Глава 83
Медленно, будто каждое движение давалось ему через силу, Данир поднялся из-за стола. Его шаги звучали глухо, обволакивающе, и от этого в груди стало только теснее. Он подошёл вплотную и опустился на подлокотник кресла рядом со мной.
Он коснулся меня осторожно, почти бережно - так, как будто опасался, что резким движением может меня окончательно добить.
Его рука легла мне на спину - большая, горячая, тяжелая ладонь поглаживала меня в ожидании спокойствия, которое я не могла принять.
Каждый его мягкий жест только сильнее подчёркивал, насколько внутри меня всё разорвано. Словно его тепло било по тем местам, где у меня уже давно не было кожи - одна сплошная живая рана.
Сквозь мою собственную дрожь я почувствовала - он сам едва сдерживается. Он сидел рядом, как человек, которому впервые за долгое время не нужно притворяться непоколебимым. На один-единственный вдох.
Я всхлипнула, пытаясь вдохнуть ровно, но воздух всё равно рвался клочками, будто грудь не справлялась с собственным весом. И в какой-то момент - короткий, почти незаметный - мне показалось, что под его спокойной, выверенной маской идёт такая же трещина, как у меня. Её почти невозможно увидеть....
Он столько пережил. Столько потерял.
Слишком много для одного человека, который при этом обязан стоять прямо , смотреть на всех сверху и делать вид, будто всё под контролем.
И жалость - тёплая, тихая, болезненная - медленно поднялась в груди, как вода по горлу.
Я подняла руку и, дрожа, коснулась его запястья. Слабым, неуверенным движением, словно спрашивая разрешение остаться рядом хотя бы на миг.
- Данир...
Выдох сорвался сам собой, почти шёпотом.
Он замер - будто эти несколько букв ударили куда глубже, чем мои крики и истерики раньше. Его пальцы на мгновение сжались на моей спине сильнее - как будто в этот раз он держал не меня, а себя. Чтобы не развалиться.
- Мы оба давно на грани. И... может быть, впервые - не по разные стороны этой грани.
Что-то тонкое, едва уловимое мелькнуло в его глазах - не улыбка, а тень её.
- Вам пора ложиться спать.
Он поднялся и бережно приподнял меня, взяв под руку. Пальцы уверенные, но тёплые.
Доведя до комнаты, он помог разложить постель, будто делал это уже сотни раз, и усадил меня на край кровати.
- Добрых снов.
Сделав шаг к двери, он остановился, когда моя рука судорожно вцепилась в край его рукава. Я сама не ожидала, что сделаю это. Просто... не смогла отпустить.
- Поговори со мной... пока я не усну.
Я прошептала, почти умоляюще.
Он бросил на меня взгляд - долгий, выверяющий.
- Мы поменялись ролями?
В голосе не было насмешки. Скорее усталость. И то самое тёплое непонимание, когда человек впервые не знает, что правильно.
- Просто....
Я выдохнула, не найдя слов.
Он не стал ждать объяснений.
- Останусь. Ложись.
Я отпустила рукав, и Данир медленно сел на кресло у кровати. Облокотился локтем на подлокотник, головой - на руку. Его силуэт в тусклом свете выглядел таким уставшим, что у меня кольнуло под рёбрами.
- Что тебе интересно?
Голос прозвучал хрипло, будто он сам не ожидал, что останется.
Между нами остались только два уставших человека.
Я легла на бок, подтянула одеяло к подбородку, но взгляд не отрывался от него. Он сидел так, как сидят люди, которым внезапно стало можно быть уязвимыми. Локоть на подлокотнике, пальцы едва касаются губ, плечи опущены - впервые я увидела в нем человека, который держится из последних сил.
- Скажи...
Голос мой дрогнул, и я поспешно сглотнула.
- ...когда ты в последний раз нормально спал?
Данир усмехнулся. Но улыбка в этот раз была не живой - не та, что ближе к насмешке или спокойствию.
Она вышла пустой, тихой, как выдох, который не приносит облегчения. Будто камень на сердце, который подвязан очень долго.
- Я не помню.
Тихо признался он, слегка прикрыв глаза так, будто само воспоминание - или его отсутствие - причиняло боль.
- Наверное, когда мир ещё не требовал от меня невозможного.
Он отвёл взгляд, будто сказал лишнее, словно осознал, что открыл слишком широкую трещину.
Но эта трещина и раньше была там - просто теперь я её увидела.
Воздух стал тяжелее, гуще, будто комната наполнилась тем, что мы оба слишком долго не говорили.
- А ты?
Произнес он уже мягче.
- Ты спала хоть одну ночь спокойно после... всего?
- Нет.
Прошептала я, постепенно поджимая к себе плед.
- Мне иногда кажется, что если закрою глаза - всё снова рухнет.
Он кивнул, словно знал это чувство до последней жилки на руках.
- Понимаю.
Тишина легла между нами мягко, как ткань.
Я наблюдала, как дрожат в воздухе отблески свечей, как его тень ложится на стену - большая, почти монументальная, но почему-то невероятно одинокая.
Даже его тень...
- Данир... ты ведь тоже устал?
Он медленно поднял на меня взгляд.
И в этот миг маска треснула.
Не полностью - но достаточно, чтобы увидеть: он не просто устал. Он выгорел. Перегорел.
И держится лишь потому, что иначе некому.
- Я устал так, как люди обычно не выживают. Но я всё ещё здесь – защищаю свою любовь.
Эти слова кольнули меня сильнее, чем любые признания.
Они легли на грудь тяжёлым, горячим комом, от которого захотелось и плакать, и прижаться к нему, и закричать на само небо, чтобы оно хоть раз пожалело его.
Я протянула руку - медленно, почти неосознанно - и коснулась его пальцев. Легко, осторожно, будто боялась, что он исчезнет, если сделать движение резче.
Данир не отдёрнул руку. Наоборот - будто позволил себе впервые за долгое время принять чьё-то прикосновение.
- Спасибо.
Прошептал он так тихо, что я почти решила, что мне показалось.
- За что?
- За то, что не смотришь на меня как на монстра. За то, что...
Данир запнулся, будто слово само слово резало изнутри.
- ...жалеешь.
Моё горло сжалось, будто внутри всё поднялось одним горячим комом.
- Каждый имеет право на слабость.
- Кроме меня.
Хмыкнул он глухо, будто эта мысль давно стала частью его плоти.
- Мне нельзя.
- Можно.
Я пододвинулась ближе.
- Императору не стало быть слабым перед своим народом. Мой отец тому пример....
- Ты ведь здесь. Сейчас. Со мной.
Он закрыл глаза, будто эти слова выбили воздух у него из груди.
Потом наклонил голову к спинке кресла и прошептал почти неслышно:
- Если бы ты знала... как давно мне этого не хватало...
Я наблюдала за ним - как свет скользит по его скулам, как тени под глазами становятся глубже, как старая боль съедала его изнутри. Он выглядел не страшным, не всесильным - а живым. Больным своим же сердцем. Уставшим до боли в костях, до ломоты в душе.
- Засыпай....
- Ты же обещал поговорить...
Он снова сжал мои пальцы - сильнее, чем раньше, будто боялся, что если отпустит, меня снова заберёт ночь.
Я улыбнулась сквозь собственную усталость.
- Тогда останься до утра.
Он открыл глаза - и в них что-то дрогнуло, словно это просьба, на которую он не имеет права соглашаться... но чертовски хочет.
- Хорошо... до утра.
И впервые за долгое время... страх отступил.
Неужели я все же прониклась к нему?
Данир держал мою руку всю ночь - крепко, будто она была единственным якорем, удерживающим его от падения, от утопии одиночества.
И в этот миг я поняла: он тоже боится остаться один.
Боится не меньше меня - просто научился скрывать это лучше всех.
Может, я и дурёха, что влюбилась.
Но эти чувства были честными, тихими, болезненно искренними.
А он... он, наверное, однажды сможет ответить взаимностью.
Если позволит себе выжить.
Всю ночь я так и не смогла заснуть.
Я лишь смотрела на Данира - на то, как он сидит рядом, на его руку, сжимающую мою, - и перебирала в голове всё, что чувствовала к нему.
«- Это не твое»
Мысли обожгли, но не ранили.
Они просто были правдой.
Данир слегка шевельнулся, но руку не убрал - пальцы только крепче сомкнулись на моих.
Мне захотелось коснуться его щёки. Просто чтобы убедиться: что он не плод моей фантазии. Пальцы дрогнули, почти скользнули по его коже... но я остановилась, едва коснувшись.
«- Глупо».
Но внутри всё равно щемило, жгло, будто кто-то тонкой нитью тянул моё сердце ближе к нему.
Когда он чуть дрогнул, тихо вдохнул и его пальцы скользнули по моей ладони, словно искали меня - всё сомнение растворилось.
Он открыл глаза.
Сонные, затуманенные, такие искренне потерянные, что у меня перехватило дыхание. Пару мгновений он будто не понимал, где находится. А потом взгляд наткнулся на меня - и смягчился.
- Я... смотрела, чтобы тебе было спокойно.
Данир закрыл глаза вновь и медленно выдохнул
- Это плохая привычка, Юна. Заботиться обо мне.
- Почему?
Он опустил взгляд на наши пальцы, переплетённые, будто это был самый опасный жест.
- Потому что я не «Тот».
Фраза упала между нами тяжело, глухо, как камень в глубокий колодец.
И я почти услышала, как внутри меня что-то треснуло.
Сердце дёрнулось. Болезненно, предательски.
- А если... это не так уж и плохо?
Вырвалось из уст тихо, чтобы быть смелой фразой.
Данир смотрел на меня долго. Будто решал, стоит ли разрушать остатки моего мира или дать мне шанс поверить.
Он потянулся - медленно, осторожно, так будто приближение ко мне было не позволением, а искушением.
Я едва не закрыла глаза.
- Ты правда не понимаешь?
Он наклонился чуть ближе, и голос стал грубее, хуже контролируемым.
- Я всего лишь проявил к тебе слабость.
Будто всё то, что я приняла за тепло, он выдал - за ошибку.
- Не испытывай ко мне чувств я на них не отвечу. У меня есть семья, которой я дорожу, а ты...
Я невольно перебила:
- А я марионетка... знаю. Не стоит каждый раз об этом напоминать. Я поняла свое место.
Я разжала наши пальцы - будто отрезая что-то живое. Ухватилась за плед, отвернулась.
- Можешь уходить.
- Если знаешь, тогда не испытывай ко мне ни слабости, ни любви.
Он выдохнул - едва слышно, но так, будто этот ответ спас ему жизнь.