Ричи Тозиер

Ты спала. Удивительно спокойно, после недели бессонных ночей. Щёка прижата к подушке, дыхание ровное, волосы упали на лицо. Ричи тихо сидел на кухне, что-то жевал, рылся в коробке с хлопьями, когда зазвонил стационарный телефон.
Старый, серый, почти музейный.

— "Тоузер слушает. Или я, или FBI, как повезёт."

На том конце — молчание. Потом — женский голос, глухой, будто отдалённый:

— "...это... это ты, Ричи? Ты живёшь с ней?"

Он замер. Глазом посмотрел в сторону спальни. Узнал голос. Хотя и слышал всего один раз, случайно, издалека — в твой самый плохой день.

— "Да. А кто спрашивает?"

— "Я... я её мама. Можешь... дать трубку? Пожалуйста?"

Он не ответил сразу.
В груди будто зашевелилось всё — воспоминания, твои срывы, твои крики, твои руки, дрожащие в его ладонях. Он вспоминал, как ты говорила о ней — коротко, сухо, будто боясь даже звуков её имени.

— "Ты знаешь, где она? Где мы?" — спросил он осторожно.

— "Нет... просто... мне передали этот номер. Я... Я не знаю, почему звоню."

Тишина повисла.
Он прижал трубку к груди. Сердце билось странно. Он знал, что не может сам решить, как поступить. Но он знал и другое: ты заслуживаешь знать.

Он вошёл в спальню. Осторожно. Сел на край кровати, дотронулся до твоего плеча.

— "Эй, зайка. Проснись. Там... звонок. От неё."

Ты сначала не поняла. Потом резко села, встала и пошла к телефону.

Он не давал трубку сразу — просто держал её в руке.

— "Ты хочешь — поговорим вместе. Или я скажу, что ты не здесь. Или брошу трубку. Только скажи."

Ты молчала пару секунд. Потом кивнула. Протянула руку. Дрожала. Но взяла.
Он сел рядом, не отводя глаз, обняв за плечи. Готовый прервать разговор в любую секунду, если тебе станет плохо.

Ты приложила трубку к уху.

— "...алло?"

Долгая пауза.

— "Привет." — сказала она. Тихо. Очень тихо.
Ты не ответила. Но и не повесила.
Ричи всё ещё держал твою руку, даже когда ты не замечала. Даже когда молчала.
И если бы надо было — он снова бы ответил за тебя. Потому что теперь ты не одна.

После звонка ты долго сидела, с трубкой в руке, даже когда линия уже оборвалась.
Сначала молча. Потом встала, пошла в кухню и села напротив Ричи. Он даже не дышал громко, просто смотрел на тебя, ожидая — не настаивая, не торопя.

Ты обняла колени. Губы сжаты в тонкую линию. Потом вдруг спросила:

— "Ты ведь хочешь знать, да?"

Он ответил быстро, мягко:

— "Я хочу знать ровно столько, сколько ты готова рассказать."

Ты кивнула, опустила взгляд.

— "Когда я была младше, она… не просто кричала. Она могла замолчать на неделю. Просто исчезнуть в комнате, как будто меня нет. А потом внезапно вернуться и... делать вид, что всё нормально." — "Или наоборот — начинала кричать так, что я пряталась в шкафу. Она говорила, что я ‘неправильная’. Что ‘нормальные дети так не ведут себя’. Один раз… я сказала, что боюсь. И она рассмеялась."

Ты замолчала. Дышать стало трудно.
Ричи молчал. Не вставлял шутку. Не переводил тему. Просто слушал.

Ты говорила ещё:

— "Когда я начинала злиться, мне казалось, что это она внутри меня. Что я — тоже такая. Тоже могу быть холодной, грубой, молчаливой. Я боялась, что однажды сломаюсь, как она.....А ты… когда ты рядом… я не понимаю, почему ты остаёшься. Почему ты терпишь."

Ричи подошёл. Сел рядом. Обнял тебя за плечи. Долго. Молча. Потом прижал губы к твоему виску и сказал:

— "Я терплю? Неа. Я не ‘терплю’. Я люблю. Ты не она. Ты — ты. Ты можешь быть злой, громкой, тихой, странной, гениальной — любой. Но не она. Поняла?"

Ты не выдержала и разрыдалась. Сначала тихо, потом навзрыд. Он не говорил "не плачь". Он просто держал.
Плотно. Уверенно. До тех пор, пока ты не выдохлась. Пока слёзы не закончились.

Он прошептал:

— "Ты выбралась. Ты сильная. А теперь ты не одна."

Ты кивнула.
Не потому что поверила сразу. А потому что хотела начать верить.

На следующее утро ты проснулась от запаха. Сначала не поняла, что это — вроде не дым, но что-то горячее, тёплое и… очень нелогично-ароматное. В комнате пахло подгоревшим хлебом, яйцами и… шоколадом?

Ты встала, натянула его футболку поверх майки и на цыпочках вышла из спальни.

На кухне творился бардак.

На столе стояла тарелка с блинами, довольно кривыми, но явно старательно сложенными в стопку. Рядом — кружка с надписью "Ты круче, чем утка в очках", в ней — какао с маршмеллоу. А посреди всей этой импровизации — Ричи, с венчиком в волосах и мукой на носу, который пытался одновременно жарить яйца и... читать из комикса.

Он услышал твои шаги, обернулся и, даже не смутившись, выдал:

— "О, принцесса проснулась! Я приготовил завтрак. Возможно, ты потом ещё раз проголодаешься, потому что половину пришлось выкинуть, но…"
Он подошёл, сделал театральный поклон:
— "Шеф Тоузер к вашим услугам."

Ты встала рядом, посмотрела на всё это и не смогла не улыбнуться.

— "Это ты… из-за вчерашнего?"

Он пожал плечами, отворачиваясь к сковородке:

— "Может быть. А может, просто ты — моя любимая. И если я могу сделать утро чуточку лучше — значит, надо попробовать. Даже если потом весь дом пахнет подгоревшей мукой."

Ты подошла сзади, обняла его за талию, прижавшись лбом к его спине.

— "Спасибо."

Он положил свою руку на твою.

— "Всегда."

А потом обернулся, чмокнул тебя в нос и добавил:

— "Ты заслуживаешь не только заботу. Ты заслуживаешь завтрак с маршмеллоу. И, кстати, я потратил все."