VHS

День начался с попытки дописаться интернет-провайдеру. Звонить было страшно. Всегда есть риск, что недовольный агент поддержки сорвет на мне накопившуюся за день усталость или найдет причину, по которой в случившемся виноват именно я. Два нейтрально-агрессивных сообщения остались без ответа. Так увлекательно однажды проснуться в постапокалипсисе. В пустом холодном мире, абсолютной тишине отсутствия сети. Предательский нерв защемил под лопаткой. Я сел на стул и покрутив в руках синюю пачку, начал курить. Не успев потушить, поджигал новую. Так не должно быть в современном мире. Если можно пережить нехватку еды, выключенную воду, то цифровой вакуум просто недопустим. Сколько человек может прожить без интернета? Я думаю, неделю, в лучшем случае две. Случайно коснувшись пальцем тлеющей части сигареты, я вскрикнув от боли, вскочил со стула.

Помню, я где-то прочёл, что период активности призраков и прочей языческой нечисти приходится на интервал между двенадцатью и тремя часами ночи. Издевательски мало времени, чтобы успеть кого-то напугать, не говоря уж о других призрачных делах. Если минут отведено так мало, какой смысл распылять их на случайно оказавшегося в том же доме беднягу из мира живых? Не лучше ли посвятить время себе? Три часа обычно занимает мой подъем. Весь комплекс от гигиены до завтрака. Поэтому я не боюсь привидений. Хоть и стандартный ночной час кажется сильно дольше дневного. 

Мой компьютер считает меня геем. Впрочем, какая разница? Даже если тысячи розовых пони ворвутся в дом и предложат пронестись верхом сквозь космический глиттер, мне вряд ли станет лучше. Рассчитывать на восстановление доступа посреди ночи не приходится. Я стал ходить по квартире, пытаясь решить, как адекватно убить время. Среди книг можно было найти только старые эзотерисеские учебники отца. Чо-то про ретроградный меркурий и влияние козерога на продолжительность стула. Настольные игры были рассчитаны минимум на двоих. Уныло побросав кубик на погнутую картонку, я довольно быстро устал от поражений. 

Вряд ли квартира могла таить какие-то сюрпризы. За столько лет я выучил каждый сантиметр. Но все равно умудрился забыть, что на верхней полке прихожего шкафа стояла коробка от японского тостера. В ней родители хранили видеокассеты. Наверное, старые фильмы только и существуют для того, чтобы служить утешением в трудные минуты. Спустив коробку на пол, я начал по одной извлекать кассеты. Патриотические комедии сменялись азиатскими боевиками, следом шли американские фантастические фильмы про покорение галактик, неизбежный апокалипсис и тестостероновые драмы с Патриком Суэйзи. 

Мое внимание привлекла кассета в черном футляре с двумя задумчивыми лицами на обложке. Они были примерно моего возраста, но глаза их выражали столько боли, сколько многие не накопят и к концу жизни. Черно-белые портреты словно пропустили через сиреневый фильтр. Стертая розовая надпись, кажется, на французском, не давала какой-то дополнительной информации, но вызвала определенную надежду увидеть приятное кино новой волны. А девушка с аккуратным каре мгновенно врезалась в сознание. Проигрыватель включился с нарастающим скрежетом. Сквозь пеструю рябь помех пробилась заставка. Тонкий бледно-розовый шрифт на черном фоне. Была б моя воля, я весь мир покрыл бы черно-розовыми тонами. Любая пошлость может наполниться стилем в этих цветах. От строгих костюмов до продуктовых супермаркетов. Первый президент, который выйдет на публику в такой гамме, получит мой голос. 

Фильм начался с сентиментального пианино и плохоузнаваемого духового инструмента. Спустя титры и ветхие пленочные снимки на экране появилась она. Та самая девушка с постера. Большеглазая, задумчивая и строгая она смотрела в окно, прислонив к стеклу свою изящную ладонь. Субтитров с озвучкой к фильму не прилагалось. Откуда вообще он взялся в коробке родителей с убогим ширпотребом? Понять французскую речь я даже не пытался. В один момент девушка стала фоном беседы каких-то старых сплетниц. Ее тонкий силуэт точно изящный манекен украшал огромное стекло то ли парикмахерской то ли кафе. 

Ее звали Жанн. Четверть фильма она отрешенно общалась с тем самым парнем, что составил ей пару на картонной коробке. Кажется, у них что-то не ладилось. Она плакала, смотрела в окно и плакала. Нельзя восторгаться чужими слезами. И уж тем более, нельзя быть до них жадным. Но очарование ее плача прибило меня к экрану старого телевизора невидимыми гвоздями. Черно-белые краски в сиреневом фильтре сменялись цветными кадрами, а на фоне играло то самое сентиментальное пианино с какими-то духовыми. Неизвестно, что за неведомая сила им двигала, но парень ушел от Жанн. Ушел и умер бродягой в какой-то французской провинции. Любой бы умер.  

Я раньше не видел ничего подобного. Все кино из прошлого казалось ненастоящим, неправильным. Тонкие ракурсы и минималистичные кадры, выполненные с безупречным вкусом. Невероятное внимание к цвету при довольно скромных технических возможностях. Плавная камера, музыка, свет. И главное - она! Она могла бы сделать великой любую картину. Оставшуюся часть фильма Жанн вспоминала свою любовь. Полного идиота, глупца и подонка. Чувство обиды охватило меня простудным жаром. Мне было некогда рефлексировать эмоции и удивляться им, они просто накатывали с каждой минутой все сильнее и сильнее. 
 
Я пересмотрел кино трижды за ночь. Слушая голос, внимая движениям и замирая от пронзительного взгляда. Наваждение становилось все более вязким. К утру я обессиленный лег на кровать. Диоксид углерода способствует здоровому развитию растений. Незначительное превышение концентрации мгновенно вводит человека в состояния сна, из которого можно не выйти. Роутер издал двухнотный писк, известив о включении интернета.