🌹Глава 15🌹
🏩Pov Автор🏩
Петербург окутал Евгению своей сыростью и хмурой погодой. Вчера здесь снова лил дождь и теперь в воздухе чувствуется свежий запах озона. Вздохнув полной грудью, Евгения обняла себя за плечи, немного дрожа от нахлынувшего ветра. Несмотря на то, что на улице довольно-таки холодно, на душе у девушки было тепло. Она дома. В месте, где ей не страшны никакие проблемы. В городе, где она может быть самой собой.
Зайдя домой, девушка с грохотом бросила ключи на тумбу и прошла вглубь квартиры. Тишина в доме удивила Евгению и немного насторожила, ведь в квартире должна быть Алина. Несколько раз выкрикнув её имя, Женя услышала лишь тишину в ответ и заметила записку.
"Хочешь кататься на коньках – катайся. Хочешь встречаться с Киоссе – встречайся. Не буду тебе больше мешать своим мнением."
Голова закружилась от полученной информации, ноги тут же подкосились, уже не удерживая девушку в состоянии равновесия.
– Чёрт... – прошептала Евгения, скатываясь по стене.
Обняв руками колени, она упёрлась подбородком в коленную чашечку, смотря в одну точку, в то время как слезы одна за одной скатывались по юному лицу девушки. Она осталась совершенно одна в этот трудный момент ее жизни. И она сама в этом виновата. Алина была единственным человеком, которому Евгения могла бы сейчас открыть душу и все рассказать, но ее сейчас нет рядом. Своим поведением, нежеланием слушать подругу и охотой сделать все по-своему Евгения оттолкнула Алину. Одиночество накрыло Евгению с головой, а вместе с одиночеством пришла и боль, боль потери, и страх, страх оказаться никому не нужной.
Не помня себя от злости и отчаяния, Евгения схватила какую-то статуэтку, швырнув ее со всей дури в стену, закричала не своим голосом от бессилия. Хрустальная статуэтка с грохотом разбилась на сотни мелких частиц.
Проблемы, навалившиеся на Женю за сегодняшний день, сильно утомили девушку, поэтому как только ее голова коснулась подушки, она погрузилась в царство Морфея, забывая обо всех проблемах. Ночь была не самой лучшей в ее жизни: девушка постоянно ворочалась, не находя себе места, ей снились кошмары, от которых она просыпалась в холодном поту.
Проснувшись посреди ночи, Женя так и не смогла заснуть, и, обняв колени, она просидела до самого утра на кровати, смотря в одну точку, забываясь в своих мыслях.
Когда солнечные лучи стали проникать в комнату, Евгения встала лишь для того, чтобы плотно закрыть шторы. Вернувшись в кровать, девушка прикрыла глаза от бессилия, массируя виски, ведь от вчерашней истерики и слез голова Евгении ломилась на части. Откинувшись на подушку, Женя легла, свернувшись калачиком, не желая видеть никого рядом с собой. Она не хотела, что кто-то видел ее в столь жалком положении, ведь она должна быть сильной. Люди не должны знать о ее слабостях, ведь будут бить в самое больное при любом удобном случае. Но разве это касается близких людей? Из тех, кому Женя доверяла, как себе, у нее была лишь Алина, но и ее сейчас нет рядом. Киоссе ещё не заработал себе такой банк доверия, хотя увидеть его сейчас Евгения тайно желала.
Закрывшись от всего и от всех, Женя пролежала на кровати пол дня, но после решила, что так дальше продолжаться не может.
Выпив таблетку от головы и приняв душ, девушка почувствовала себя чуть лучше. Голова уже не так сильно болела, но лицо все ещё оставалось бледным, глаза были красными от слез, а под глазами были большие синяки от недосыпа. Напялив на себя какие-то лосины и футболку, Женя надела серый кардиган и, обувшись, вышла из квартиры, не забыв нацепить на глаза черные очки, которые скрывали ее синяки от недосыпа.
— Привет, мам, пап... — Произнесла Евгения, подойдя к могиле своих родителей. Она взглянула на их фотографии, на которых они улыбались, ещё не зная, что им отведено так мало времени на жизнь. — Простите меня... Я не стану знаменитой фигуристкой, как вы этого хотели. Все усилия оказались напрасными, деньги – потраченными впустую. Но не это важно... — Слезы накатили на девушку ещё как только она пришла сюда, но сейчас они вырывались наружу, но Женя их упорно сдерживала. В какой-то момент Женя не удержалась на ногах и просто рухнула на колени. Она села на холодную землю и прислонилась головой к памятнику матери. — Мне плохо, мне ужасно плохо. Я не могу больше существовать в этом жестоком мире... совершенно одна. Я надеялась, что все изменится. Я верила, что моя жизнь станет лучше. Но нет! — Прокричала Евгения, ударив кулаком по кладбищенской земле. — Ничего не меняется, все только хуже становится. С каждым днём всё хуже и хуже. Я сама все порчу. Но я не могу по-другому. Мамочка, папочка, я больше так не могу. Заберите меня к себе. Прошу... — Одинокая слеза скатилась по щеке девушки, но Женя тут же ее смахнула.
Зайдя в квартиру, девушка была весьма удивлена, ведь дверь в квартиру была открыта. Бросив взгляд на большой красный чемодан, Женя сняла очки, проходя вглубь квартиры.
На кухне она увидела Алину, которая тихо попивала красное полусладкое, поджав под себя ноги и словно не видя ничего вокруг. Евгенией овладела злость, как только она увидела подругу у себя на кухне.
— Какие люди у нас в Голливуде. — Наигранно удивившись, сказала Женя, всплеснув руками и приправляя свои слова порцией сарказма. — Неужели мы решили вернуться?
— Жень, я прошу тебя, давай без этого. Мне, правда, плохо. Мне нужна поддержка. — Монотонно проговорила Алина, сжимая в руке фужер.
— Плохо? Серьезно?! А когда мне было плохо, ты уехала! Когда мне нужна была поддержка, ты просто сбежала к своему женишку! Когда я здесь подыхала, прямо на этом полу, где ты была? — Кричала Евгения на Алину, не скрывая эмоций.
— Ты сейчас хочешь меня во всем обвинить? Да это ты со своим фигурным катанием совсем сбрендила! Коньки, коньки, коньки! — Тоже сорвалась на крик Алина, вставая на ноги. — Да тебя вообще ничего не интересует кроме твоего фигурного катания. Ты и представить не можешь, что происходит в моей жизни, потому что тебе вообще наплевать на меня и на нашу дружбу! У тебя ведь теперь есть Киоссе!
— Как ты вообще можешь так говорить?! Да я тебя всегда во всем поддерживала! Я всегда была рядом, когда тебе было плохо. — Проговорила Евгения, все ближе подходя к Алине и смотря ей прямо в глаза, в которых отражались боль и разочарование. Женя и понятия не имела, что твориться в душе Алины.
— Да я ради тебя все бросила! Жениха, учебу, жизнь в другой стране. Все бросила и приехала! А что я получила взамен? То что тебе все равно на мое мнение?! Ты же все равно сделаешь как хочешь! Вот я тебе предоставила свободу.
— Оу, ну спасибо тебе огромное. Низкий поклон. Вот у меня только один вопрос. Я тебя разве просила? Просила приезжать, бросать свою жизнь в другой стране? Нет, я тебя не просила. Ты сама приехала, и нечего меня теперь этим попрекать!
— Класс, знаешь, я вообще теперь ничего для тебя делать не буду. Считай, что теперь у тебя нет лучшей подруги. Всё, уехала подальше от твоего фигурного катания, а то уже подташнивает от него. — Сказала Женя заплетающимся языком и, взяв в руки бутылку, пошла прочь из квартиры, в которой ее предали, совершенно забыв о своем чемодане.
— Ты знаешь отлично. Вот и вали! Можешь в этот раз не возвращаться! Алкоголичка! — Крикнула напоследок Женя, услышав в ответ лишь хлопок двери.
Зайдя в комнату, Евгения без сил упала на кровать. Она опять испортила. Девушка совершенно не хотела обижать Алину и уж тем более ссориться с ней, но злость душила Женю в тот момент, не давая ей нормально соображать и обдумывать свои слова. Обдумывая сейчас свои слова, девушка понимала, что сказала много лишнего и что нужно было не кричать на подругу, а просто спокойно поговорить.
Сковывающая руки гордость, не давала позвонить Алине и попросить прощения. Ведь, действительно, жизнь Евгении в последнее время уж точно не напоминает сказку, скорее ночной комар. И не то, чтобы Евгения кому-то когда-либо жаловалась на свою жизнь или делала из себя несчастную овечку, чтобы её все пожалели. Нет. Но глубоко внутри, ей хотелось, чтобы на все ее: "Я справлюсь", отвечали: "А я все равно буду рядом". Быть может тогда, ей было бы чуть проще существовать в этом жестоком и холодном мире, полном несправедливости.
Но ведь должен наступить тот момент, когда судьба тихонько отойдет с жизненного пути Евгении и чуть слышно прошепчет: "Хватит. Она и так настрадалась." Но у судьбы-злодейки другие планы на жизнь этой ещё столь юной девушки...
Знакомая мелодия заиграла на телефоне, что означало, что девушке кто-то позвонил. Взяв в руки мобильник, девушка увидела имя того, кто переворачивает ее мир с ног на голову, кто заставляет бабочек в ее животе вытворять что-то невообразимое, того, кто просто любит ее без памяти. Но сейчас, в тот момент, когда Женя стояла на жизненном перепутьи, она не хотела в это впутывать Никиту. Девушка хотела, чтобы при любом раскладе, он был с ней рядом, поэтому не хотела вовлекать его в эти дебри выбора: как дальше жить. Конечно же, она бы сейчас многое отдала только ко за то, чтобы ощутить его руки на своей талии или услышать его хрипловатый шёпот на ухом, отчего по всему телу бегут мурашки. Этот парень сводит ее с ума, и она не знает, что делать дальше. Несмело проведя по экрану, она отвечает на звонок и прикладывает телефон к уху, уже слыша там сбивчивое дыхание ее парня. Видимо, он переживает.
— Женя... Объясни мне, что происходит. Почему ты уехала? Почему ты не звонишь? Господи, я не нахожу себе места... Да ответь же уже что-нибудь! — Сорвался на крик Никита, уже не в силах держать это в себе. Всю ночь не спав, он думал лишь о ней, переживал, ведь она так ничего и не объяснила.
— Прости... — Лишь прошептала Женя и сбросила вызов. Все же ей нужно ещё время, чтобы закончить одно дело и разобраться со всем. А для этого ей нужно побыть одной.
К слову, парень на том конце провода был просто ошарашен поведением Евгении. Он совершенно не ожидал, что она просто сбросит, совершенно ничего не объяснив.
— Артем, она сбросила. Просто сбросила, прикинь? В общем, я заказываю билеты до Питера.
— Я с тобой полечу. Мне Алина звонила, пьяная в хлам. Они там походу с Женей поругались или что-то вроде этого.
— Ты думаешь, она из-за этого уехала?
— Господи, это же женщины. Их фиг поймёшь.
Забежав в комнату, Никита тут же заказал билеты и уже начал собирать вещи в поездку, как вдруг увидел, что в его комнату вошла Василиса, плотно закрыв дверь.
— Никит, у тебя есть время? — Закусив губу и явно нервничая, спросила девушка.
— Ну если только не долго... — Ответил Никита, продолжая собирать вещи.
— А куда ты собираешься?
— В Питер поеду, к Жене...
— Раз уж у тебя мало времени, то я скажу сразу. Никит, я беременна. — Никита был шокирован, но не столько новостью, сколько тем, что она говорит это ему, а не Толе.
— Ну, я поздравляю вас с Толей...
— Нет, ты не понял... — Девушка на секунду замялась, переминаясь с ноги на ногу, но потом продолжила. — Я беременна от тебя. — А вот сейчас Никиту словно облили ледяной водой, а потом ошпарили кипятком. Не в состоянии сказать и слова, парень рухнул на стул, что стоял около письменного стола, и зарылся руками в волосы.
— Подожди... Этого не может быть. Мы с тобой даже не спали. Василиса, если это прикол, то неудачный.
— Спали. Ты просто не помнишь. Перед туром, когда мы пошли в клуб, мы все напились и мы с тобой переспали. Я утром ушла, не хотела тебе ничего говорить об этом. Но теперь...я не могу не сказать.
— А может это ребенок Толика?
— По срокам ребенок твой. Я ничего не требую. Просто хочу, чтобы ты знал об этом.
— Никому, слышишь, НИКОМУ об этом не говори. Поняла?
— Да поняла, поняла. Не кипятись так. — Тихо проговорила девушка и ушла, оставив еле ощутимый поцелуй на щеке Никиты.
Идя по коридорам здания, в котором все люди были чем-то заняты и гонялись с бумажками туда-сюда, будто бы это дело государственной важности, Евгения искала один единственный кабинет, который все никак не находился. В нее врезались уже около сотни раз, ведь эти люди совершенно не смотрят куда идут. Все в своих бумажках, им совершенно безразлично, что происходит вокруг них и только в восемь часов, когда они освободятся и выдохнут, они смогут увидеть, что вообще происходит, пока они бегают туда-сюда с бумажками, по сути совершенно никому не нужными, но...вряд ли они это заметят. "Можно поаккуратнее?!", — в сотый раз за сегодня сказала Евгения, но уже более агрессивно, что нелепо одетая тетка лет тридцати пяти, презрительно посмотрела на нее и, фыркнув, ничего не ответила, пошла дальше. И вот заветная дверь нашлась, а Женю даже не затоптали. Удивительно. Постучавшись, девушка аккуратно приоткрыла дверь и, убедившись, что ей сюда, она прошла внутрь.
— О, Евгения, я вас ждал уже давно, если честно, но вы что-то не горели желанием заглядывать ко мне. Присаживайтесь. — Сказал Петр Евгеньевич, юрист отца Евгении, указывая на кресло.
— Петр Евгеньевич, вы же знаете, что я не очень люблю всю эту бумажную волокиту.
— Да, я все понимаю, но, пожалуй, это необходимо. Вот, я подготовил здесь документы для того, чтобы кампания отца перешла полностью в твои руки. Тебе не так давно исполнилось восемнадцать и, думаю, будет гораздо надёжнее, если вы будете там всем руководить, нежели ваша тетя. Вы же должны знать, как деньги портят людей.
— Да, я представляю. Но...можно сделать как-то так, чтобы там руководила моя тетя, но по документам кампания принадлежала мне, и чтобы моя тетя меня продолжала обеспечивать.
— Хотите и рыбку съесть, и в лодку сесть. Что ж есть один вариант, при котором сестра вашего отца будет руководить кампанией, но не владеть ею. Ну и конечно же, на вашу карту будут приходить ежемесячно деньги. Есть лишь одна загвоздка – согласие вашей тети, но это я беру на себя. Вы можете на меня положиться.
Обсудив пару вопросов, касающихся договора, Евгения покинула кабинет юриста и столь ненавистное ей здание.
Прогуливаясь по улицам родного города, Женя пряталась от столь ненавистных солнечных лучей, которые собирались буквально поджарить блондинку, ведь она была одета далеко не по-весеннему легко, как этого требует погода. Что удивительно, в Петербурге после долгих дождей появилось яркое, по-настоящему летнее солнце и большинство горожан рады такому повороту событий, ведь такая хорошая погода бывает в этом городе не так часто, как хотелось бы, поэтому сегодняшний день для многих девушек стал шансом выгулять какое-нибудь лёгкое платье. Евгения же, будучи одетой в достаточно темные вещи, не очень радовалась этому жаркому солнцу, но и переодеваться ей не хотелось. Сейчас ее одежда, как никогда, отражала ее душевное состояние. Скрываясь от назойливого солнца, Евгения наткнулась на человека, которого уж точно не ожидала здесь увидеть...