Состояние злобы, отчаянья
Ты была как огонь, пылающий в замкнутой комнате. Громкий выдох, сжатые зубы, бешеный взгляд, а в груди - такой ком, будто ты не могла дышать. Руки дрожали. Ты металась по комнате, и, в какой-то момент, со злостью ударила себя по ноге - раз, два, сильнее, чтобы выбить, заткнуть эту боль.
Резкий всхлип. Боль резанула острее, чем ты ожидала, но это только взбесило тебя ещё сильнее. Ты упала на пол и продолжила, будто хотела наказать своё собственное тело за то, что оно живёт, пока внутри - только крик.
Дверь сзади приоткрылась.
- "Эй... Ты дома?"
Голос Ричи. Лёгкий, как всегда. Но он замолчал, как только увидел тебя.
Ты вскинула голову, глаза полные бешенства и боли.
- "Не подходи. Уйди. Я серьёзно."
Он остался в дверях. Глаза расширились - он заметил, что ты держишься за ногу, сжав кулак до синяка.
- "Что ты сделала...?"
- "Ничего! Уходи, Ричи, ты мне сейчас не нужен! Никто мне не нужен!" - голос срывался, хрипел от слёз, но был острым, как стекло.
Он сделал шаг, но ты вжалась в угол комнаты, будто от одного его приближения было больнее, чем от всего остального.
- "Я не хочу, чтобы ты меня видел такой! Отойди, блядь!"
Он остановился. Руки поднял ладонями вперёд - как будто доказывал: я не враг.
Голос его стал тише, спокойнее, но с той же дрожью, что звучала в тебе:
- "Окей. Хорошо. Я не буду к тебе подходить. Но я не уйду. Я сяду здесь. Не касаюсь. Не лезу. Просто... буду."
Ты дышала тяжело, судорожно, сквозь слёзы и страх. На полу, в углу, как будто хотела исчезнуть. Но он сел. Прямо у двери, скрестив ноги.
- "Ты не должна быть сильной. Не сейчас. Можешь ненавидеть весь мир. Меня тоже. Просто знай - я здесь. Пока ты не захочешь, чтобы я ушёл по-настоящему."
Ты отвернулась. Слёзы текли без остановки. Ты прижала руки к голове, сжавшись как можно меньше. Ричи не двигался, только изредка шептал:
- "Ты не одна. Даже если всё внутри орёт, что одна - ты не одна. Я с тобой. Пусть даже из-за дверного проёма."
И в этом напряжённом, страшном, глухом молчании... ты начала дышать чуть ровнее. Не потому что стало легче - а потому что кто-то остался, несмотря на всё.
Вот продолжение этой сцены - бережное, спокойное, с мягкой заботой. Ни капли давления. Только тёплое присутствие и честные чувства.
Прошло, может, десять минут. А может, целая вечность.
Ты сидела на полу, спрятавшись в угол. Слёзы утихли, но сердце всё ещё билось рвано. Гнев начал оседать... как пыль после урагана. Вместо него осталась только боль - тупая, тяжёлая, тянущая изнутри.
Ты медленно подняла голову. Он всё ещё сидел у двери, не шелохнувшись. Пальцы вцеплены в ткань джинс. Щёки чуть порозовели от стыда, но взгляд - твёрдый. Не жалостливый. Человеческий.
Ты тихо прошептала:
- "Я... кажется, сильно ударила себя. Болит..."
Он не пошевелился. Только спросил, очень спокойно:
- "Могу подойти?"
Ты кивнула.
Он медленно встал, подошёл, опустился перед тобой на колени. Осторожно - как будто боялся, что ты снова исчезнешь - протянул руку к твоей ноге.
- "Можно потрогать?"
Ты снова кивнула. Тихо. Почти стыдливо. Он аккуратно закатал штанину, посмотрел. Лёгкий отёк, возможно синяк. Кожа уже краснела.
- "Просто... я злилась. И не знала, куда деть это всё. Я будто не могу ни на кого орать, кроме себя."
Ричи молча достал из кармана носовой платок и начал мягко обтирать тебе ногу, осторожно. Потом встал, вернулся с аптечкой (ты не заметила, когда он её взял), сбегал за холодной банкой из холодильника и приложил к месту удара.
- "Ты имеешь право быть в бешенстве. На всех. Но ты не должна драться с самой собой. Это нечестно. Я бы побил всех, кто обидел тебя... если бы ты мне позволила."
Ты усмехнулась сквозь слёзы.
- "Ты бы ударил мою маму?"
Он задумался.
- "Может, просто облил бы её кетчупом. Хотя бы для начала."
Ты тихо засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.
Он обнял тебя за плечи, не сжимая. Просто был рядом.
- "Я здесь. Сколько нужно. Даже если ты орёшь. Даже если ты молчишь. Даже если ненавидишь весь мир."
- "А если я опять сорвусь?"
- "Сорвись. Только не одна."
И в этой комнате, где только что было невыносимо темно... стало чуть легче. Потому что ты была не одна. И потому что он выбрал остаться, даже когда ты прогоняла.