31.1
перед прочтением не забудьте поставить звёздочку!
stepnoymindal — в тг канале уже анонсирована третья работа в фд ЧВ, которая начнёт выходить вскоре после завершения "осадка" ;)
Мигающие огни аварийки действовали на нервы, пока Киса шагал туда-сюда возле вставшей на обочине машины. Крупные капли хлестали по дороге, шумно разбивались о капот и противно стекали по лицу, заставляя липнуть ко лбу волосы.
— Кис, ты меня только сильнее бесишь, — недовольно бросил Лёха, до этого матерившийся себе под нос и не поднимавший головы.
— Да а чё мне ещё, сука, делать?! — заорал тот, пнув по колесу газели и продолжая мелькать перед глазами напарника.
— Сесть в машину, блять, пока ты ещё и это колесо не разъебал, — Лёша всё ещё старался говорить спокойно, но раздражение в воздухе висело почти ощутимо.
Ваня понимал, что ещё немного — и итак железное терпение меняющего спущенное колесо Лёхи лопнет. Добивался Киса вообще не этого; но и просто сидеть в машине не мог. Беспокойство перерастало в настоящую панику, и попытки занять себя хоть чем-то не помогали.
— Как можно было проколоть два колеса за поездку, блять? — взвыл Киса, продолжая мерить шагами участок дороги, но теперь уже за спиной друга, чтобы не попадаться ему на глаза.
— Таковы дороги родного Крыма, — наконец открутив прикипевшие болты, выдохнул тот. — Ты бы радовался, что граница позади и всё, вроде как, норм. Я вот лично пересрался на ней, что до сих пор трясёт.
— Не могу я радоваться, Лёх, хоть и пытаюсь, — откидывая мокрые кудри с лица, почти прорычал Кислов. — Я застрял тут, связи нет, дождь этот ебучий — а она там одна, хуй знает, чё произошло. Я боюсь пиздец, что мать её всё, откинулась — а я даже дозвониться не могу. И батя, блять, объясняет охуенно — «Лика у нас дома, у неё разбился телефон, возвращайся скорее, с ней что-то не так»! Вот чё за «что-то»?
— Кис, я тебя понимаю как парень — я бы тоже с ума сходил на твоём месте. А как напарник ещё раз говорю — то, что ты орёшь мне под руку, только отвлекает. А теперь слушай комбо из ролей: лови попутку и езжай к ней. — на миг обернувшись и подняв глаза на напарника, чтобы тот не сомневался в серьёзности сказанного, вздохнул Лёша.
— Чё, реально? — всё равно не поверил Киса. — А Шакира там, все дела? Не сольёшь ему, что я... как он там пиздит вечно? — пощёлкал пальцам, — Свои проблемы не решил до рейса, во?
— Кис, ты долбоёб или чё? — откинув гаечный ключ, откровенно зло выругался тот. — Я на крысу похож? Мы запаску уже поставили, второй нет — это докатка (прим. авт. — временное запасное колесо, меньше и заметно уже обычного колеса). На ней, ещё и с дождём, будем тащиться как черепаха. Ты доведёшь за это время и себя, и меня тем более.
— Не похож, — поморщившись и потерев пальцами переносицу, намного тише ответил Ваня, помолчав. — Это у меня психотравма. Дружил одиннадцать лет с одним, а он крысой и оказался. Теперь всех, нахуй, подозреваю. Сорри, лады? Не в твой огород камушки-хуямушки. Просто...
— У всех были хуёвые друзья, братан, — поднявшись, чтобы вытащить колесо из багажника, Лёха хлопнул по плечу явно смущённого Кислова — и видел его таким, наверное, второй раз в жизни. Первый был, когда его — на тот момент — бывшая пришла в бар отчитывать его. — Обиженкой на всю жизнь не становись теперь. И пиздуй к Лике своей, если машина появится.
— Не стану твоими стараниями, — закатил глаза, но ухмыльнулся Кислов, приобняв напарника и хлопнув по плечу в ответ. — Спасибо, Лёх. Правда от души.
— Бухнём потом с тобой, отметим, что молодость закончится не в тюрячке — расскажешь про свою крысу, — тоже усмехнулся тот. — Ну и на связи будь, разгружать в баре я один это не буду, — хмыкнул он, кивнув на газель, что была забита контрабандным алкоголем.
— Разумеется, бля, я не настолько дебил, — буркнул Киса, вглядываясь в стену дождя — вдалеке, вроде бы, сверкали фары. — Пожелай удачи, чтобы этот в нашу дыру ехал, — выбегая поближе к середине дороги, чтобы водитель точно заметил, Киса принялся голосовать под пожелания Лёхи.
В то, что на границе их действительно пропустили почти без заминок, Киса всё ещё не мог поверить. С одной стороны, причин не доверять Шакирову и правда не было — паранойю создали и усиливали скорее постоянные переносы этого рейса, а не сотрудничество с Русланом в целом. С другой стороны, Киса слишком давно вертелся в незаконных схемах — и знал, что если начинает пахнуть жареным, каждый моментально становится сам за себя. Гендос в своё время ведь тоже доверял Сырому — и что с ним, а главное — с Викой, Ваня так и не имел понятия; ясно только, что ничего хорошего. Но Шакиров, видимо, знал, что делает, и имел надёжные связи помимо партнёра на другом конце схемы. Или же просто не хотел брать во внимание масштаб рисков, что в их кругах тоже явление распространённое.
Мысленно благодаря всё, что только возможно за невероятное везение — машина остановилась и ехала в Феодосию, — Киса запрыгнул на заднее сидение, неловко поблагодарив возрастную семейную пару. После короткого диалога от денег, которые хотел перевести Киса, те отказались, и дальнейшая поездка прошла в тишине, разбавляемой тихо играющим радио. Музыка эта до одури раздражала, давя на воспалённый мозг — а тот красной строкой транслировал глупый стыд за то, что он сидит в салоне в мокрой напрочь одежде.
В голове с бешеной скоростью крутились мысли о Лике. Связь на телефоне появилась, и парень зачем-то всё же набрал её номер — словно надеясь, что её телефон внезапно мог воскреснуть. Чего, конечно, не случилось.
Киса был бы сильно благодарен, даже если бы его высадили на повороте трассы — потому что там поймать попутку уже не проблема, учитывая, сколько людей мотается между Феодосией и Коктебелем. Но его довезли прямо до посёлка — пожалев, что у него нет налички, чтобы сунуть водителю, тот ещё раз поблагодарил, выходя из машины под так и не утихающий дождь.
Со всех ног бросившись к своему дому, Кислов несколько раз поскользнулся на слякоти — и, матерясь, вскоре всё-таки оказался у родной пятиэтажки. Подняв глаза на окно своей комнаты тот увидел, что оно открыто — но Вишнёвой на подоконнике не было, и, пытаясь утихомирить сбитое от бега дыхание, Киса рванул дверь подъезда, впервые так радуясь неработающему уже больше недели домофону.
Затхлый воздух подъезда резал и без того саднящее горло, пока Киса бежал по лестнице до третьего этажа. Мокрая от дождя одежда противно липла к телу — пока бежал сюда, Киса не ощущал ни тяжести в ногах, но вообще усталости; а сейчас они навалились так резко, что на пару секунд даже в глазах потемнело. Вцепившись в перила, Киса чувствовал, как бешено бьётся сердце в ушах — но заставил себя преодолеть последний лестничный проём и на нервах несколько раз позвонил в дверной звонок.
За дверью стояла тишина — по крайней мере, сколько не прислушивался Ваня, не заметил даже шороха. Дверь не открывалась слишком долго, и вопреки уже и так нарушенной привычке не звонить больше одного раза, чтобы не пугать Лику, Киса потянулся к звонку снова — но замок наконец щёлкнул.
Спустя секунду Вишня вцепилась в Кису так сильно, что у того на мгновение перехватило дыхание — но руки моментально инстинктивно обвили талию девушки. Ваня легонько подтолкнул её внутрь квартиры, захлопнув за собой дверь — и обнял крепче, зарывшись носом в волнистые волосы.
— Ваня... — всхлипывала Лика, не отрываясь на ни миллиметр, совершенно не обращая внимания на его мокрую одежду и падающие с волос капли. — Я так боялась, что ты не вернёшься, ты не представляешь...
— Представляю, котёнок. Я тоже боялся, — хриплым после бега голосом отозвался Киса, гладя её по спине. — Пиздецки боялся, что обещал, а не выполню.
— Это же правда был последний раз? Ты больше не уедешь?.. — Киса чувствовал мелкую дрожь по её телу, и из головы вылетели даже мысли о словах отца — и все страхи, которые рвали душу по пути сюда.
— Последний, котёнок, последний. Хватит, блять. Никуда больше не денусь, — продолжал успокаивать парень, поцеловав её в макушку. — Отлипай, замёрзнешь.
Девушка нехотя отстранилась, взглянув в глаза — и Кису словно током прошибло. Мокрая холодная одежда отошла на второй план, и парень на секунду замер, неловко потянувшись рукой и легонько взяв за подбородок, аккуратно поворачивая её лицо в сторону. осознание пришло далеко не сразу.
Тёмные локоны прикрывали синяк лишь на половину — скула опухла, а кожа натянулась. Сине-бордовое пятно расплывалось по кости, но не поднималось до глаза — просто заостряя и так залёгшие под ресницами тени от постоянно стресса. Киса убрал её волосы за ухо, не касаясь кожи — но Лика всё равно дёрнулась, боясь боли.
— Сука... — прошипел Ваня, резко отойдя от девушки и сделав пару шагов, но под взглядом зелёных глаз сразу вернулся на прежнее место, несильно сжав её тонкое плечо: — Это этот уёбок сделал? Вишнёв?
Лика кивнула, опустил взгляд, и тихо сказала:
— Он любовницу свою домой притащил и... про нас с тобой тоже узнал, — голос сорвался на хрип, и оба одновременно двинулись навстречу, снова сжимая друг друга в объятиях — разве что Киса теперь до безумия боялся причинить боль неосторожным движением.
— Я его по стенке, нахуй, размажу, — сквозь зубы бросил Киса, гладя Лику по спине — но та моментально отпрянула, вцепившись в его руку:
— Ваня, нет, — выдохнула она с такой паникой в глазах, что Киса еле заставил себя свои не отводить. — Не трогай его, я прошу тебя. Ты не осознаёшь, насколько он мудак — он подставит, найдёт свидетелей, он реально посадит тебя...
— Всё, котёнок, всё, — снова прижав уже рыдающую Вишнёву к себе, мягко заговорил он. — Ляпнул, не подумав — ничё нового. Не трону, обещаю, — мягко отстранив от себя девушку, он добавил: — Ставь чайник. Я переоденусь, и ты мне всё подробно расскажешь, м?
Та еле заметно кивнула, нехотя отпустив переплетённые пальцы, и прошла на кухню. Чайник не успел закипеть, когда к Лике, смотрящей на серый двор, где так и не закончился дождь, со спины подошёл Ваня, сразу же обвив руками талию.
— У меня всё из головы вылетело, когда я тебя увидела, — тихо сказала девушка, накрыв его руки своими. — И мудак этот, и любовница его, и всё прочее. Главное, что ты рядом.
Киса носом провёл по шее — справа, чтобы ненароком не задеть ушибленную левую скулу, — но Вишня, тихо позвав по имени, повернулась:
— Я сегодня окончательно поняла, что я не справлюсь без тебя, Кис. Просто, блять, не смогу... — голос дрогнул, и Киса снова осторожно прижал её к себе.
— Больше на шаг не отойду, как обещал, помнишь? — постарался усмехнуться он, но сердце сжималось от боли и, главное, вины. — Прости меня, котёнок. За то, что рядом не оказался, когда был больше всего нужен. Что не защитил от этого уёбка...
— Не надо, Вань, — мягко прервала Лика. — Ты бы не смог, даже если бы был здесь. Я бы точно не потащила тебя домой, зная, что он там. А дальше... мы зацепились слово за слово, и всё в секунду произошло...
— Садись и рассказывай всё по порядку, — выдохнул Киса, хоть вина от её слов никуда и не делась.
Ваня налил чай, ставя чашки на стол и вытаскивая из холодильника всё, что могло бы сойти за обед, который не нужно готовить; Вишня медленно пересказывала события сегодняшнего дня, стараясь не разрыдаться, хоть её ком в горле и слышался так отчётливо, что Ваня до скрипа сжимал зубы. Когда она закончила, он, помолчав пару секунд и смотря в окно, выругался:
— Он ещё хлеще, сука, чем я о нём думал. Отхуярить бы его... — Вишнёва снова сразу же подняла испуганный взгляд, и Киса поспешил добавить: — Я не буду, Лик, правда. Просто руки, блять, чешутся. Но если он меня с нихуя на пятнадцать суток закрыл зимой, щас я так легко не отделаюсь. Не волнуйся об этом, ладно, котёночек? Я осознаю, что рядом с тобой от меня пользы больше. Особенно после того, как я последние дни только и представлял, что сяду в тюрягу, а ты останешься. Никогда, сука, не думал, что умею так себя накручивать: а тут боялся до усрачки просто, — в его голосе не было нотки ни веселья, ни привычной бравады; и слышать это даже самому Кисе было странно. Не говоря о Лике, снова накрывшей его руку своей и поглаживающей костяшки со старыми шрамами.
— У вас сегодня нормально всё прошло? — вдруг опомнилась та, и через секунду встала, когда Киса, не настаивая, потянул её на себя.
К еде и остывшим остаткам чая уже никто не прикасался, хоть Ваня и с явным облегчением заметил, что немного Вишня всё-таки поела: и момент сейчас был не тот, чтобы заставлять её доедать. Она и так старалась, и Кису на части разрывало от боли и любви к ней одновременно. Его пиздецки сильная девочка, ни на грамм не похожая ни на одного из своих никчёмных родителей.
Привычно подхватив Вишню под бёдра, чувствуя, как она сразу обняла за шею, Киса прошёл в свою комнату, мягко опустив её на раздвинутый диван и садясь рядом, спиной опираясь на стену. Лика прильнула максимально близко, обнимая за торс кладя голову на грудь — Ваня обнял в ответ, гладя по плечам. В голове ещё совсем живым стояло воспоминание, когда они так же обнимались на базе недавно — когда она согласилась ночевать у него, когда он рассказал ей об отце в рехабе; только сейчас они поменялись местами, и в близком человеке рядом куда сильнее нуждалась она.
— Ты не ответил, — вслушиваясь в спокойное биение сердца Кисы, напомнила Вишня.
— Задумался, котёнок, — Киса мягко расчесывал пальцами её пряди, наслаждаясь её близостью и теплом — и тем, как в его руках она успокоилась и затихла. Мелкая дрожь по её телу ушла, и дыхание тоже стало ровным. — Всё нормально. Только недалеко здесь колесо проткнули, Лёха остался менять — когда он сюда притащится, я в бар схожу, алкашку разгрузить, и на этом точно всё.
— А ты как приехал? — все движения Лики теперь были скованными — Киса по своему опыту понимал, почему, и оттого сердце при виде её синяка ныло сильнее. Лика, не разрывая объятий, подняла голову, смотря в глаза и ожидая ответа.
— На попутке, — положив руку на её шею, отозвался он.
— В такую погоду на трассе машины ловил?..
— Да поебать мне на погоду, если меня ты ждёшь, Лик, — карие глаза не отрывались от зелёных. — Ты ещё не поняла, что ли?
Киса осторожно наклонился, прижавшись лбом к лбу девушки и невесомо коснулся её губ, чтобы не причинить боли. Настоящим поцелуем это было не назвать, но то, как она дрогнула, но не отстранилась, заставило сердце болезненно сжаться. Потеревшись кончиком носа о его нос, Лика снова легла на его грудь, прикрыв глаза и вдыхая родной запах.
— Когда на границе всё проверили, мы с Лёхой уже в машину садимся, — внезапно заговорил Киса, снова гладя её по спине. — И тут пограничник один такой «пацаны, стоять!». Я надеялся, он не нам — а он как рванёт, блять, в нашу сторону. Мы с Лёхой переглянулись, оба обосрались в секунду просто. Я подумал, что ну всё, пиздец. Типа щас проверять начнут и приехали, короче.
Лика напряглась, сильнее сжав Кису в объятиях и уткнувшись лицом в шею — то ли прячась, то ли наоборот пытаясь защитить, словно сама была там и отдавать его не собиралась. Киса говорил хрипло и медленно — и рассказывать явно не хотел, но продолжил:
— А он говорит: «Дайте сигаретку, ребят. Свои промокли». Я думаю, блять, он прикалывается щас или чё. Я ему всю пачку, нахуй, отдал, лишь бы он не заметил, как у меня руки трясутся. Он ещё сто раз спасибо сказал, пока Лёха там херню какую-то нёс — «хорошей службы», все дела. И всё. Мы сели и уехали. Но я максимально понял, короче, чё значит «вся жизнь перед глазами пронеслась». И самое хорошее в этой жизни — походу ты, Лик. Потому что я ни о чём кроме тебя даже близко не думал там.
— Меня когда отец ударил, я еле-еле на ноги поднялась — держусь за тумбочку, он рядом стоит, будто ещё раз пизданёт, — тихо начала Лика. — А я думаю не об этом, не что у меня лицо разбито, а что ты меня на этой тумбочке целовал, когда маску пришёл отдать.
— Ненавижу этого чмошника, сука, — выплюнул Ваня, уткнувшись лицом в её макушку. — И себя тоже, блять, что допустил всё это.
— А я люблю тебя, — так же тихо в его шею сказала девушка, слыша в ответ такие же слова. — Получается, моё желание сбылось. Которое я на звездопаде загадывала.
— А моё нет ещё, — признался Киса, и Вишня подняла голову, вопросительно смотря на парня. — Я загадывал уехать отсюда с тобой.
— Я все деньги, которые ты мне дал, положила на карту. Было какое-то предчувствие пиздеца, что ли, что я не хотела их дома держать. Карта у меня с собой, так что хотя бы это папаша не испортит, — слабо улыбнулась брюнетка.
— Умница, котёнок, — Киса поцеловал её в нос. — А с телефоном чё в итоге? Дай глянуть.
Лика оторвалась, взяв валяющийся на полу у дивана телефон и протянув Ване. Тот повертел в руках устройство с покрытым густой паутиной трещин экраном — и откинул обратно, снова пряча в объятиях хрупкое тело Вишни.
— Придумаем что-то завтра. Мой пока возьмёшь, если чё, симку переставишь.
Девушка кивнула, целуя его шею — еле слышно касаясь губами, но Киса мягко отстранил её:
— Не надо, малыш. Мне сто раз ебало разбивали — я же знаю, что тебе даже разговаривать больно, не то что ещё чё-то, — Лика опустила глаза, но телефон Кисы завибрировал, и тот поверх плеча Лики посмотрел на экран: — Лёха подъезжает, мне в бар надо. Это недолго, но если хочешь, пошли со мной? Мы разгрузим, ты посидишь, заберём деньги у Шакиры и пойдём.
Лика покачала головой:
— Нет, Вань. С таким лицом...
— Зайдём в аптеку, маску медицинскую купим, — предложил Киса, гладя по плечам. — Всё не так страшно, как ты думаешь. Под волосами не видно почти — а через дня три уже желтеть будет. Я тебе куплю мазь, который заебись рассасывает всё.
— Все будут думать, что это ты меня ударил, — с горечью ответила девушка, прижавшись к его плечу.
— Похуй вообще, чё кто будет думать. Меня только твои мысли колышут, — Киса отстранился, смотря в глаза: — Котёнок, ты же знаешь, что я бы тебя пальцем не тронул? Никогда, блять.
— Знаю, Вань, конечно знаю, — выдохнула она. — Я буду тебя дома ждать. Так лучше будет для всех. Может, у меня паранойя, но если отец увидит нас вместе, может привязаться, пойти в бар... Вряд ли, конечно — ему, скорее всего, похуй: раз я ушла, квартира свободная. Но не надо рисковать. И ты будь осторожнее, ладно? — Лика положила руку на его скулу, и он сразу прижался к ней щекой.
— Буду. Снова трезво мыслишь, котёнок. Тогда отдохни, я как можно скорее вернусь, — ещё раз поцеловав в макушку, Киса встал, печатая сообщение Лёхе и вручил телефон Лике, бросив, чтобы она звонила напарнику, если вдруг что.
Закрыв дверь за парнем, Лика вернулась к окну, смотря, как к выходу со двора подъехала газель, явно дожидаясь Ваню. Возле подъезда тот поднял взгляд на окна своей квартиры — и, увидев в них Лику, усмехнулся, подмигнув. Та неловко помахала рукой, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Время без него тянулось медленно — в квартиру из открытых окон проникал свежий прохладный воздух после дождя, и, накинув толстовку Кисы, Лика сидела на кухне, бессмысленно листая каналы на телевизоре. Телефон Кисы, лежащий рядом — сим-карту девушка не стала менять без него, — несколько раз звенел уведомлениями — Лика смотрела их с экрана блокировки, но одно всё-таки заставило шумно выдохнуть и прикрыть глаза на пару секунд.
Антон спрашивал у Вани, всё ли в порядке с ней. На контрасте с собственным отцом — Лика могла бы поспорить, что он даже ни разу не позвонил ей, — внутри всё сжалось. Абсолютно чужой даже не то что ей, но и Кисе в какой-то степени, человек, искренне за неё переживал. Лика ввела пароль, сомневаясь, что верно помнит рисунок — но телефон разблокировался.
Мысли в голове вертелись мрачные настолько, что всё ещё затянутое чёрными тучами небо даже близко не стояло с ними по серости. Тишину разрушил звонок в дверь — только теперь уже спокойный, короткий и одиночный. Родной.
Лика вылетела в коридор, глянув в глазок — на площадке стоял Киса. Только войдя в квартиру, парень протянул ей небольшую коробку с кривоватым бантом из ленты — Лика взяла ту быстрее, чем успела осознать происходящее.
— Ты же такой вроде хотела? — замявшись, спросил Киса, даже не разувшись. — Вы с Риткой в горах обсуждали. Она про айфон пиздела, а ты про этот, — неуверенно кивнул на телефон в руках Вишни он.
— Такой... — пробормотала Лика, всё ещё не веря глазам. — Зачем, Вань?.. Мой, наверное, можно починить...
— Котёнок, твой папаша нихуя не пушинка. Там ремонт будет стоить, как половина нового. Ещё и запчастей явно нет, это придётся ждать, пока их в наш Залупинск привезут — и ради чего подвиги?
— Спасибо, мой хороший, — отойдя от шока, резко обняла Кису Лика, не выпуская коробку из одной руки, второй вцепившись в его худи. — Не только за телефон. Вообще за всё, — прошептала в его шею девушка, даже не глядя чувствуя, что он улыбается.
— Ещё вот, — Киса достал из кармана тюбик мази от синяков и сложенный в несколько раз лист бумаги — и, развернув, протянул Лике. — Заявление на увольнение. Шакира подписал. Мы с Лёхой ещё две недели будем работать, канеш, как положено — пока новых найдут, пока они научатся, но всё. Просто на баре, никакой контрабанды, никаких левых схем. Может, если придут не совсем дебилы, даже пораньше свалим.
— Я люблю тебя, — чувствуя подступающий к горлу ком, снова обняла его Лика. — Безумно люблю, слышишь?
— Не глухой, слышу, конечно, — хмыкнул тот, прижавшись щекой к её макушке, но Лика даже не обратила внимание на его подколы, прижавшись сильнее.
Через минут сорок Киса сидел на кровати, лениво наигрывая какой-то мотив на гитаре — Лика сомневалась в существовании этой мелодии, хотя сыграть его попросила именно она. Девушка просто лежала головой на его коленях, почти не соображая смотря в экран нового телефона и скорее машинально устанавливая самые нужные приложения и восстанавливая аккаунты в них.
— Вань, я забыла сказать. Я Антону ответила от твоего имени. Он писал, волновался, — тихо начала она, подняв взгляд. Киса продолжал перебирать струны, не поднимая глаз.
— Я видел, правильно сделала. Хотя я думал, найду сообщения поинтереснее, — нагло ухмыльнулся он, всё-таки отложив гитару и ласково запустив пальцы в волосы Лики. — Не Антохе, разумеется. В каких-нибудь там чатах из архива...
— Довыёбываешься, что будешь показывать каждый и писать им сообщения под диктовку, — фыркнула та, откинув свой телефон.
— Шутка, котёнок. В архиве пусто. Я сказал всем писать на почту маил ру, чтобы ты точно не спалила, — усмешка стала ещё шире, но Вишня, закинув руку, хлопнула по его бедру ладонью.
Ваня засмеялся, вернувшись к гитаре — но спустя какое-то время Лика снова заговорила:
— Я решила сегодня, что на похоронах мамы будет последний раз, когда отец меня увидит, — взгляд зелёных глаз стал пустым настолько, что Киса замер, не сразу найдя, что ответить.
— Я не буду отговаривать. Ему бы вообще пулю в лоб всадить и на дно к рыбкам отправить. Жаль, сука, методы устарели, — зло проговорил он, окончательно убрав гитару, и взял обе руки Вишни в свои, переплетая пальцы и несильно сжимая те.
— Даже не знаю, была ли бы я против этого, — вздохнула Лика.
— Не думай об этом уёбке, — попросил Киса, говоря так мягко, как только мог. — Думай о том, что скоро постоянно будем вместе вот так вечера проводить. В нормальном городе, вдали от всех долбоёбов и этого болота.
— Я за Снежинку переживаю, — призналась Лика дрогнувшим голосом. — Я уеду, в съёмную квартиру нельзя с животными, а он... он на неё внимания не обращал особо никогда. Как я её оставлю тут с ним?..
— Антохе советовали завести кошку или собаку. Типа они стресс уменьшают, успокаивают. На собаку мать не согласится точно, а Снежинку можем им и впарить, — чуть подумав, предложил Ваня. — Шакира на радостях сегодня денег заплатил больше, чем должен был — типа премия. Снимем квартиру, внесём денег сразу за несколько месяцев — может, и уломаем хозяина на кота. Она же не ёбнутая у тебя, обои не дерёт, — продолжал убеждать он. — Короче, придумаем чё-нибудь, м?
Лика кивнула, даже улыбнувшись — но улыбка быстро ушла, когда она тихо сказала:
— Я боюсь, что мама... до начала учебного года... не умрёт, — Вишня поднялась с колен Вани, прикрыв лицо руками.
Кислов обнял её, притянув к себе, и прикусил себя за язык — потому что с того чуть не сорвалось донельзя уверенное и оптимистичное «умрёт!». Впрочем, Киса действительно был в этом уверен — практически тёщу он не видел, но, судя по рассказам Лики, осталось ей действительно совсем недолго.
— Котёнок, ещё даже не август. Я понимаю, какой пиздец впереди и представляю, чё ты чувствуешь. Примерно, конечно, потому что я нихуя не психолог, как Мел вон. Но я буду с тобой в любом пиздеце, поняла меня? Теперь окончательно и бесповоротно буду, без хуйни, без угрозы видеть Капитана Залупу чаще, чем тебя.
Лика в ответ только снова шептала о любви — осторожно целуя, хоть Киса и старался из последних сил не отвечать ей. Безуспешно.
Девушка вскоре уснула, отвернувшись лицом к стене и уткнувшись носом в подушку, пока Ваня обнимал её со спины и гладил по талии под тонкой футболкой. Киса про себя проклинал её отца и свою беспомощность — хоть скорее стоило бы профессию Вишнёва и его же знание, что всё для него останется безнаказанным.
Отогнав эти мысли и осторожно отпустив Лику, убедившись, что та спит, Киса вытащил телефон, проверяя теперь единственный волнующий его чат — но Гена со вчера так и не ответил, хоть ещё десяток новых Кисиных сообщений были снова прочитаны.
♫ KEER, Thom Flay — Автостопом