Глава 24
Слова зверя не выходят у меня из головы весь день. Я стою на распутье и даже не представляю, что мне делать дальше. О том, чтобы стать женой палача, я не могла предположить даже в самом страшном сне. Как это, ложиться и просыпаться рядом с человеком без сердца, быть с ним все время, отдаваться ему…
Я прекрасно понимаю власть мужчины в этом городе и его возможности. Один его звонок способен обеспечить защиту моему брату. Чима тогда будет жить, а я… не знаю, что мне делать.
Страх кружевами окутывает мой разум, поэтому я просто не могу сидеть на месте. Сама иду на кухню и прошу Чеён занять меня хоть чем-то. Работа сразу же находиться в зале, поэтому я получаю возможность отвлечь себя хоть на несколько часов.
Сегодня вроде бы тихо, Чонгука нигде нет, поэтому мне и спокойно и боязно одновременно. Пересиливая страх, начинаю работать. Несколько раз разношу напитки и закуски гостям, убираю со столов.
Ближе к ночи контингент меняется, и я замечаю в зале людей палача. Мерзкий Ферзь и Умар сидят все в той же ВИП комнате, где заваливали меня на пол по одному только приказу своего босса. Руки холодеют от страха от одного только упоминания об этом.
Молюсь про себя, чтобы меня никто не заметил. Даже близко не подхожу к ним, но Ферзь все же замечает меня, проходящую мимо с пустым подносом в руках.
– О, а вот и цыпа подлетела! Эй, сладкая, иди-ка к нам.
Игнорирую, прохожу мимо разносящегося по залу гогота. Эти огромные мужчины мне не так страшны как их вожак, но сейчас их больше, они явно под действием алкоголя.
Отхожу к противоположному столику в надежде, что они уже забыли про меня, но вздрагиваю, когда на плечо ложится грубая мужская рука. Ферзь. Его взгляд пылает опасным огнем, а изо рта неприятно разит алкоголем.
– Тебя что, не учили вежливости? Я тебя за стол пригласил. Давай пошли, с нами посидишь.
– Я не хочу. Дайте пройти, мне работать надо.
Пытаюсь обойти его, но рост и ширина плеч Ферзя не дает мне такой возможности. В какой-то момент его руки перехватывают меня за талию, прижимая к стене, от чего я тут же роняю поднос и начинаю вырываться. Ферзь закрывает мне рот рукой и тащит в соседнюю закрытую кабинку, а я… истошно мычу и пытаюсь вырваться.
Все случается слишком быстро. Он с легкостью заламывает мне руки, и валит на мягкий диван. Следом за ним заходит Умар, прикрывая за собой зверь. Я с ужасом понимаю, что именно хотят эти волки, а также знаю, что не переживу этого. Лучше пусть убьют меня на месте, но я не дамся им живой.
– Я принадлежу Чонгуку. Не смейте касаться меня!
– Цыпа, ты шлюха общего пользования. Давай, не ломайся. Я бабу хочу, ты вполне подходишь.
– Отпустите, не смейте!
– Да не ломайся ты так. Ты ж привыкшая.
Ферзь наваливается на меня, пока Умар с силой удерживает за руки. Чувствую невероятную боль во всем теле, иголками пронизывающую меня. Только не это, пожалуйста! Я пытаюсь вырваться, но все безрезультатно.
Грубая мужская сила ничто по сравнению с девичьей. Из последних сил я издаю такой громкий крик, что аж в ушах закладывает. Кажется, ад только начался.
Чужие руки проходятся по моему телу, залезают под футболку, больно прикасаются к груди. Меня захлестывает истерика от одного только понимания, что они творят со мной. Секунды становятся часами, и я теряю всякую надежду на спасение, но в один момент я чувствую облегчение. Словно глыба из тела падает, и вижу как Ферзь буквально отлетает от меня, и со всей силы ударяясь головой о стену.
– Какого хрена вы творите, мать вашу?
Передо мной стоит Чонгук. Он дико зол, быстро окидывает меня взглядом. Всхлипываю, пытаясь прикрыться, но он сразу понимает, в чем дело. Мужчина выглядит просто разъяренным, и кажется, на меня в особенности.
– Шлюха сама предложила себя, брат. Не серчай, с нее не убудет.
Ферзь поднимается и поправляет одежду.
Я замечаю, как сильно выпирают его штаны, и тошнота подкатывает к горлу. Чон переводит гневный взгляд на меня. Кажется, он верит. Верит своим шакалам.
– Лиса, ты хочешь обслужить парней?
Резко отрицательно мотаю головой.
– Пошла вон отсюда.
Поднимаюсь, собираясь унести отсюда ноги, но раздраженный голос Умара останавливает меня.
– Не по понятиям это, брат. Она шлюха, все знают. Мог бы и уступить разок.
Чонгук подходит к нему вплотную. Он на полголовы выше и значительно шире в плечах. Одной только энергетикой подавляет противника.
– Я хоть когда-то делился бабами? Правильно, нет. Вот и сейчас не собираюсь. А с ней сам разберусь – он смотрит прямо на меня. – Лиса, в комнату пошла, живо!
Вылетаю из этого помещения и бегу по коридору, размазывая слезы. Знаю, зверь придет за мной, и не пощадит. Он снова поверит своим шакалам, вот только я не уверена, что останусь живой и на этот раз.
Вхожу в комнату, но не успеваю закрыть за собой дверь, как мужчина настигает меня на пороге. Он перехватывает ее и запирает за меня. На ключ.
Лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Отсюда нет спасения. Я снова осталась наедине со палачом.
– Чонгук, они сами…напали на меня.
Мой голос дрожит. Не знаю, чего ожидать от зверя. Закрываю глаза, когда мужчина подходит ко мне вплотную и наклоняется к шее. Вжимаюсь от этого в стену. Его шепот обжигает мою кожу.
– Я знаю, но сегодня ты подорвала мой авторитет. Я должен это сделать. Должен наказать тебя за это.
Мое тело пробирает дрожь. Открываю глаза и опускаю голову. У него нет выхода. Если шакалы увидят слабину в вожаке, сами начнут кусаться.
– Ударь меня. Они хотят этого. Ты должен.
Мотает головой, сжимая кулаки.
– Нет, девочка. Хватит с тебя ударов – его крупная ладонь проходится по моим волосам. Так легко и кажется, впервые нежно. Замираю от этого движения. Не могу поверить, что зверь знает, что такое ласка.
Даже не успеваю среагировать, когда Чонгук одним рывком притягивает меня к своему плечу, и целует куда-то в область виска, от чего сразу же каменею. Он отпускает меня и отходит на шаг назад.
– Кричи громче, плачь, зови на помощь, поняла?
– Что…что ты сделаешь?
– Я не могу по-другому. Так надо.
В один момент взгляд Чонгука меняется, и снова становится самым страшным из всех.
Жестоким, холодным, звериным.
Он со всей дури замахивается, и ударяет кулаком по стене, рядом с моей головой, отчего я громко вскрикиваю. Слышу, как трещит кирпич, и осыпаются на пол его осколки. Конечно, мне не больно, но жутко страшно, ведь этот удар вполне мог быть адресован мне.
Я кричу и начинаю громко плакать, зову на помощь, умоляю остановиться. Мы оба знаем, что прямо за дверью стоят шакалы и слушают все это. Они явно довольны, так как доносящиеся звуки нашей игры в точности такие же, как если бы Чон бил меня, а затем издевался в постели.
В какой-то момент я перестаю играть, и рыдаю уже по настоящему от того, в какой безысходной ситуации я оказалась и что вынуждена пройти, лишь бы сохранить себе жизнь.
В последние минуты меня аж подкидывает от истерики, и замолкаю я только тогда, когда тяжелая ладонь мужчины прикасается к моей шее. Он притягивает меня к себе, а я…замираю. Боюсь даже шелохнуться.
Он говорит одним лишь шепотом, но я прекрасно его слышу.
– Тише. Не бойся меня. Не трону. Так надо было. Парни должны слушаться меня, иначе не выжить нам.
Впервые за все время, проведенное здесь, я сдаюсь и позволяю себе проявить слабость. Утыкаюсь носом в грудь мужчины, и позорно плачу, от чего его рубашка сразу же становиться мокрой от моих слез.
Вздрагиваю, когда его рука проходиться по моим лопаткам. Он прижимает меня к себе, и я слышу как гулко бьется его сердце.
Я знаю, что это мимолетная нежность пройдет как только вы выйдем отсюда, но с жадностью глотаю ее крупицы, наслаждаясь этим трепетным моментом. Мне так нужна поддержка и забота, что я позволяю себе принять ее даже от палача. Я понимаю, что никто кроме него не защитит меня и моего маленького брата.
– Чонгук, я… согласна на твое условие.