Не отпускай (со Стэном)
Канализация была влажной, гулкой и мертвой. Вы шли по знакомым коридорам — туда, где всё началось. Туда, где ОНО держало Беверли.
Стэн пошёл вперёд с фонариком, как всегда тихий, сжав челюсти.
Он сказал, что нормально себя чувствует.
Он врал.
Вы потеряли его из виду буквально на полминуты. В ответ — жуткий визг. Не человеческий.
Ты побежала первой, за тобой — Ричи, Билл и Эдди. Свет метался по стенам, камни под ногами скользили, дыхание сбивалось.
Стэн был на полу.
На нём — та самая женщина из его кошмаров: лицо в тени, огромная улыбка, мерзкая серая кожа. Она нависала над ним и… кусала его за щёку. Он кричал, отбивался — и наконец, когда вы налетели, она исчезла в воздухе, как будто её и не было.
Стэн лежал на боку, весь в слезах и дрожи, закрыв лицо ладонями. Он кричал, как будто из него вырывали душу.
Ты подбежала к нему, опустилась на колени и сразу схватила его за руку:
— «СТЭН! Это мы! Это я! Всё, ты в безопасности, ты с нами!»
Он дышал рывками, тело билось в судорогах. Его пальцы сжали твою руку до боли, как будто ты была якорем, за который он цеплялся, чтобы не упасть обратно во мрак.
Ричи стоял рядом, белый как стена. Он смотрел на вас, не моргая. И впервые — не шутил. Он просто прошептал:
— «Чёрт…»
Билл тоже стоял чуть поодаль, прижав руку к груди, будто его сердце не выдержит. Эдди молча подошёл и сел рядом, касаясь плеча Стэна.
Вы ждали. Просто ждали, пока он дышит. Пока снова вернётся в себя.
И когда вы пошли дальше — ты не отпустила его руку. Не на минуту. Даже когда шли по узким проходам, даже когда твоя рука онемела — ты держала.
Стэн не говорил ни слова. Но каждый раз, когда твои пальцы немного шевелились — он тоже сжимал сильнее. Молча. И только однажды, на повороте, он прошептал:
— «Спасибо. Не оставляй.»
Ты ответила:
— «Никогда.»
Что чувствовал Стэн:
Он чувствовал себя… разрушенным. Сломанным. Уязвимым до дна. Ему казалось, что его страхи — это слабость, за которую его осудят.
Но в твоей руке он ощущал не жалость. Не контроль. А поддержку. Мягкую, но прочную. И это вызывало слёзы. Тихие, незаметные.
Что чувствовал Ричи:
Ричи вёл себя молча весь остаток пути. Он не устраивал дурацких выходок, не отпускал подколы. Он просто... шёл позади и смотрел на вашу сцепленную ладонь.
Не с ревностью. Нет. А с чем-то другим.
Он понял: у всех из них свои страхи. Но боль не сравнивается, она просто разная. И ты — тот человек, кто знает, как её держать в своей ладони, чтобы она не сожгла всё внутри.
Позже он прошептал тебе, уже в тишине, обняв за плечи:
— «Ты чертовски сильная. А если хоть раз подумаешь, что нет — я ударю тебя подушкой. Самой мягкой. Но много раз.»
Ты рассмеялась сквозь усталость.
И пошла дальше. С их страхами. Со своей болью. Но не одна