Ричи Тозиер

Ричи сидел на краю дивана в твоей гостиной, ссутулившись и постукивая пальцами по колену. Он пришёл за тобой, как обычно, но ты сказала, что спустишься через минуту — и вот эта "минута" уже тянулась как-то подозрительно долго. Было слишком тихо. Даже для твоего дома.

На кухне зашуршал холодильник, и в комнату вошёл твой брат Макс, неся стакан воды. Он бросил взгляд на Ричи — долгий, будто оценивающий.

— Ждёшь её? — хмыкнул он.
— Угу. Сказала "минутку", но я так понял, это её особая единица времени, — Ричи попытался шутливо улыбнуться, но Макс не отреагировал.

Он поставил стакан на стол, потом оперся на спинку кресла, глядя в окно.

— Слушай... — начал он, не глядя на Ричи. — Ты с ней много времени проводишь, да?

— Ну… встречаемся всё-таки. Да, провожу, — кивнул Ричи, нахмурившись, не понимая, к чему ведёт разговор.

Макс кивнул медленно, затем усмехнулся — странно, сухо.

— Она странная. Всегда была. Даже в детстве. Иногда... я думал, что она не из этого мира. Будто где-то зависла, застряла.

Ричи сжал губы. Он уже напрягся.

Макс продолжал, голос его стал чуть тише:

— Наверное, всё-таки повлияло. То, что я тогда... — он замолк, словно случайно вывернул что-то из себя и теперь пытался зашить обратно.
— А ладно, забудь. Просто… будь осторожен с ней.

Ричи вскинул голову:

— Осторожен?

— Не в плохом смысле, — быстро добавил Макс. — Просто... она многое пережила. И... ну, не все раны видно. Вот и всё.

Между ними повисло напряжение.

Ричи молчал. Но внутри уже бушевало: злость, тревога и что-то вроде желания просто встать и вытащить тебя отсюда.

Он не знал, что именно произошло в детстве. Но этот обрывок — “то, что я тогда…” — засел в его голове как заноза. Он чувствовал, что это было что-то большее, чем просто «она странная».

В этот момент ты спустилась — с лёгкой улыбкой, не зная, о чём только что говорили. А Ричи встал, подошёл к тебе и обнял чуть крепче, чем обычно.

— Всё норм? — спросила ты тихо.
— Теперь да, — ответил он просто, обернувшись напоследок к твоему брату. Тот уже отвернулся.

Это было вечером, через пару дней после того разговора. Вы сидели на крыше гаража — твой с Ричи любимый «секретный» уголок. Ты жевала жвачку, болтая ногами, а Ричи крутил в руках зажигалку, щёлкая и глядя на пламя.

Он вдруг перестал щёлкать и спросил тихо:

— Эй… ты когда-нибудь говорила с братом… ну, о детстве?

Ты напряглась — этот тон ты знала. Ричи не просто болтал. Он вёл к чему-то.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Просто… — он замялся. — Когда я тогда тебя ждал, он спустился. Мы немного перекинулись словами, и он сказал странную штуку. Типа, ты «всегда была странной»... И ещё — «наверное, повлияло то, что я тогда…» — и осёкся. Даже не договорил. Будто случайно проговорился.

Ты замерла. Слова застряли в горле. Ричи смотрел на тебя, мягко, спокойно. Не давил. Он не хотел навредить — хотел понять.

Ты тихо выдохнула:

— Он всегда так делает… Бросает фразу и уходит. Чтобы в голове заело. И чтобы никто ничего не понял.

— Но ты поняла. — Ричи наклонился чуть ближе. — Ты знаешь, что он имел в виду?

Ты покачала головой, потом кивнула. Оба движения — почти одновременно.

— Да. Но… не сейчас, ладно?

— Хорошо, — сказал он, не настаивая. — Только знай, что ты можешь сказать мне всё. Всë. И я всё равно тебя выберу.

После разговора с Максом Ричи ходил с тяжёлым чувством в груди. Оно не отпускало. Что-то в тоне твоего брата, в его взгляде, в обрыванных словах — всё вонзалось занозами. Ричи начинал замечать вещи, которые раньше считал просто странными мелочами.

Он начал спрашивать Эдди. Осторожно, по-дружески:

— Слушай, ты никогда не замечал… ну, что она как будто немного зажимается, когда рядом брат?

Эдди чуть нахмурился:

— Иногда. Особенно если он за плечо тронет. Она как будто застывает. Почему?

Ричи начал собирать фрагменты. Замечал, как ты вздрагиваешь, когда Макс внезапно заходит в комнату. Как у тебя дрожат пальцы, если он долго разговаривает с тобой — не крича, даже ласково.

Он не знал, что именно случилось. Но знал одно — ты не заслуживаешь молчания.

На следующий день Ричи всё-таки пошёл к Биллу. Он не был уверен, что стоит, но если кто и поймёт — то это Билл.

Они сидели у лавки возле канала, где раньше часто собирались все вместе. Билл жевал жвачку и смотрел в воду. Ричи теребил молнию на куртке.

— Слушай, Билл... — начал он. — Я хочу спросить, только без «ты всё придумал». Ты... никогда не замечал, что Макс странно себя с ней ведёт?

Билл сразу напрягся.

— В смысле?

— В смысле... слишком близко. Он её не бьёт. Не кричит. Но вот... я однажды видел, как он убрал ей волосы за ухо. Прямо как... ну, не брат. И она вздрогнула. Словно привыкла, но ненавидит это. И когда я тогда его ждал, он сказал... «Наверное, на неё повлияло то, что в детстве я...» и замолчал.

Билл сжал кулаки.

— Я... не знал, — медленно выдавил он. — Но теперь, когда ты говоришь... да. Я тоже замечал. Иногда она будто исчезает рядом с ним. Как будто становится совсем другой. Тихой.

Ричи посмотрел на него.

— Думаешь, стоит поговорить с ней?

Билл кивнул:

— Осторожно. Но да. Ты для неё якорь. Может, ей и надо, чтобы ты был первым, кто услышит это по-настоящему.

Ричи долго колебался. Но потом просто дождался момента, когда ты вышла за хлебом — и остался в доме один с Максом.

Макс сидел за столом, пил кофе. Когда Ричи вошёл, он даже не удивился.

— Чего хотел?

Ричи сел напротив, сцепив руки.

— Просто... хочу понять. Ты правда любишь свою сестру?

Макс чуть усмехнулся.

— Странный вопрос. Конечно, люблю.

— Тогда почему она рядом с тобой будто не дышит?

Тишина.

Макс опустил взгляд. Потом тихо сказал:

— Я не знаю, что ты себе там напридумывал, но... у нас была тяжёлая семья. Я старше. Я должен был защищать. Иногда, может, перегибал. Но она всегда была особенной. Слишком особенной для этого мира.

Ричи сжал зубы:

— Ты пугаешь её. Ты делаешь так, что у неё всё внутри скручивается. Это не «перегиб».

Макс встал:

— Ты не знаешь, каково было с ней жить, когда она... смотрела сквозь тебя. Молчала неделями. Я не говорю, что я святой. Но не делай из меня монстра, парень.

Ричи смотрел, как он выходит из кухни. Его руки дрожали.

И всё же он знал: это было важно. Не для того чтобы «победить» Макса. А чтобы защитить тебя, даже если для этого пришлось бы бросить вызов твоему прошлому.

Ты сидела на крыльце у дома, укутавшись в кофту, хотя вечер был тёплым. В голове — тревожный шум, будто что-то упущено. Макс вышел из дома с чашкой и присел рядом. Молчал какое-то время, потом выдал:

— Он приходил.

Ты повернулась:

— Кто?

— Твой парень. Ричи.

Ты насторожилась, напрягшись всем телом:

— Зачем?

Макс не сразу ответил. Подумал, отпил кофе и хмыкнул.

— Спросил... почему ты при мне будто исчезаешь. Сказал, что ты будто... сжимаешься вся. Что я тебя пугаю.

Ты замерла. Сердце упало в живот.

— ...И что ты ему сказал?

— Сначала хотел наорать. Потом понял — не могу. Потому что он не врёт. Ты и правда иногда будто не ты. И, наверное, это моя вина. Я тогда... — Макс затерянно провёл рукой по лицу. — Когда мы остались одни, я сам был сломан. Я хотел, чтобы ты была "в порядке", как будто силой можно вернуть тебе свет в глазах. Наверное, перегибал. Да что там — точно перегибал.

Ты посмотрела в землю. Хотелось уйти, исчезнуть, спрятаться в тени, где никто не тронет. Но Макс говорил дальше:

— Он не кричал. Не угрожал. Просто... сказал, что не хочет, чтобы ты снова гасла. И я понял, что он, чёрт возьми, любит тебя. Любит не на словах, а так, что готов меня в землю втоптать, если будет нужно.

Ты сжала край кофты в пальцах. Слёзы начали подступать к глазам, но ты быстро вытерла их рукавом.

— Он не рассказывал?

Макс покачал головой:

— Нет. Думаю, он хотел, чтобы ты узнала это сама. Если захочешь.

Ты кивнула. А потом поднялась и пошла к Ричи. Он сидел в своей комнате, разбирал старые кассеты.

Ты вошла, он поднял глаза — и сразу понял, что ты всё знаешь.

— Он рассказал, да?

Ты просто молча подошла и обняла его.

— Спасибо, что не молчал, — прошептала ты. — И спасибо, что не сделал это моим грузом.

Ричи прижал тебя крепко, но мягко, как всегда. Как будто защищал не тело — а душу.