32. Речной дух
В гостиной на диване лежит Амин, Амина спит на разложенном кресле здесь же, укрытая пледом.
- Засиделись, - досадует Джанета, - дети уснули голодными.
Ринат, появившись в дверях, бросает беглый взгляд на меня.
- Они отказались есть то, что было в холодильнике, и я пожарил им картошки. Уплели по две тарелки, поэтому не сомневайся - мои племянники спят сытыми.
- Прости, Хазкант, что засомневалась в тебе. У него ведь пока нет опыта присмотра за детьми, - золовка смотрит на меня, и я выдавливаю из себя улыбку. - Что же теперь делать, придётся остаться здесь... - она трёт лоб, и снова обращается ко мне. - Но мама просила приехать, папа ещё в стационаре, а она не любит оставаться одна в доме ночью. Хазкант, отвезёшь Альбину?
С тяжёлым сердцем ступаю за ним к машине, прощаюсь у калитки с золовкой и сажусь на заднее сидение.
Из головы не выходит его восторженная невеста. Смущенная, счастливая, предвкушающая исполнение своих желаний. И к этой девушке не предъявить претензий: естественная красота, непосредственность и искренние чувства к будущему мужу располагают к Сумайе даже ту, которой впору бы пылать ненавистью к ней.
Мы разгоняемся так, что я цепляюсь пальцами за переднее сиденье, невзначай касаясь его плеча. Отдергиваю руку и отсаживаюсь на другую сторону и только тогда замечаю, что мы едем по незнакомой мне дороге.
- Ты пропустил поворот?
- Пару лет назад.
Внутри что-то крошится, нащупываю ремень сумки дрожащими руками и прижимаю её к себе.
- Успокойся. Я не собираюсь тебя красть.
К холодной панике прибавляется жар стыда. Нажав на кнопку, опускаю стекло. Ночной воздух отрезвляющей пощечиной врывается в окно, и я, прикрыв веки, подставляю ему лицо.
Машина останавливается. Оглядываюсь и понимаю, что мы приехали к Тереку. Вспоминаю, как мы убегали сюда от взрослых. И когда мы бродили вдоль берега, утопая босыми ступнями в мокром песке, братья пугали нас Матерью Вод, и мне часто мерещились в быстром течении её длинные волосы. Говорилось, что она, страдающая и озлобленная от неразделенной любви, может унести на дно того, кто ей встретится.
Теперь не сбежать к реке от взрослых, ведь взрослые - это мы.
Ринат выходит из автомобиля, проходит вперёд и останавливается у самого берега. На мгновение детский страх овладевает мною - что, если длинноволосый речной дух заберёт его?
Открываю дверь и выхожу вслед за ним. Стою у машины, поёживаясь от холода. Ветер воет по-вдовьи, как будто, став голосом той самой Матери Вод, оплакивает свою потерю.
- Зачем ты привёз меня сюда? - говорю громко, чтобы перекричать завывания.
- Помолчи. Мне нужно подумать.
- Мне обязательно при этом присутствовать?
Ринат вдруг оборачивается и направляется ко мне. Отхожу назад, пока не упираюсь спиной в автомобиль. Его руки ложатся по обе стороны от меня, не позволяя сбежать. Сердце пропускает удар, и ещё один...
- Дай мне повод, - выдыхает он, проникая взглядом в самую душу, так, как он один умеет смотреть. Низкий бархатный голос обволакивает меня, ломает волю. Мурашки проносятся по телу. Нельзя так близко. Сильней вжимаюсь в металл. - Просто дай мне знак...
Не могу вздохнуть, смущение и негодование одной едкой смесью забиваются в глотку, и я не могу вымолвить ни слова. В любимых зеленовато-карих глазах нетерпеливое ожидание ответа. Не могу отвести взгляда. Не могу собраться. Волнение захлёстывает. В глубине души что-то жгучее и пьянящее всколыхнулось - и я тут же велела этому чувству заглохнуть. Может быть, мы вместе в параллельной вселенной. Но в нашем мире твои руки не созданы для того, чтобы обнимать меня.
- Скажи же что-нибудь, - шёпотом просит он, наклонившись ниже ко мне.
Сглотнув ком в горле, со злостью выговариваю, возвращая ему его пожелание:
- Надеюсь, состаритесь на одной подушке.
Вырываюсь из кольца его рук и отхожу подальше. Платье развевается, придерживаю подол руками, и вдруг косынка сползает с головы и падает на плечи. Не успеваю схватить её - уносится, подхваченная ветром, и застревает в ветвях высоченной ивы, разросшейся на самом краю обрыва.
Ринат идёт к дереву. Бросаюсь туда же и спешу уверить его в том, что платок не представляет собой никакой ценности:
- У меня тьма таких! Ты же не станешь...
Он, не слушая меня, хватается обеими руками за ветку, затем за ту, что повыше.
С ужасом перевожу взгляд на корни ивы - большая часть просто обнажена, потому что часть берега обвалилась.
- Это дерево держится на честном слове, слезай! - я кричу, но он не реагирует. Упираясь обеими ногами на сломанную ветвь, нависающую над водой, он тянется к треклятой косынке.
Что-то хрустит - моё сердце вот-вот шлёпнется в реку, вырвавшись из груди наружу от страха. Ещё один хруст, и я хватаюсь за его штанину.
- Ринат!
Он дотягивается до платка и спрыгивает вниз.
Схватив его за рукав, оттягиваю подальше от берега. Сердце всё еще колотится, как безумное. Разжимаю пальцы, неловко отступаю на шаг. Ринат смотрит на меня, явно забавляясь моим беспокойством.
- Ты переживала.
- Как за любое живое существо!
- Так сильно, что стояла там же и могла провалиться вместе со мной, - добавляет он.
Цокнув, протягиваю руку, но он наматывает косынку в кулак и убирает в карман.
- Отдай!
- У тебя же таких тьма, - бросает он, проходя мимо меня к машине. Сажусь вслед за ним. Резко выворачивает руль, мы разворачиваемся и на высокой скорости несёмся к дороге.
- И пусть. Тебе-то он зачем?
Вместо ответа он смотрит на меня через зеркало заднего вида. Смотрит так, что я откидываюсь на сиденье и отворачиваюсь к окну с единственным желанием - пусть бы речной дух унёс меня на дно.
***