Вечер, музыка и чуть-чуть света
Дом был тихий, тёплый и пах чем-то домашним — пылью, книгами, остывшим какао. Чей-то дом. Кто-то из ребят сказал: «Давайте соберёмся, просто побудем вместе» — и вы пришли. У кого-то были мешки под глазами, у кого-то — порванные кеды, у кого-то в глазах плавало что-то непонятное: то ли усталость, то ли ужас, то ли и то, и другое.
После всего, что вы уже знали про Оно, страх стал вашим третьим спутником — он сидел рядом, даже если молчал.
Вы были в гостиной. Никто особо не говорил. Кто-то рисовал что-то в блокноте, кто-то просто уставился в ковёр. Даже Ричи молчал — что уже было подозрительно. Музыка тихо фоново играла где-то с колонок, но никто не слушал.
И вдруг — ты встала.
Подошла к колонке. Сделала чуть громче. Там шла какая-то старая песня — простая, но ритмичная. Глупая, даже немного нелепая. Та, под которую почему-то хочется жить, даже если только что хотелось просто исчезнуть.
Ты повернулась к Беверли. Указала на неё двумя пальцами, потом сделала театральный жест рукой:
«Пошли!»
Потом — ещё один:
«Ну же! Ты не отвертишься!»
Беверли усмехнулась.
– Ты в своём уме?
Ты подмигнула:
– Скорее в танце.
Она закатила глаза… но всё равно встала. Сняла куртку, кинула её на кресло — и пошла к тебе, к колонке. Музыка стала громче. Вы начали танцевать, сначала неловко, потом по-настоящему. Не из-за ритма — из-за того, что хотелось жить, дышать, не думать, не бояться.
Ты пела припев, чуть фальшиво, но весело. Беверли подпевала. В какой-то момент вы взялись за руки и начали кружиться, как дети, пока одна из вас не упала на ковёр от смеха.
Ричи сидел молча, глядя на вас с приоткрытым ртом. Потом сказал:
– Я… Я не уверен, но, по-моему, это был зов к действию. Танцевальному.
Потом встал, сделал пару нелепых движений руками, как будто имитируя старую видеокассету с аэробикой.
– Всё, мне конец, я заразился радостью.
Эдди фыркнул:
– Это же полный идиотизм. Они... вы же… у вас точно нет температуры?
Но через минуту сидел со Стэном с полуподжатой ногой, хлопая в такт, пряча улыбку.
Билл сначала просто смотрел, а потом встал и, едва заметно улыбаясь, начал повторять движения. Неловко. Но так… искренне, что стало хорошо даже просто от его попытки.
Бен подошёл ближе и сказал:
– Я не умею танцевать.
Ты протянула ему руку:
– Никто здесь не умеет. Зато мы умеем быть вместе.
Майк сначала сидел с мягкой, тихой улыбкой. Потом просто подошёл и начал отбивать ритм ладонями по коленям, глядя на тебя и Бев с таким светом в глазах, будто на минуту снова стал ребёнком. Без страха. Без «Оно».
И вот вы уже все вместе.
Кто-то крутился, кто-то шевелил плечами, кто-то просто хлопал и подпевал. Был смех, немного слёз, несколько совершенно нелепых движений. Никто не делал вид, что всё хорошо. Но вы все знали: в этот вечер вы победили хоть что-то.
Не монстра. Не страх. Но ту часть себя, что хотела сдаться.
И это было достаточно.
Музыка играла. Вы танцевали.
Живые. Настоящие. Вместе.