Глава 32
Мы едем долго, и из-за своей истерики я не сразу замечаю, что машина остановилась среди леса, так и не доехав до дома Чонгука. Он не дал мне и шанса остаться там, за что я просто ненавижу своего мужа.
– Тихий, мы еще не доехали.
Мужчина молчит. Только сейчас я осознаю, что за все время он не проронил ни слова в мою сторону. По спине пробегает холод. Чего он хочет.
– Нет, кукла. Мы доехали.
Тихий быстро меняется в лице. Из всегда спокойного он превращается в дикого, язвительного волка. В голове набатом стучит. Он предатель, неужели это он?
Смотрю, как мужчина вынимает пистолет и снимает его с предохранителя. Бежать мне некуда, и я замираю от этой картины. Господи, он убьет меня прямо тут...
– Что ты делаешь?
Все происходит быстро. Тихий зубами сжимает свою куртку, разворачивает пистолет, прикладывает его к своему плечу и делает глухой выстрел. Он ранил сам себя, и я теперь вообще ничего не понимаю.
Внезапно двери машины открываются, и меня вытаскивают наружу грубые руки.
Перед глазами темнеет. Кажется, мне на голову надели мешок. Больно ударяюсь головой, когда меня бесцеремонно упаковывают в багажник. Во рту мгновенно пересыхает. Дышать становиться тяжело. От шока я даже плакать не могу. Лишь стараюсь не утратить рассудок. Мне нельзя умирать, пока Чимка в опасности. Только не так.
Никогда не видела такого зверства, даже тогда, будучи в подвале. Со мной никто не церемониться сейчас, обращаясь как с куском мяса. Эти звери волокут меня в какое-то холодное место, где привязывают к стулу. В руки и ноги больно впивается грубая веревка.
Я не знаю, сколько проходит времени, но мой персональный ад не заканчивается. В это помещение кто-то заходит и снимает с меня мешок одним рывком. Вокруг стоит невероятная темнота и сырость, поэтому я вовсе не вижу, кто стоит предо мной.
Кажется, это мужчина, и говорит он на чужом языке.
Чувствую его резкий захват на лице. Он больно впился пальцами в мою кожу и говорит что-то, невероятно мерзко смеется. Молчу, стараясь не делать лишних движений. Мне нечего ему сказать. Наверное, сегодня мой последний день жизни, а брата я так и не нашла.
Внезапно щеку обжигает болезненный удар, и я невольно вскрикиваю. Голова непроизвольно отклоняется в сторону, а перед глазами всплывают цветные круги.
– Не надо! Хватит! Не трогайте, умоляю…
Не узнаю свой голос. Он охрип, и с каждым звуком мне невероятно больно в горле. Наверное, я просто не запомнила, как сильно кричала, когда меня волокли сюда. Монстр уходит, оставляя меня наедине со своими страхами.
Моя щека продолжает гореть. Наверное, будет очередной синяк, но это уже не важно, если я больше никогда не увижу солнечного света.
Мне холодно. Наверное, так и выглядит смерть. Без сна, воды и надежды. Меня никто тут не найдет, а Чон, наконец, избавиться от своей игрушки. Может он уже и забыл обо мне, может и ждал только этого.
Я не знаю, о чем он думает сейчас, и вспоминает ли обо мне так часто, как я думаю о нем. Каждую гребанную минуту. Не знаю, что со мной. Наверное, уже окончательно с ума сошла, раз вспоминаю о своем мучителе постоянно.
О его сильных руках и запахе, о глазах черных и голосе бархатном.
Хоть бы он только Чимку нашел, и жизнь ему сохранил. Мне ничего больше не надо. Пусть братик живет. Пусть больше не страдает.
Сквозь рыдания и дрожь в теле я делаю лишь одно, на что еще способна. Читаю молитву в голос.
***
Спецназ работает чисто, и мы берем дом Феликса в считанные минуты. Его охрана не ожидает такого набора и сдается практически без боя. Сам же Фел получает лично от меня пулю в лоб. Наглый и расплывшийся, я застаю его прямо за столом со шлюхами. Ему нет прощения после всего что он сотворил с моим братом и женой.
Проходит еще каких-то несколько минут, но Лисы нигде нет. Мы все обыскали. Каждый, мать его, уголок этого поместья. Жены нигде нет, как в воду канула.
У меня уже руки дрожать начинают. Не знаю что делать. Но я не уеду никуда без девочки. Не предам ее. Только не так.
– Тихо всем!
Люди из спецназа замолкают, а я начинаю прислушиваться. Ну же девочка, подай мне знак. Любой, я услышу тебя. Проходят считанные минуты. Ничего нет. Совсем, блядь ничего. Ни звука.
Смотрю по сторонам. Ну же! У самого забора замечаю неприметную дверь. Кажется, погреб. Нет, не может быть…Или может?
Открываю дверь и спускаюсь внутрь. Я должен проверить все. Тут невероятно сыро и темно, на стенах собрались капли влаги.
Включаю свет на телефоне, чтобы хоть дорогу видеть, и не верю своим глазам. Господи, если бы я не вошел сюда…Нашел я ее. Лиса. Живая. Среди каких-то банок и ящиков сидит, привязанная к стулу. Ее глаза закрыты черной тряпкой. Бормочет чего-то себе под нос сквозь дрожь.
–Лиса!
Подбегаю к ней, быстро осматривая.
Она дергается как от огня, когда слышит меня. Неужели не узнала. Ее голос хриплый и сорванный. Господи, хоть бы ее не тронули. В груди что-то больно колет от одной только мысли об этом, хотя я и сам ничуть не лучше. До гробовой доски буду отмывать это перед женой.
– Не, пожалуйста, не трогайте…
– Это я Лис, не бойся.
Девочка затихает, а после начинает всхлипывать.
– Чонгук…Боже, Чонгук это ты?
– Да малыш. Все закончилось. Тебя тронули, болит что-то?
Тишина, которая режет меня раскаленным ножом.
– Лис, скажи что-то, не молчи!
– Нет, нет, только пощечину дали и связали.
Суки. Сжимаю кулаки. В этой полутьме пытаюсь разглядеть веревки на ее руках и ногах. Есть! Развязываю ее и беру на руки. Ледяная. Дрожит вся. Вцепилась мертвой хваткой в меня.
Быстро выношу ее из этого погреба на улицу. Сажусь в машину на заднее сиденье. Кирилл ведет.
– Домой ко мне отвези. Быстрее!
Машина срывается с места. Жена лежит на моих руках, продолжая дрожать. Беру ее ладони в свои, пытаюсь растереть их и согреть. Сволочи. У нее и так шрамы на руках, а тут новые…после веревок.
На ее лице красуется свежий след от сильной пощечины. Щека покраснела. Прямо там ударили, где шрам ее. Где я ее полоснул. Усмехаюсь про себя. Сволочь я, не лучше этих тварей.
Осторожно провожу рукой по ее лицу, поцеловать хочу, но девочка лишь отворачивается.
– Не надо. Пожалуйста.
Она очень бледная, но даже не думает отключаться. Снова смотрит на меня. Глаза опасно сверкают, и я без слов понимаю ее главный вопрос.
– Чимка в порядке. Живой. Дома сидит. Карин с ним.
– Спасибо…Спасибо.
Смотрит долго на меня в упор прямо, и я тону в этой синеве ее глаз.
– Чонгук…почему? Почему ты забрал меня? Я не понимаю, зачем я тебе. Такая…сломанная и испорченная и страшная.
Сжимаю желваки до боли. Я же сам тебя сломал и испортил, сам это сделал. Черт! Лучше бы меня пытали и похищали, но не ее. Не заслужила она всего этого дерьма.
– Ты что, не поняла до сих пор, глупая? Здесь ты у меня уже. Давно.
Прикладываю ее руку к своей груди, чтобы сердце услышала.
Она хлопает на меня своими ресницами, а после поднимается и головой укладывается на место, где я руку ее приложил. Сердце что ли слушает мое. Вижу, как ее глаза закрываются и девочка наконец засыпает.
Доезжаем быстро. Осторожно беру ее на руки и несу в дом. Черт, не надо чтоб малой видел ее в таком состоянии, но словно предвидя мой вопрос, Лиса проситься идти сама.
На пороге нас встречает Карин с малышом. Как только он видит Лису, несется прямо на нее.
– Лиса!
Девушка падает на колени и только и успевает что поймать его. К себе прижимает, гладит по голове.
– Чимин, маленький мой. Как ты? Тебе ничего не сделали?
– Нет, я спал, а потом плоснулся. Все холошо.
Лиса обнимает и целует его лицо и ручки. Как же сильно она любит его. Я был бы охренительно счастлив, если бы хоть сотую долю этой любви она мне подарила.
На меня взгляд поднимает, впервые с благодарностью.
– Спасибо.
Коротко киваю и выхожу на улицу. Не хочу мешать им. Пусть с братом побудет, так долго ждала его.
Курю на крыльце, думая что делать дальше. Нельзя нам тут больше оставаться. Только не после всего этого дерьма.
Возвращаюсь в дом, и застаю жену с малым на диване. Уснул он на подушке, а она рядом с ним сидит. Обнимает его, по голове гладит.
Говорю тихо, чтобы не разбудить Чимина.
– Тебе надо отдохнуть. Иди прими душ, я с ним сам побуду.
– Чонгук, ты не обязан.
Она едва ли слышно шепчет, продолжая перебирать светлые волосы ребенка своими тонкими пальцами.
– Я усыновил его. Еще как обязан.
– А Феликс? Тихий? Это все он…
– Я знаю. Тебе не о чем больше переживать.
– Они нас ищут?
– Больше нет. Никто больше не угрожает вам. Тебе нечего бояться.
– Что произошло? Ты что, их..
– Да.
Показываю рукой, куда выстрелил обоим этим упырям. Прямо в голову. Без права на жизнь. По щекам Лисы катятся слёзы, и я понимаю, лучше бы не говорил ничего.
– Идем. Он будет в соседней спальне.
Девушка кивает, и я беру Чимку на руки. Несу в спальню и в кровать укладываю. Готово тут уже все. Для него. И кровать и игрушек вагон. Мои люди позаботились об этом.
Вижу, что Лиса уже едва ли на ногах стоит. Отдохнуть ей надо.
Беру ее за руку.
– Пошли.
Веду в нашу спальню. Осторожно снимаю с нее одежду, стараясь не смотреть на это сногсшибательное тело.
– Чонгук, я…
– Ничего не будет, просто помогу искупаться.
Лиса осторожно смотрит на меня, после чего кивает и я помогаю ей залезть в наполненную водой ванную.
Даже в таком состоянии, измученная и уставшая, она все равно дико красива и привлекательна для меня. Ее губы стали красными и невероятно манящими.
Сажусь на корточки у ванны. Осторожно провожу губкой по ее плечам и груди.
– Знаешь, сегодня я впервые боялся.
Смотрит прямо на меня. Губу свою прикусывает. Хитрая лиса. Заводит еще как.
– Неужели Чон Чонгук может чего-то боятся?
– Раньше я бы сказал что нет. Но сегодня я испугался, что потеряю тебя. Что не увижу больше. Ты как магнит уже для меня. Хочу тебя безумно.
Накрываю ее раскрасневшиеся от тепла губы своими, целуя. Пусть она начнет отбиваться, и колотить меня руками по голове, но я, блядь, не могу просто сдержаться. Хочу ее как ненормальный, как псих конченный, но пожалуйста, хотя бы поцелуй. Охреневаю, когда девочка не отстраняется, а отвечает на поцелуй. Так робко и осторожно, но она отвечает! Ее губы мягкие и податливые, она покоряется мне, разрешает целовать себя.
Это длится всего лишь пару мгновений, но мне достаточно, чтобы охмелеть и завестись с полуоборота. В штанах становиться тесно, аж до боли. Как наркотик действует на меня. Сам отстраняюсь от нее, иначе трахну прямо тут, в ванной, и мне похрен будет и на эту воду и на ее усталость.
– Все-все, Лис. Больше не буду. Извини. Тебе надо отдохнуть.
Сомневаюсь, что она понимает, что делает сейчас. Стресс и адреналин сделали свое дело. Ее глаза почти на ходу закрываются от горячей воды, поэтому я максимально быстро смываю пену с ее тела, укутываю в полотенце и выношу с ванной. Укладываю в кровать.
– Чонгук, я не могу спать, а как же Чимка…
– Под охраной. Нас тут целый взвод уже сторожит. Спи спокойно, девочка.
Лиса настолько уставшая, что впервые даже не спорит со мной. Она засыпает почти мгновенно, уткнувшись в мое плечо, а я не смею даже с места сдвинутся, чтобы не нарушить ее сон.