Молчание / paradeevich

Декабрь. В университете пахнет распечатанными лекциями, растворимым кофе из автомата и паникой. Т/и сидела в библиотеке уже четвёртый час, перечитывая конспект по психологии развития в третий раз. Слова слипались, строчки плыли, а в голове вместо теорий Пиаже крутилось совсем другое.

Рядом на стуле лежал телефон. Она запретила себе брать его в руки, но всё равно косилась на экран. Ни одного сообщения от Саши. И не будет. Он выполнил условие отца - исчез.

Сессия первого курса оказалась не такой страшной, как рассказывали. Но и не такой лёгкой. Т/и сдала два экзамена на «хорошо», готовилась к третьему, а на душе скребли кошки.

Она вышла из библиотеки в коридор, где пахло хлоркой и морозом из приоткрытой форточки. Достала телефон - и вдруг увидела уведомление от Серёжи.

«Мы с Ваней сейчас стримим. Заходи, если хочешь отвлечься. Ссылка в сообщении».

Она, честно признаться, не любила смотреть стримы - отвлекало, да и голоса ведущих часто раздражали. Но Серёжа был Серёжей. И она обещала, поэтому кликнула по ссылке.

На экране - знакомая комната Серёжи, беспорядок на столе, две банки энергетика и гитара в углу. Рядом сидел парень, которого она никогда не видела: русый и с очень внимательным взглядом. Ваня. Он что-то рассказывал в микрофон, а Серёжа смеялся - так, как она давно его не слышала. Открыто, беззаботно.

«Сегодня у нас особенный гость, - сказал Ваня в камеру. - Нет, не Джимми Киммел. Это Серёжа, мой ко-стример и человек, который умудряется проигрывать в гоночках даже на ассистах».

«Это я для драматизма!» - отбивался Серёжа.

Чат летел. Кто-то писал «смешные», кто-то подкалывал. Т/и смотрела на друга и чувствовала, как у неё внутри что-то оттаивает. Он был счастлив. По-настоящему. И этот Ваня - с родинкой на скуле и голосом, похожим на тёплый плед - давал ему то, чего она дать не могла: лёгкость.

Она написала в чат: «Серёжа, ты краш». И сразу получила ответ в голос: «А-а-а, это Т/и на лайве! Привет!» - Серёжа заулыбался в камеру. Ваня махнул рукой: «Привет, Т/и. Серёжа много о тебе рассказывал. Добро пожаловать на наш стрим».

Она не ответила. Просто улыбнулась экрану и убрала телефон.

Сессия подождёт. Иногда нужно просто знать, что у твоих людей всё хорошо.

Саша пришёл через три дня после того разговора с отцом. Он не позвонил, не написал. Просто встал у двери в спортивном костюме, сжимая в руке конверт.

Мама открыла, и Т/и увидела, как изменилось её лицо - от удивления к тревоге, от тревоги к чему-то похожему на жалость.

- Зачем ты пришёл? - спросила женщина, не впуская.

- Принёс документы, - сказал Саша. Его голос был спокойным, но Т/и, стоявшая в коридоре, услышала в нём усталость. - Заявление об уходе из спортивной школы. Копия жалобы отца в федерацию - я её подписал. Если нужно подписать какие-то бумаги от родителей - я здесь.

Мама взяла конверт, пробежала глазами. Потом подняла взгляд:

- Это всё?

- Нет, - Саша сделал вдох. - Я хотел бы попросить... разрешите мне попрощаться с Назаром.

- С какой стати? - голос отца раздался из глубины коридора. Он подошёл к двери, и Т/и почувствовала, как воздух стал плотнее.

- Он ведь знает, почему я ухожу, - сказал Саша, глядя прямо на отца. - Он подумает что-то не то. Позвольте мне просто сказать ему, что я уезжаю. Не надо правды.

Отец молчал. Мама смотрела на мужа. Т/и стояла за их спиной и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна - гнева, боли, беспомощности.

- Пусть, - сказала она.

Все обернулись.

- Пусть попрощается, - повторила Т/и. - Назар не должен страдать ещё и из-за этого.

Отец бросил на неё короткий взгляд, потом перевёл на Сашу.

- Десять минут. И ты уходишь.

Саша кивнул.

Назар сидел в своей комнате, собирал конструктор. Когда дверь открылась и он увидел Сашу, лицо мальчика сначала вспыхнуло радостью, а потом - растерянностью.

- Тренер? А почему вы не на работе?

- Сядь, Назар, - Саша опустился на корточки перед ним. - Мне нужно тебе кое-что сказать.

Т/и приоткрыла дверь в комнату брата и замерла. Она видела, как Саша подбирает слова, как его обычно уверенные руки лежат на коленях и чуть дрожат.

- Я уезжаю, - сказал он. - У меня изменились планы. Я больше не смогу тренировать.

Назар застыл. Конструктор выпал из рук.

- Вас выгнал папа, да?

- Что ты! Нет. Я сам так решил. - Парень сел поудобнее, пытаясь держаться стойко. - Ты - лучший ученик, который у меня был. Ты сильный, упорный. Я горжусь тобой.

Мальчик опустил голову. Плечи его задрожали.

- Я не хочу, чтобы ты уезжал, - голос Назара стал тише. - Ты обещал, что будешь готовить меня к соревнованиям.

- И ты поедешь на них, - твёрдо сказал Саша. - Просто теперь другой тренер будет с тобой работать. Но ты не бросай. Обещаешь?

Назар всхлипнул. Потом поднял глаза - красные, полные слёз.

- А ты вернёшься когда-нибудь?

Саша на секунду замер. Т/и видела, как тяжело ему дался этот ответ.

- Не знаю. Но я буду следить за твоими успехами, ладно?

Мальчик кивнул, размазывая слёзы по щекам. Саша протянул руку и погладил его по голове - так, как делал это сто раз после тренировок.

- Не плачь. Спортсмены не плачут.

- Плачут, - выдохнул Назар. - Моя сестра тоже плачет, а она сильная.

Саша поднял глаза и встретился взглядом с Т/и, которая стояла в дверях. Она не отвела их. Смотрела - прямо, тяжело, не моргая. В её взгляде была ярость за брата, за себя, за каждую секунду, которую эта встреча у неё отнимала. Но была и благодарность, сколько всё же теплоты внёс этот парень в их жизни.

Саша встал.

- Береги себя, Назар. И слушайся родителей.

- А вы... - мальчик замолчал, опять сказал на «вы», хотя Саша всегда просил на «ты». - Вы напишете?

- Напишу, - сказал Саша, хотя оба знали, что это неправда.

Он вышел из комнаты. Проходя мимо Т/и, замедлил шаг, но ничего не сказал.

А она стояла и смотрела ему вслед. И ненавидела себя за то, что комок в горле - это не только ненависть.

Через неделю уехал Лёша.

Он позвонил сам - впервые за долгое время. Голос был тихим, с хрипотцой.

- Я уезжаю. Поезд сегодня вечером. Хочешь... прийти?

Т/и молчала ровно пять секунд. Потом сказала:

- Во сколько?

Она не знала, зачем идёт. Может, чтобы закрыть гештальт. Может, чтобы он увидел, что она в порядке. А может, потому что когда-то этот человек был её утешением в самые тёмные дни - пусть и с ложью, пусть и с тайной, но тогда это давало ей силы дышать.

Вокзал встретил её запахом булочек, толпой и объявлениями о прибытии поездов. Лёша сидел на скамейке у пятого пути, рядом с набитым рюкзаком. Увидел её - встал.

- Спасибо, что пришла, - сказал он.

Она села на скамейку. Он - рядом, на почтительном расстоянии.

- Ты ..., - начала Т/и, глядя на рельсы. - Зачем ты скрывал? Зачем врал все эти дни?

Лёша выдохнул - тяжело.

- Потому что боялся, что ты перестанешь со мной общаться. А я не мог этого вынести.

- А теперь?

- Теперь всё равно не общаемся. Но хотя бы честно.

Она повернулась к нему. Его лицо - бледное - напомнило ей её собственную комнату с зашторенными окнами.

- Ты мог рассказать мне про Сашу. В тот момент, когда понял, что это он. Ты мог сказать: «Слушай, есть один момент, я не знаю, как тебе это преподнести». Ты мог спасти меня от месяцев непонимания.

- Я знаю, - прошептал он. - Ты думаешь, я не понимаю? Я притворялся, что защищаю тебя, а на деле просто хотел быть нужным. Хотя бы кому-то.

Она смотрела на него, и гнев понемногу уступал место чему-то другому. Усталости. Жалости. Может быть, прощению.

- Ты знаешь, что самое обидное? - сказала она. - Когда всё случилось, я думала: «Хоть Лёша меня понимает. Хоть он не такой, как остальные». А он оказался точно таким же.

Лёша закрыл лицо руками. А после провел ладонью по волосам.

- Прости, - сказал он. - Я знаю, что это ничего не меняет. Но если бы у меня был шанс всё переиграть...

- Ладно, поздно уже об этом говорить, - перебила Т/и. Русоволосая встала. - Поезд скоро. Будь счастлив, Лёша. Правда. И хотя бы не делай больше таких глупостей. И следующую свою девушку постарайся сберечь.

Он тоже встал, хотел её обнять и неуверенно поднял руки. А девушка быстрее заключила его в объятия, положив голову на плечо.

- Не хочу чтоб все так заканчивалось. Знай, что ты все равно, что бы не натворил, мой хороший друг.

Он кивнул, и также обнял ее. После медленно отпустил, взял рюкзак и пошёл к перрону. На полпути обернулся.

- Т/и?

- Что?

- Саша... он правда раскаивается. Я видел его после того, как всё раскрылось. Он сам себя ненавидит больше, чем ты. Это не оправдание, но... может быть, люди иногда меняются.

Она не ответила. Но в мыслях пробежало: «Я знаю». Лёша ушёл. А она стояла на вокзале, смотрела на уходящий поезд и чувствовала, как с плеч падает тяжёлый груз. Не весь. По чуть-чуть.

На следующий день Т/и пришла в университет раньше обычного. Аня ждала её у входа с двумя стаканчиками кофе.

- Ты выглядишь так, будто спала на вокзале, - сказала Аня, протягивая напиток.

- Почти. Провожала Лёшу.

Аня замерла.

- И как?

- Никак. Забудем.

Они сели на скамейку у корпуса. Солнце светило в глаза, но не грело.

- А у меня новости, - сказала Аня, стараясь говорить легкомысленно, но голос предательски подрагивал. - Мы с Максимом... ну, короче, теперь встречаемся.

Т/и повернулась к ней.

- Правда?

- Да, да, - Аня улыбнулась, и улыбка была настоящей, без примеси иронии. - Он пригласил меня в кино, потом на ужин, потом сказал, что не хочет больше ни на кого смотреть. И я как-то... согласилась.

- Ты его любишь?

- Наверное. Или люблю. Не знаю, рано ещё. Но мне с ним спокойно. Знаешь, как после бури. Вроде ураган прошёл, и ты выходишь на улицу, а воздух чистый и можно дышать полной грудью.

Т/и сжала её руку.

- Я рада за тебя. Правда.

- А что у тебя? - спросила Аня, становясь серьёзной. - Папа настроен серьёзно, да? Он все ещё хочет разбирательств?

Т/и кивнула. Рассказала про приход Саши, про бумаги, про прощание с Назаром, про то, как мальчик плакал и как у неё внутри всё разрывалось.

- Я не знаю, что делать, Ань. С одной стороны - он заслужил наказание. С другой - он пытается искупить. И Назар его любит. А я сама...

- Ты сама? - тихо спросила Аня.

- Я сама до сих пор не знаю, что чувствую. Иногда мне кажется, что если я перестану злиться - значит, предам ту себя, четырнадцатилетнюю, которую никто не защитил.

Аня посмотрела на неё долгим взглядом.

- Слушай, - сказала она, отставляя кофе. - Ты не предаёшь себя, если перестаёшь ненавидеть. Ты просто себе разрешаешь жить дальше. А та девочка - она бы хотела, чтобы ты ненавидела всю жизнь? Или чтобы ты была счастлива?

Т/и сжала губы.

- Я не знаю, что она бы хотела. Она почти не разговаривала тогда.

- А я знаю, - твёрдо сказала Аня. - Я помню тебя до всего этого. В седьмом классе. Ты смеялась на переменах, всегда что-то придумывала. Ты хотела стать архитектором, помнишь? И ты никогда не была злой. Так что давай не будем превращать тебя в злую. Хватит. Саша сделал гадость, не спорю, ну и что теперь. Он не единственный, кто определит твою жизнь. Ты сама сказала: «хочу просто жить дальше». Вот и живи. Решай так, как решишь ты, а не папа, не мама, не Назар. Ты.

- А если я решу, что он может остаться?

- Тогда пусть остаётся. Но ты сама должна понять, что делаешь это не потому, что тебе жалко брата, а потому что ты действительно готова.

Т/и улыбнулась - слабо, уголками губ.

- Спасибо, Ань. Я иногда не знаю, что бы я без тебя делала.

- Скучала бы и пила кофе в одиночестве, - отрезала подруга. - А теперь пошли на пары. Там сейчас лекция. Ты обожаешь их слушать.

Они встали, и Т/и, взяв Аню под руку, вдруг почувствовала, что внутри что-то щёлкнуло. Как замок, который наконец открылся.

Вечером того же дня она зашла к родителям.

- Мне нужно с вами поговорить, - сказала она, присаживаясь на диван.

Мама отложила книгу, отец повернулся от компьютера.

- Я много думала. О том годе. О Саше. О нас.

Отец напрягся.

- Если ты хочешь сказать, что мы должны его простить...

- Я хочу сказать, что пора отпустить обиды, - перебила Т/и. - Не потому, что он их заслужил. А потому, что мы не можем жить с этим вечно. Папа, ты написал жалобу?

- Да. В федерацию. Завтра отправляю.

- Не надо.

Тишина повисла в комнате.

- Что значит «не надо»? - голос отца стал жёстче. - Значит, пусть он безнаказанно тренирует детей? Значит, всё это просто так?

- Нет, - Т/и говорила спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Это не просто так. Он знает, что мы знаем. Он знает, что вы можете в любой момент разрушить его карьеру. И он сам пришёл. Сам принёс заявление об уходе. Он не прячется, папа. Это не делает его хорошим, но он не убегает.

Отец встал, прошёлся по комнате.

- И что ты предлагаешь? Пусть остаётся тренером? Чтобы Назар каждый день смотрел на него?

- Назара переведут в другую секцию, - сказала Т/и. - Я уже нашла, рядом с домом. Хороший тренер, бывший чемпион. Назар будет в порядке.

- А Саша?

- Пусть делает что хочет. Остаётся? Хорошо. Уезжает? Его выбор. Но мы не будем ему мешать. Публичного скандала не будет.

Мама тихо спросила:

- Ты уверена, что справишься? Что тебе не будет больно, когда ты будешь знать, что он где-то рядом?

Т/и выдержала паузу.

- Мне уже надоело. И если я буду мстить - станет легче? Мне - нет. А Назару - тем более. Он потерял человека, которого любил. Не надо забирать у него ещё и надежду, что мир не совсем жестокий.

Отец остановился у окна. Долго молчал. Потом спросил:

- Ты точно этого хочешь?

- Точно, правда, давайте забудем это всё.

Он обернулся, посмотрел на неё - долгим, изучающим взглядом. И кивнул.

- Хорошо. Но ты знай, - голос его был твёрдым, - если он ещё раз приблизится к тебе или Назару, я не посмотрю ни на какие просьбы. Он сам выбрал эту дорогу. Пусть теперь идёт по ней с оглядкой.

- Он знает, - тихо сказала Т/и.

Назар молчал три дня. Не капризничал, не спорил - просто делал домашку, играл в конструктор, смотрел мультики. Т/и знала: он переживает внутри. По-своему, по-мужски, как учил папа.

В четверг она взяла его за руку:

- Пошли. Покажу тебе новое место.

- Какое? - голос равнодушный, но глаза блеснули.

- Твоя новая секция. Там классный тренер, дядя Дима. Он в молодости на чемпионате Европы выступал.

Назар шёл рядом, опустив голову. Т/и держала его ладонь в своей и чувствовала, как он сжимает пальцы - то сильнее, то слабее.

Дорога до нового зала заняла пятнадцать минут. Они шли мимо старых тополей, мимо магазина, где продавали мороженое, мимо остановки, на которой они когда-то сидели с мамой и ждали Назара с тренировки. Тогда - другой тренировки. Где всё только начиналось.

Т/и вспомнила тот день. Он первый раз шёл на тхэквондо, держал её за руку так же крепко и боялся, что они опоздают. А она улыбалась и говорила: «Так спокойно, сейчас мы найдём этот вход».

Они ходили от здания к зданию. А потом появился Саша. Столкнулся с ними на дороге. Т/и тогда смотрела на него и не знала. Ничего не знала. Он улыбался, а за его спиной уже стояла тень того, что он сделал.

- Пришли, - сказал Назар, отрывая её от воспоминаний.

Новый зал светился жёлтым светом. Изнутри доносились звуки ударов по лапам, команды тренера - низкий, уверенный голос.

- Зайдёшь со мной? - спросил он.

- Нет, - Т/и опустилась на корточки, поправила ему воротник куртки. - Ты уже большой. Заходи сам. А я подожду здесь.

- Как тогда?

- Как тогда.

Он посмотрел на неё серьёзно, по-взрослому.

- Ты купишь мне потом киндер?

Т/и рассмеялась.

- Иди уже, чемпион.

Назар скрылся за дверью. Она выпрямилась, отошла к стене, прислонилась спиной к холодному кирпичу. Небо над головой было глубоким, синим, с редкими облаками. А в нос бил холодный воздух.

Она смотрела на небо.

Что будет дальше? Она не знала. Саша уйдёт или останется - неважно. Лёша уже ушёл. Серёжа с Ваней стримят, радуются, живут. Аня нашла своё счастье. Назар начинал заново. А она стояла у дверей и держала в себе целую жизнь.

Русоволосая ещё постояла. Потом замёрзла, сунула руки в карманы и пошла домой. Скоро нужно было готовиться к последнему экзамену, сессия не ждала. Жизнь не ждала.

А небо ждало. Всегда ждало.

___________________________________

следующая часть, думаю, будет заключительной