меня ревновать.
— Если бы я знал, что это не сработает, я бы притворялся приличным парнем.
— Приличным парнем? Два года?
— Хоть всю жизнь.
— Ты бы точно не выдержал, — смеётся она.
Она бы не смеялась, зная, что прямо сейчас я собираюсь исполнить свой план в действии — а именно поглотить её губы для начала, а потом то же самое сделать с её нижними губками, но чёртовы голоса снизу под хлопок двери заставляют меня напрячься, взбесится и чуть не взвыть.
Саша вопросительно смотрит на меня, пока я натягиваю одеяло чуть ли не на её лицо. Затем встаю на ноги, надеваю на себя боксёры и иду закрыть грёбанную дверь, но она распахивается прежде, чем я успеваю это сделать.
Саша вскрикивает.
Грёбанные вы ублюдки.
Взглядом я встречаюсь с недовольным Разживиным и закрываю своим телом всё, на что они могут посмотреть сзади меня.
— Я говорил, что у этих чёртовых кролики всё в порядке и они просто слились, чтобы потрахаться, — Янишевский подходит ближе, но я останавливаю его и отталкиваю назад.
— Следи, блядь, за тем, что ты говоришь. И съебитесь отсюда оба прямо сейчас.
— Саня, твой выбор пал не на того парня. Обратись ко мне, когда поймёшь это.
Я знаю Янишевского. Я знаю, что он шутит и специально провоцирует меня, но это не спасает меня от желание выбить ему пару зубов и оторвать язык, чтобы он больше не говорил этой херни даже в шутку.
Я делаю шаг вперёд и даю им возможность самим свалить отсюда, прежде чем выкинуть их как котят за шкирку.
— Ты не запугаешь меня, стоя здесь с членом наперевес.
— Я не запугиваю тебя, Янишевский. Я даю тебе возможность выйти самому отсюда, прежде чем сверну тебе шею.
— Сверни шею себе за то, что остался дома развлекаться с Саней, пока я мечтал умереть, пока бродил с этими додиками.
— Ты чёртова предательница, променяла меня на секс? — встревает Разживин, обращаясь к моей девушке. Вена моей шее пульсирует.
На почве этого грёбанного жука у меня начинает развиваться биполярка. Я его ненавижу просто за существование и за то, что он постоянно рядом с ней. Потом я напоминаю себе, что он её лучший друг и... ненавижу его ещё в тысячи раз больше, желая выбить ему пару зубов, чтобы он не общался с ней как бы по своей воле.
— Да, променяла. И не смотри на неё. Теперь пошли вон.
Я выталкиваю их обоих из спальни и закрываю захлопываю дверь прямо перед их недовольными лицами.
— Мне скучно. И я собираюсь устроить тусовку. Так что советую одеться. Саша, тебе это тоже касается, потому что он сломает нос всем, если увидят тебе голой.
— Это, блядь, невыносимо.
Едва сдерживая весь свой гнев, я сажусь на кровать и беру свой телефон с прикроватной тумбочки.
— Что ты делаешь? — спрашивает Саша, продвинувшись ко мне. Запах её пряных духов заполняет мои ноздри.
— Собираюсь найти квартиру посуточно, чтобы нам никто не мешал.
Спальня заполняется её смехом, таким искренним и таким заразительным, что я готов умереть, чтобы она только не прекращала смеяться. Блядь, откуда столько ванильности в моих мозгах, во что она меня превращает? Хотя что бы это ни было, я не против, потому что она рядом. Моя девушка. Моя, чёрт возьми.
— Уверена, это лишнее.
— Нет, потому что этот придурок устроит вечеринку, у него в каждом городе дохрена знакомых. И я не собираюсь делить тебя с ними.
— О боже, я не верю, Вова Серов не хочет посещать вечеринку.
Стоит ли ей говорить, что на каждой вечеринке я убухивался и всегда надеялся, что увижу её? Надеялся, что моя серая мышка внезапно решит посетить какую-то вечеринку, а я внезапно окружу её собой, залезу к ней под кожу и больше не вылезу оттуда.
Единственная вечеринка, на которой она была, это та, куда я её привёз. Несмотря на то, что она напилась, ей было весело. Я бы хотел, чтобы ей было весело, даже если у меня дёргается глаз от того, что она веселится с кем-то, кроме меня. Я всё равно буду ходить как тень рядом с ней и закопаю в лесополосе любого, кто решит, что может позволить себе лишнего.
— Мы всё-таки в параллельной вселенной, потому что я хочу остаться, а ты хочешь уйти.
Я оборачиваюсь.
— То есть моя мышка, которая никогда не ходила на вечеринки, вдруг хочет остаться?
— Тяжело посещать вечеринки крутых ребят, на которых никто с тобой почти не общается и быть не в своей тарелке. Другое дело, когда у тебя есть парень.
— Любимый парень, — замечаю я.
— Любимый парень, — улыбается она, обнимая меня сзади. — А сейчас я в душ.
Я нахожу в куче скомканной одежды её трусики и натягиваю их на неё, прежде чем она встанет и пойдёт в ванную комнату. Проверив, закрыла ли она дверь, я одеваюсь и выхожу из спальни, возле которой всё ещё околачиваются эти два идиота.
— Я уже пишу знакомым.
— Я не сомневаюсь.
— Этот дом создан для того, чтобы набухаться в нём в хлам.
— Ты сам будешь оплачивать ущерб, если твои друзья что-то сломают, — встревает Разживин, игнорируя мой взгляд на себе.
Может, я слишком территориальный и ебанутый, ревнивый, конченный псих, но я не могу поверить в то, что он не влюблён в неё. Они постоянно общались. Постоянно вместе. Даже если он не был, он всё равно влюбился, потому что в неё нельзя не влюбиться, общаяясь с ней каждый день. Мне было достаточно нескольких слов и нескольких действий.
Сколько бы она ни говорила, что они просто друзья с самого детства, у меня ощущение, что меня жёстко наёбывают. И я жду, когда смогу закопать его в лесополосе какой-то ночью.
— Вы скучные мудилы, я сожалею о том, что вы мои друзья.
— Я тебе не друг, — говорит Разживин.
— Конечно, друг. Я уже не попадаю тебе мячом в голову. Не подзатыльники. Не кидаю в тебя окурки на улице, если вижу. Мы друзья.
— Упаси бог от таких друзей.
— Тебя он не спас, поэтому заткнитесь. Я должен сделать эти выходные весёлыми, иначе я сдохну. Мне нужен таксист, который привезёт сюда целый багажник бухла.
Потерев глаза большим и указательным пальцами, я наблюдаю за тем, он кому-то упорно пишет. Пока эта тупая вечеринка не началась, я всё-таки посмотрю дома и квартиры, которые я смогу снять сегодня для нас с Сашей.
***
Как я уже думал ранее, я превратился в тень, следующую за ней по пятам.
Пока она заталкивает в себя ещё один шот и морщится, борясь с желанием выплеснуть всё наружу, я скручиваю пару кусков колбасы и собираюсь впихнуть их в неё, потому что она почти нихрена не поела.
— Ты мне нужен, — ещё трезвый Янишевский кладёт руку мне на плечо. Я удивлён, что он всё ещё стоит твёрдо стоит на ногах.
— Нахрена?
— Сейчас привезут ещё выпивки. Нужно забрать все пакеты.
— Возьми кого-то другого. Я занят.
— Ты самый трезвый, мне не нужно, чтобы разбили алкоголя на херову тучу денег. Ты мой лучший друг. Ты должен мне помочь.
— Иди, я подожду тебя здесь, — заявляет Саша, проводя мягкой ладонью по моей груди, чем заставляет мне глубоко вздохнуть. Чёрт, я схожу с ума от этой женщины, стоит ей только дотронуться до меня.
— Нет.
— Мне приятна твоя забота, но мне не пять лет! Ты можешь оставить меня одну.
Теоретически да, а фактически это пиздец как сложно сделать.
— Давай, пошли, никуда не убежит твоя Саша, разве что в мои объятия. Но это будет, только когда я вернусь.
Саша посмеивается, когда этот хренов клоун подмигивает ей.
— Ты уверен, что не пожалеешь о своих словах?
— Как легко вывести тебя из себя.
— Смотри за Сашей, — говорю я Разживину, который сидит в нескольких сантиметрах от неё. — Давай быстрее.
Сквозь кучу вопящих пьяных людей мы выходим на улицу в одних футболках, не одевая верхней одежды. Да её и хер найдёшь, там людей столько, что негде плюнуть.
— Значит, вы с мышкой вышли на новый уровень отношений, — задумчиво говорит Янишевский, доставая сигареты из кармана и прикуриваю. Я достаю свои сигареты, но почему-то не прикуриваю, а просто держу пачку в руках. С тех пор, как я наконец-то добился Сашу, я стал меньше курить — потому что теперь в моих руках постоянно была она.
Да, если мы долго не видимся, у меня есть потребность выкурить пару сигарет. Мне нужно, чтобы мои руки были заняты ею. Плевать, чем: её руками, волосами, щеками. Чем угодно, но ею.
— Я тебе напомню. Если ты будешь думать о ней в подобном ключе, я тебе что-то разобью.
— О да, я помню и очень уважаю вас, голубки, чтобы думать о вас в подобном ключе. Стой, я сейчас подумал, но это не считает, это было секунда. Я имею в виду, ты же не собираешься обижать её? Саша классная, мне не хочется, чтобы мой лучший друг делал ей больно.
В большинстве случаев, Янишевский ведёт себя как психопат, ещё более жестокий и чокнутый, чем я. Потому что я всегда прямо говорю то, о чём думаю, а если мысли — это тёмный лес, из которых не выбраться.
— Ты какого хрена вообще думаешь об этом?
— Просто люблю, когда у моих друзей всё хорошо. И не люблю, когда всё идёт по пизде.
По пизде пойдёт у того, кто захочет разрушить отношения, которые у нас есть. Мы идём через огромную территорию двора по мокрой плитке, потому что утренний снег растаял за день.
— Блядь, а приложение показывает, что он почти приехал. Сейчас позвоню ему.
Пока он звонит таксисту, который везёт нашу выпивку, я чувствую вибрацию своего мобильного в кармане. Достаю и смотрю на экран.
КARIm: 28 декабря. 22:30. Твой бой с Ильдаром.
Я: ок.
— Что там?
— Мой бой.
— С кем тебя поставили?
— Ильдар, — спокойно отвечаю я.
Да, я видел, как он дерётся и всегда хотел, чтобы его поставили мне в противники, ведь это будет весело. Он дерётся непостоянно и может пропасть после очередного боя на несколько недель или месяцев, поэтому я рад, что в этот раз нас поставили в пару.
Чаще всего, он выигрывает в первом раунде и дерётся как грёбанная машина. И я чаще всего тоже выигрываю в первом раунде, потому что у нас похожий стиль драки. Но не всегда получается, ведь дело не в том, как я быстро могу вырубить соперника. Это шоу для богатых скучающих бизнесменов, в котором мы — лошади на скачках. Они платят, делают ставки, развлекаются, пока смотрят шоу. Мне всегда обозначают, сколько раундов требуется.
— Блядь, я так и думал. Я не могу пропустить этот бой. Мне нужно подумать, на кого поставить свои деньги.
Наконец мы видим фары машины, Янишевский от радости чуть ли не рычит. Водитель выходит из машины и открывает заднюю дверь. Я беру несколько пакетов выпивки и слышу звуки стеклянных бутылок, которые бьются друг о друга.
— Мда, надо было взять ещё кого-то, — бурчит он, смотря на пакетов десять.
— Зачем столько выпивки?
— Ты видел, сколько там людей? Я не могу оставить их трезвыми после своей вечеринки. Каким по-твоему я буду выглядеть в глазах общественности?
— Хоть немного адекватным.
— Не говори мне про адекватность, друг. Я многое о тебе знаю.
— Заткнись, бери и пошли.
У меня дерьмовое ощущение, что оставлять Сашу в доме, полном пьяных людей, самое конченное, что я мог сделать. Поэтому я хочу быстрее вернуться, схватить её и не выпускать из рук, пока она не уснёт. Отнести в постель и продолжать не выпускать её из рук.
Он берёт остальные пакеты и мы идём в дом, музыка в котором гремит на полную. Я ставлю выпивку в прихожей и собираюсь вернуться в зал.
— Дальше сам.
Снова проталкиваюсь сквозь толпу и отталкиваю какую-то девушку, которую пытается прижаться ко мне, пока я чёрт возьми иду к своей девушке.
— Где Саша?! — спрашиваю я Разживина, который сидит чуть ли не в отключке. Его локти на коленях, ладони держат шатающуюся из стороны в сторону голову. — Господи, ты мог просто присмотреть за ней, ты даже на это способен, кусок дерьма! Что с тобой?
— Мне кажется, Сашу кто-то увёл, — его речь какая-то заторможенная и нескладная. — Блядь, её точно кто-то увёл, найди её.
Чёрт возьми, у меня перехватывает дыхание, я готов рвать на себе волосы и вместе с этим вырывать кадыки у всех, кто решил притронуться к моей девушке. Притронуться к ней, когда она явно пьяна и явно этого не хочет. Блядь, сука! У меня такое ощущение, что внешние силы надо мной издеваются, меня не было десять минут, чёртовых десять минут!
Никита поднимает голову и смотрит на меня зомбированными глазами.
— Сколько ты выпил?
— Не знаю. Не так много, чтобы сдохнуть, но такое ощущение, что я сейчас сдохну.
— Сиди тут.
Саша мне точно не простит, если я оставлю этого жука умирать. Сначала я найду её и уже займусь ним.
— Ты меня понял?
— Да я вроде как и не могу встать.
Такое ощущение, что он не просто набухался, но и что-то принял. Или он не принял, а ему что-то подсыпали в алкоголь.
Блядь, если ей что-то подсыпали и решили воспользоваться этим, я убью его. Хотя нет, я убью его в любом случае, даже если сяду. Да, блядь, даже если, чёрт возьми, сяду.
***
Ну что, наконец-то новая глава школьников! Поймала себя на мысли, что хочу в ближайшее время вычитать все главы на наличие ошибок и подготовить файл для читалки :) так что конечно же подписывайтесь на наш тг канал и смотрите на интересные рубрики со школьниками в виде их инстаграмм постов!
Тг канал: Лиза Лазаревская (или ищите по нику lazarrevskaya, или переходите по ссылке в описании профиля на ваттпаде), всех цёмаю❤️