Властелин моего сердца

***

Дни пролетели незаметно. Я погрузилась в работу с головой — новые композиции, заказы, переговоры с поставщиками. «Флора», расположенная во многих ближайших городах, требовала внимания, и я была рада этому. Так меньше времени оставалось на мысли о том, что Влас сейчас далеко, что между нами эта неловкая пауза... Но не смотря на это, мы с парнем, как минимум, раз в день переписывались.

В один из вечеров решила заняться генеральной уборкой. Разбирала коробки, которые так и не распаковали после переезда. И среди старых вещей — находка. Те самые наручники. Те, что когда-то принадлежали отцу, а потом... оказались на запястьях Власа. Я рассмеялась, проводя пальцами по холодному металлу. Как же давно это было. Как же много изменилось с тех пор. 

— Ещё пригодятся, — шепнула я и положила их в прикроватную тумбочку. 

В пятницу ко мне пришла в гости Николь.

— Привет, подруга! — шатенка ворвалась в дом с привычной лёгкостью, обняла меня и тут же устроилась на кухне. 

Мы болтали обо всём: о её новых танцевальных проектах, о моих цветочных экспериментах, о планах на будущее. 

— Ник, а как ты и Саша... ну, вообще, как это получилось? — наконец спросила я то, что давно хотела узнать. — Ты же никогда не рассказывала. 

Николь засмеялась, покрутив ложкой в чашке с кофе: 

— О, давай как нибудь в другой раз поведаю. Обещаю! 

— Ладно, ладно, — улыбнулась я. — Тогда другой вопрос: какие у тебя любимые цветы? 

— Сирень, — ответила она без раздумий. 

— Почему? 

— Потому что это весна. Первая любовь. Лёгкость. Тепло. — задумчиво поведала шатенка о своих ассоциациях.

Я кивнула, понимая, что она имеет в виду. Сирень действительно была её цветком — такой же яркой, прекрасной, нежной.

— Хочу научиться кататься на мотоцикле нормально, — вдруг сказала я. — У нас с Власом был всего один урок, а мне так понравилось... 

Николь подняла бровь, допивая кофе: 

— У Саши есть знакомый — гонщик. Занимается мотокроссом. Если хочешь, могу познакомить. 

— Что? У нас в городе есть мотогонки? — я удивилась. 

— Ну да, — рассмеялась она. — Ты что, думала, все только на дорогах и под окнами подъездов гоняют? 

Пропустив мимо ушей подкол, я ответила на вопрос:

— Я подумаю над знакомством... — сомнительно ответила я.

И задумалась. Мотоциклы... Как Влас отреагирует, если меня учить вдруг ездить начнет учить другой байкер? Езда на мотоцикле так же опасна, как и бокс, сомневаюсь, что парень доверит мою безопасность кому-либо другому.

"Почему я вообще сравнила байк с боксом?"

Папа с детства учил меня основам самообороны, но бокс... Нет, это точно не моё.
А Влас жил этим. Когда-то. Интересно, что он думает о нём сейчас? После всего, что было... Меня охватило лёгкое волнение. Но я тут же отогнала его. 

— Ладно, с мотоциклами потом разберёмся. А пока — ещё кофе? 

— Конечно! — Николь протянула пустую чашку. 

Я быстро наполнила кружки ещё одной порцией свежего и вкусного кофе. Мы устроились поудобнее, и разговор снова пошёл своим чередом. О жизни. О любви. О будущем. Затем всплыла более серьезная тема.

— Знаешь, я ненавидела школу, — тихо призналась девушка.

Я сразу поняла — что-то не так. Пододвинулась ближе к подруге.

— Ника, что случилось?

— Меня травили. Долго. За то, что я хожу в обносках. За то, что не было денег даже на еду в столовой и я приходила со своей, домашней.

Сердце сжалось. Я не могла поверить — такая светлая, талантливая девочка. Почему? Зачем? Кто? Как долго продолжался буллинг? Так много вопросов...

— Ты не говорила Власу? Он бы разобрался в тот же день!

Николь отвела взгляд, сжав губы:

— Он и так тогда пропадал на ринге, отрабатывая долги родителей. Я не могла грузить его ещё и этим...

— Но учителя? Тётя?

— Мне казалось, что жалобы взрослым сделали бы только хуже... — голубоглазая шатенка горько усмехнулась.

Я молча обняла её, поглаживая по спине. Через паузу Ника неожиданно улыбнулась:

— В девятом классе всё закончилось. Благодаря Саше.

— Саше? — я выпучила глаза. — Реально?!

Сразу предстала перед глазами картина, где широкоплечий парень защищает Николь от обидчиков, закрывая своей спиной.

"Как мило!"

Моя любопытная и романтичная натура требовала подробностей.

— Да-да, — Ника загадочно улыбнулась. — Власу я потом всё же рассказала об этом... Когда буллинг прекратился и у меня намечались отношения с Сашей. Брат, конечно, был недоволен, но как есть. В следующий раз расскажу подробнее...

— Ника! — я возмущенно толкнула её плечом. — Это жестоко! Такой обмол не простителен!

Она лишь рассмеялась и встала с дивана:

— Терпение, Лана. Всему своё время.

Я бросила в неё декоративную подушку, но внутри радовалась за младшую сестренку Власа. Какой бы ни была эта история, ясно одно — она обязана иметь счастливый конец. И эта мысль согревала меня куда сильнее, чем чашка ароматного кофе в руках.

***

Неделя сборов выдалась по-настоящему жёсткой. Каждое утро в 5:30 начиналось с кросса по пересечёнке, потом изматывающие тренировки на ринге, работа на снарядах, спарринги. Леонид, как всегда, не делал никому поблажек — даже мне, хотя за эти годы мы стали скорее семьёй, чем просто тренером и подопечным. 

— Ты же сам знаешь — в боксе нет места слабости, — уверенно говорил мужчина, поглаживая свою брутальную седую бороду.

Мы с Беккером загрузились в его старый, но проверенный временем, красный внедорожник. Остальные ребята разъехались кто куда — кто на маршрутке, кого забрали родные. 

— Поехали? — спросил Леонид, заводя двигатель. 

— Да. Только когда в наш город приедем, заскочим в «Флору», — ответил я, глядя в окно. 

Леонид хмыкнул, но в уголках его губ дрогнула улыбка: 

— Лилии, да? 

— Лилии, — подтвердил я. 

Он кивнул и добавил уже серьёзнее: 

— Я тоже зайду. Соскучился по Камилле... 

Дорога заняла несколько часов. Я молчал, наблюдая, как за окном мелькают знакомые пейзажи. Мысли были только об одной...

Лана. Как она там? Что чувствует к нему? Хоть они вместе уже второй год, ясность о прошлом Влас до сих пор не добавлял. Словно он хотел о нём забыть и никогда не произносить в слух ужасные совершенные вещи прошлых лет...

Сладкий и густой аромат цветов ударил в нос, как только мужчины переступили порог магазина. Влас намеренно сделал глубокий вдох, чувствуя, как знакомое щекотание разливается по носоглотке. Уже неделя без таблеток — и черт возьми, как же это приятно. Потому что из-за он не мог чувствовать запах лилий. Совсем. А когда его Убийственная Лилия ими пахнет всегда, и он не может почувствовать этого аромата, нет смысла отрицать тот факт, что Власу не нравится это.

"Пусть чихаю. Пусть слезятся глаза. Но наркотик, в виде лилий, желаю чувствовать."

Этот дискомфорт стал для него чем-то сродни зависимости. Потому что так пахнет Лана. С самого первого дня и знакомства. Именно этот аромат витал в воздухе в тот день, когда он очнулся в больнице после спарринга, два года назад.

— Лёня! — лицо Камиллы сразу озарилось улыбкой, и она буквально бросилась в объятия мужа. 

Леонид, обычно такой сдержанный, на мгновение забыл обо всём на свете. Он крепко обнял жену, прижал к себе и наклонился, чтобы поцеловать. Уголки губ мужчины растянулись в счастливую искреннюю улыбку. Заметив перемены во внешности Беккер подчеркнул:

— Тебе очень идут короткие волосы, дорогая.

Камилла рассмеялась, обвивая шею любимого руками: 

— Я по тебе так скучала, дорогой! Уже думала застрянешь в командировке на ещё одну неделю.

— Милая, ну как бы я посмел тебя оставить одну? Ни за что, — уверенно ответил он, в голосе звучала особая тёплая нотка, которую тренер позволял исключительно семье. 

Я тактично отвернулся, давая им насладиться личным моментом, и направился к стойке с лилиями. Белые, свежие, с каплями воды на лепестках — идеальные. 

— Нужны лилии для Ланы? Я угадала? — Камилла, наконец оторвавшись от "Лёни", подмигнула мне. 

— Ага. 

— Тогда подожди, сделаю красиво, — сказала она и тут же принялась за работу, ловко собирая композицию. 

Леонид стоял рядом, наблюдая за любимой с тем самым выражением лица, которое никогда не позволял себе на людях — мягким, почти нежным, влюбленным.

— Лёнь, подержи, — Камилла бросила муженьку коробку с лентами и принялась собирать букет. 

Влас наблюдал, как ее пальцы ловко оборачивают стебли во влажную ткань. Белые лепестки дрожали при каждом движении, будто живые. 

"Лана. Как она там одна?" 

Мысль билась в висках всю неделю. Особенно ночью, когда после изматывающих тренировок тело ныло, а в голове стоял гул. Он писал ей каждый вечер, но этого было мало. Слишком мало. Его грызло чувство вины за то, что он так неудачно и холодно попрощался с ней.

— Держи, — Камилла протянула готовый букет. — Новый сорт, более стойкий. 

Он взял его, ощущая под пальцами прохладу упаковки. 

— Подвезу? — Леонид уже доставал ключи от машины. 

— Не надо. 

Влас хотел пройти эти несколько кварталов пешком. Прочувствовать каждый шаг, собраться с мыслями. Потому что сегодня он должен сказать ей правду — о том, что вернулся в бокс, да и в принципе высказать всё, что на душе долго томилось. Наконец-то почувствовать свободу.

Дверь магазина звякнула. Вошел парень — весь в черном: очки, кепка, мешковатая кофта. Влас скользнул по нему взглядом и тут же потерял интерес. 

— Тогда, как минимум на сегодня, я весь твой, — Леонид обратился к Камилле и крепко обнял её за талию.

Лоренс кивнул и развернулся к выходу, но черная тень резко возникла на пути.  Возникло небольшое столкновение.

— Оу!

Он инстинктивно прижал букет к груди. Незнакомец лениво отпрянул в сторону, давая путь. 

— Извиняюсь. — пряча лицо под черной кепкой, ответил басом парень.

— Ничего, — не заостряя внимание на инциденте, буркнул Влас, направляясь на выход из помещения.

На улице его сразу охватил холодный весенний ветер. Прикрыв цветы полой куртки, шагал быстрее. 

"Скоро".

Скоро он обнимет ее. Вдохнет этот безумный коктейль запаха лилий. Скоро скажет то, что копил все эти дни. 

***

Стены кабинета были сплошь увешаны фотографиями. Десятки снимков, запечатлевших одних и тех же людей с разных ракурсов, в разных состояниях. Влас и Лана. Только они. С каждым днем количество фотографий увеличивалось. Зависимость каждое утро видеть в кабинете новый снимок с омерзительной парочкой стало для Сони необходимостью, сравнимую с потребностью каждое утро чистить зубы.

София стояла у окна, скрестив руки на груди. Пепельные волосы, выгоревшие до холодного оттенка платины, спадали на плечи. Брови слегка нахмурены, желваки играли на скулах. Закат за окном окрашивал комнату в кроваво-красные тона, но ее мысли были далеко.

Жека. Он получил первое задание. Проверочное. Не очень простое, но достаточное, чтобы понять, можно ли на него положиться. Ведь дальше — только выше планка. Соня не питала иллюзий — доверия парень еще не заслужил. Но если справится... 

Пальцы постукивали по плечу в такт её мыслям. Вечером снова спарринг. Подпольный клуб в казино «Северное сияние» Нордманов ждал её возвращения. Те самые влиятельные фигуры, что когда-то смотрели на нее свысока, теперь жаждали увидеть, как эта "ловкая кошка" снова выйдет на ринг.
Родители тоже остались под впечатлением. Я сумела превысить их ожидания. Обещала, что не пожалеют. И они не пожалели.

Губы Софии искривились в усмешке. "Глупая дочурка" оказалась не столь бесполезной, как они думали.

Девушка подошла к картине на стене — пейзажу, который казался ничем не примечательным. Провела пальцами по раме, нащупала скрытый механизм. Щелчок. За картиной — сейф. Быстрыми движениями набрала код. Дверца открылась, обнажив содержимое: шприцы, колбочки с густой зеленой жидкостью, аккуратно упакованные в герметичный пакет.

Настало время ежедневных процедур, которые ей даруют некие способности, но также и ставят под угрозу здоровье и оставшиеся дни жизни. Но Соне нет ничего дороже, чем собственное дело, ради которого ей не жалко рисковать и отдавать всё, что возможно.

София достала одну колбочку и одноразовый шприц. Жидкость внутри переливалась, словно живая. Без колебаний набрала ее в шприц, затем перетянула жгутом предплечье. Вены выступили под бледной кожей. Игла вошла легко, почти безболезненно. 
Она медленно нажала на поршень. Зеленая жидкость вливалась в кровь, и мир вокруг взорвался. Зрачки расширились, поглощая весь свет. Сердце забилось так сильно, что казалось, вырвется из груди. Прилив. Мышцы напряглись, наполняясь нечеловеческой силой. Каждое волокно, каждый нерв ожил. Энергия закипала в венах, разливаясь по телу жгучими волнами.

София закинула голову назад, вдыхая воздух полной грудью.

"О да..."

Это чувство. Эйфория. Она выдернула иглу, шприц и пустую колбочку полетели в мусорку. Бинтом в один слой перевязала место укола — аккуратно, без лишних движений. Тело горело.

***

Звонок в дверь. Соня хмыкнула, неспешно вышла из кабинете и спустилась на первый этаж. В глазке — парень в черном. Открыв дверь девушка оперлась о косяк. 

— Всё прошло без проблем? — холодно спросила она. Даже казалось, что с безразличием, но как бы не так... На самом деле внутри девушки выл ураган. И было бы горе Жеке, если б он принес дурные вести...

Парень несколько секунд молчал с опущенной головой. Черный головной убор прятал его хитрый и расчетливый взгляд голубых глаз. Затем он снял кепку, освобождая волнистые блондинистые волосы. Одарив самодовольной ухмылкой ответил:

— Разумеется, куколка, — голос Жеки звучал почти игриво. — А ты сомневалась в своём верном союзнике?

***

Гостиная была залита мягким светом вечерних ламп. Я полулежала в углу дивана, укутавшись в плед, а Дымок, мой аристократ с глазами цвета грозового неба, сладко дремал у меня на коленях, лениво переваривая украденный кусок стейка. Его дымчатая шерсть переливалась серебристыми бликами, а пушистый живот размеренно поднимался и опускался. 

— Обжора, — проворчала я, почесывая его за ухом, но Дымок лишь блаженно прикрыл глаза, всем видом показывая, что ничуть не раскаивается. 

На журнальном столике лежал мой телефон.
Я улыбнулась. Влас писал каждый день — иногда коротко, иногда длинно, но всегда тепло, не смотря на то, что расстались мы холодно. Даже когда парень был занят, находил минуту, чтобы отправить хотя бы пару слов. И хотя в последние дни перед отъездом он казался слишком задумчивым, я знала — если что-то его тревожит, он расскажет сам. Когда будет готов. В этом и была наша договоренность. 

Дымок потянулся, встал и грациозно спрыгнул с дивана, направляясь к окну. За шторами уже сгущались сумерки. 

Я подошла к стойке с отчетами «Флоры». Новые композиции — «Ноктюрн в багровых оттенках» и «Лунный свет» — продолжали собирать восторженные отзывы. 

Камилла сегодня передала очередной комплимент: 

— Одна клиентка сказала, что: «Ваши букеты — как эмоции, застывшие в цветах». Заказала такой же на годовщину — говорит, муж обомлеет.

Я рассмеялась. Если бы она знала, что вдохновение для этих композиций пришло ко мне как раз в те моменты, когда я думала о Власе.

На улице раздались приближающие шаги, которые мог расслышать только кошачий острый слух. Дымок насторожился, его серые уши повернулись в сторону двери. 

Сначала я не поняла, почему кот такой сконцентрированный. Но когда послышалось открытие входной двери — всё стало ясно.

— Я дома, — раздался его голос. 

Дымок уже мчался встречать хозяина, а я, улыбаясь, поправила прядь волос и сделала шаг навстречу. Не было тревоги. Было только ожидание. И уверенность в том, что все, что нужно, мы скажем друг другу — когда будем к этому готовы.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперёд, руки были за спиной — одна сжимала другую так крепко, что ногти впились в кожу. Дымок пронесся мимо меня, как пушечное ядро, его пушистый хвост метелкой мелькнул в дверном проеме. И вот он. Влас. Стоял в прихожей, высокий, мощный, с букетом белых лилий в руке. Его карие глаза, обычно такие спокойные, теперь горели, будто в них зажгли факел. Он наклонился, почесал кота за ушком, но когда моя тень упала на пол — поднял взгляд. 

Мир сузился до точки. Парень стал... больше. Шире в плечах, рельефнее. Куртка обтягивала бицепсы так, что казалось швы вот-вот разойдутся. Даже шея казалась толще. Влас, восстанавливаясь два года после получения травм, сильно похудел, но за неделю командировки он словно начал набирать утерянные рельефные мышцы... Но глаза... Глаза были те же. Теплые. Родные. Мои. 

Я не помню, как оказалась рядом. Просто в один момент стояла у порога, а в следующий — уже вцепилась в любимого, уткнулась лицом в твёрдую грудь, вдыхая родной запах.

Он обнял меня так, что ребра затрещали. Одна его ладонь — на моей пояснице, другая — в волосах, пальцы впились в затылок, прижимая ближе. 

— Лана... — прошептал он в макушку, голос его дрогнул. 

Дымок радостно терся об наши ноги, мурлыча.

Лоренс отстранился первым. Положил свою крупную руку на мое миниатюрное кукольное лицо, большой палец провел по скуле — проверяя, цела ли, настоящая ли. 

— Моя убийственная Лилия, — протянул он очаровательный букет. 

Белые лилии. Я взяла их дрожащими пальцами и глаза заблистали. 

— Властелин моего сердца. 

Цветы пахли сладко, пьяняще. Я вдохнула глубже — и тут же услышала, как Влас чихнул. 

— Ты выпил таблетки? — тут же выпалила я.

Он отвернулся, почесал нос, но в уголках губ играла усмешка. 

— Перестал. 

— Что?! 

— Надоело. Хочу чувствовать всё — даже если это убивает. 

— Ты... ты с ума сошел?! — я ахнула. — Аллергия же может... 

— Сошел, — перебил он, и вдруг его руки обхватили мою талию. — Сошел с ума ровно два года назад, когда попробовал твой лечебный травяной отвар. Ты ведьма, Лилия. Настоящая. 

Я открыла рот, чтобы возмутиться, но он не дал. Его губы накрыли мои — горячие, влажные, настойчивые. Он целовал так, будто хотел запечатлеть каждый миллиметр, каждую трещинку на моих губах. 

— Не сейчас, нянечка... — прошептал он, но сам же не слушался — его губы скользнули по щеке, к виску, к веку, осыпая меня мелкими, жгучими поцелуями. 

Я прикрыла глаза от удовольствия, цепляясь за его куртку, словно за последнюю крупицу здравого разума в цунами страсти.

— Нам надо же поговорить, Влас... — прошептала я.

Лоренс рассмеялся — хрипло, бархатно, с тяжелым дыханием. 

— Да, — согласился он, но пальцы парня распутывали мои волосы. 

Мы стояли так — лоб к лбу, дыхание сплеталось, сердца бились в унисон. Он смотрел. Я смотрела. В карих глазах больше не было той потерянности, что была неделю назад. Только осознанность. 

Раздался телефонный звонок. Я моргнула, пытаясь вернуться в реальность. Мобильник на столике вибрировал, экран светился незнакомым номером. 

— Подожди, — прошептала я Власу, но отстраняться до последнего не хотелось друг от друга, мы словно были притянуты магнитом.

Пришлось отрываться по кусочкам — сначала взгляд, затем пальцы и шаг назад... 

— Алло? 

Голос в трубке был чужим, официальным. 

— Говорит капитан МЧС Белецкий. Ваш магазин «Флора» на улице Лазурной подвергся взрыву.

Букет выпал из рук.

— Что?.. 

— Просим срочно прибыть на место.

Конец вызова.

Я смотрела, как лепестки белых лилий медленно отделяются от бутонов, словно мои последние иллюзии "счастья". В груди — ледяная пустота. Сначала я ничего не почувствовала. Совсем. Будто кто-то выключил все эмоции. Только странное ощущение, что я падаю в глубокий колодец, а вокруг — тишина.

Потом боль. Не резко, а медленно, как ядовитый газ. Сначала легкое покалывание в кончиках пальцев. Потом жгучая волна в груди — будто кто-то взял раскаленный нож и медленно, с наслаждением, начал резать мое сердце на части.

"Флора".

Мои пальцы сами сжались в кулаки. Ногти впились в ладони, но эта боль была ни о чем по сравнению с тем, что творилось внутри.

Я помню каждый сантиметр того магазина. Запах свежей земли и цветов по утрам. Скрип половицы у кассы, которую мы так и не починили с Камиллой. Смех папы, когда мы вместе с ним обставляли мебель в помещении.

Бабушка... Её сказочный цветочный сад в детстве, которой по побудил меня во взрослом возрасте создать «Флору» — рай на земле, сказку в реальности. И она была уничтожена.

У-НИ-Ч-ТО-ЖЕ-НА.

Теперь там только пепел.

Я медленно подняла голову и встретилась взглядом с Власом, который заметил перемену настроения и вмиг оказался рядом. Лоренс чувствовал, что произошло что-то страшное.

— Влас... — мой голос предательски дрогнул на этом одном слове.

Я сжала его руку, чувствуя, как мои пальцы дрожат.

— «Флора» на Лазурной... МЧС... сообщили о том, что её взорвали.

Я увидела, как зрачки парня резко сузились. Его рука под моей ладонью напряглась, пальцы сжались в кулак.

— Что с Камиллой и Леонидом? — резко спросил он, голос Власа прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Моё сердце колотилось так, что, казалось, рвётся наружу. 

— Разве они не дома?! — громко вырвалось у меня. 

Влас стоял, сжав кулаки. Его карие глаза, только что сиявшие нежностью, теперь потемнели, стали почти чёрными. Желваки играли на скулах, челюсть была сжата так, что выступили вены на шее. 

— Они остались в цветочном, когда я ушел. 

Тишина. Только Дымок, почуяв неладное, жался к моим ногам, его серый хвост нервно подёргивался. 

Мир вокруг замедлился. Я чувствовала, как кровь стучит в висках, как холодеют кончики пальцев. «Флора», мой первый магазин, который положил начало в пути бизнеса, — взорвана. Камилла и Леонид — были там. Что с ними?

Дело всей моей жизни озарилось противным пламенем, сжигая всю красоту даров Флоры на своем пути. Неужели и отец с подругой стали пленниками огня?

— Нет... — прошептала я, но голос сорвался. — НЕТ!

Лоренс уже шагнул вперёд, его руки обняли меня.

— Лана, слушай меня. Сейчас нельзя паниковать. — твёрдо ответил он.

Я кивнула, сглотнув ком в горле. 

— Мы едем туда. Немедленно. 

Парень отпустил меня, резко развернулся и схватил ключи от мотоцикла со столика в прихожей, которые лежали там всю неделю в его отсутствие нетронутыми. Я машинально потянулась за телефоном, но пальцы не слушались — аппарат выскользнул и снова упал на пол. 

— Чёрт! 

Влас обернулся, увидел мои трясущиеся руки, и вдруг его выражение смягчилось. Всего на секунду. Он подошёл, взял моё лицо в ладони и прижал лоб к своему. 

— Дыши, Лана. Дыши. 

Я закрыла глаза, вдохнула его запах — тёплый, знакомый, родной. 

— Они... Они не могли... 

— Мы не знаем, что там произошло. Но мы выясним. 

Он отстранился, схватил мою куртку с крючка и накинул мне на плечи, а в руки вложил мой шлем с кошачьими ушами. 

— Поехали. 

Я кивнула, наконец собравшись.

Дымок мяукнул, будто протестуя нашему уходу, но я лишь напоследок провела рукой по его серой шёрстке. 

— Следи за домом, малыш. Надеюсь, мы скоро.

Второпях мы выскочили в ночь.