Мафия

Парень провёл меня в комнату, и тогда я поняла, что мы должны спать вместе, чтобы его семья ничего не поняла.

Меня это не смущало. Этот парень был мне, как старший брат. Я просто не могла воспринимать его в качестве своего парня или уж тем более жениха.

— Мео, ты влюблен? — Мне не спалось.

— Я не буду отвечать на это, а то начнешь расспрашивать, кто это. — Посмеялся тот.

— Значит, влюблен. Я так и знала! Если вы не вместе, то какие-то проблемы с ней?

— Чутка.

— Расскажешь?

— Когда-нибудь.

Так и проходили мои дни в семейном поместье Моретти. Я безумно полюбила Лауру, она очень милая и добрая женщина. Правда изрядно любопытная, но даже она усмирила свой пыл в делах своего старшего сына. А её блюда – это отдельный род искусства. Она рассказывала мне множество историй про их прошлую жизнь, про маленько Мео. Не хватало только его маленьких фото, но он похоже их сам сжег, конечно, иначе его мать показывала бы всем его голеньким. Лауре было пятьдесят семь. И, что ещё ни мало важно, она жаждала внуков.

Рони, или как он просит его называть, Рональд первый младший. Мне стоило больших усилий, чтобы доказать ему, что его зовут не как президента Америки, Дональда Трампа, различие лишь в одной букве, и он до сего момента его не замечал. С ним мы подружились. Он, правда, тот ещё шкодник, но зато с ним всегда весело. Ему было около пятнадцати.

Две загадочные фигуры – Дино и Себастьян. Хотя с отцом Мео мы очень быстро нашли общий язык. После того, как он узнал, что я тоже была задействована в преступном мире, Себастьян объявил, что отныне я своя в этом доме. Дело было даже не сколько в том, что я была какой-то бандиткой, а в том, что была. А теперь выбрала спокойную жизнь для своего ребёнка. Хоть мы и не так часто болтали, но он тоже очень добрый. Он на пять лет старше своей жены.

Дино – дядя Бартоломео. Именно он втянул всю свою семью в этот мир. Если я умею разбираться в людях, то смело могу сказать, что этот человек без гнили. Он также мило болтал со мной, но также хранил и много тайн, которыми не собирался делиться со мной, по крайней мере пока. Ему около пятидесяти.

Благодаря этим людям моя беременность протекала безумно спокойно. Не знаю, можно ли употреблять эти слова рядом, но только так я могу охарактеризовать это время с ними.

Бартоломео же сам часто уезжал. Но он и не мог находиться на Багамах всё это время, ведь помимо этой спокойной семейной жизни, у него есть и другая.

Мои роды были назначены на 28 число февраля. Я очень боялась, что выпадет 29, ведь год был високосный. А я не хотела, чтобы день рождения моего малыша было раз в четыре года. На мои роды должен был приехать Мео.

За время моей беременности мы часто переписывались с ним. Он травил какие-то анекдоты, рассказывал про какие-то глупости в преступности, в том числе и свои. Я безумен благодарна ему за всё то, что он делал для меня.

28 февраля я поставила будильник на семь утра, чтобы подготовиться к родам. Хотя мне кажется, сегодня роды не придут.

В этот день весь дом был на ушах. Мео пока не приехал, а мне было тревожно от всех этих мыслей.

— Как себя чувствуешь, la mia belleza? — Это переводилось, как моя красавица. Спросила Лаура.

— Tutto è terribile! Oggi non parto. Penso che domani ci sarà il parto. È semplicemente terribile. — Взволнованно говорила я на итальянском.

(Всё ужасно! Я не рожу сегодня. Думаю, что роды будут завтра. Это просто ужасно!)

Проведя в этой семье пару месяцев, я выучила часть базовых фраз на итальянском.

— Tesoro, calmati la nostra nuora ciao. — Сказала Лаура и ушла.

(Дорогой, успокой пока нашу невестку.)

Но мне не помогли никакие слова. Слишком уж, по мне, всё было отвратительно.

— La Mia bellezza, тебе нужно поесть. — Я отрицательно покачала головой. — Нет это мой фирменный соус с пастой.

Поддавшись на уговоры, я начала есть. Попробовав, у меня сразу загорелся рот. Будто это сплошной перец чили. Но мне понравилось, и я съела целую тарелку.

— Ну, вот и всё. Уже почти три часа дня, я уже не успею родить сегодня.

Но спустя пятнадцать минут я почувствовала, и чуть ли на вприпрыжку побежала и рассказала об этом всем.

В двенадцатом часу на свет появился мой мальчик. Когда его впервые положили мне на грудь, когда я впервые увидела его и услышала этот детский крик, то поняла, ради чего это всё было. Теперь я окончательно понимаю, что это было моим самым правильным решением.

— Я люблю тебя, Габриэль. — Сказала я моему смуглому мальчику.

Я хотела дать ему частично американское и итальянское имя. Долго не могла определиться с выбором, но, когда Мео произнес его, я точно поняла, что это оно.

— Лиз, как ты? — В палату зашёл Мео. Как же я рада его видеть. Он тот, кто спас моего сына.

— Спасибо, Мео. — Я видела, как он смотрит на ребёнка, и поэтому дала медсестре знак, чтобы она запеленала его. — Подержи его.

— Что? Нет. Я не... — Но было уже поздно, она вручила ему в руки ребёнка.

Он держал его так бережно. По сосредоточенному лицу я понимала, как сильно он боится. Мальчик закричал, а Мео начал качать его, и успокоил его. После этого он заулыбался и удивлялся всем своим лицом от этого маленького создания.

— Похож.

— Похож. — Вторила я, и оба понимали о чём речь, точнее о ком.

Спустя несколько дней нас с Габриэлем выписали. Мео встретил меня с огромными красными розами. Все подходили и смотрели ребёнка.

В первый день дома Лаура предложила мне отдохнуть и посидеть с ребёнком ночью, но я хотела проводить всё своё время с ним. Когда малыш заснул, я встала возле его кроватки и наблюдала за ним. Какой же...

— Он очень милый. — Продолжил мои мысли Бартоломео.

— Да.

Хоть он и маленький, но уже похож на своего отца. Такие же темные густые волосы, те же черты лица. Мысли о нём уже съедали меня.

— О нём задумалась?

— Ему будет больно, когда он узнает. Правда всегда выходит наружу.

— Не думай об этом. Сосредоточится на ребёнке, он нуждается в тебе.

Я кивнула. Он умел находить слова для моего успокоения. С ним я была спокойна. Я чувствовала себя в абсолютной безопасности, он создал для меня каменную стену, защищавшую от всего мира.

Мео лёг на кровать, а я присела, скрестив ноги, и уставилась на него.

— О, я знаю этот взгляд. — Сказал тот.

— Мео, кто она? Прошу, скажи! Я должна знать. — Просила я.

— Рози, её имя. Ей двадцать восемь.

— Ну, норм, разницы в возрасте почти нет. — Сказала я. — Расскажи о ней.

— У неё черные короткие волосы...

— Нет, не про внешность. Это не интересно. Расскажи про её внутреннюю, какая она?

— Очень взбалмошная и сложная. Постоянно находит разные проблемы, за которые расплачивается и по сей день. Она умерла для всех, для меня же жива всегда.

Что значит «умерла для всех»? Это метафора..?

— Я больше не могу сказать.

— Я знаю её?

— Нет.

— Можно её фото?

— Нет.

— Ладно, я подожду.