Создана быть одной

Вероника стояла у двери уже несколько минут. Внутри была абсолютная тишина, казалось, что за дверью не было никакой жизни, но она знала, что ее мать была дома. Проходя по двору, она заметила ее машину, припаркованную на обычном месте. Скорее всего ее мать, как обычно сильно устала на работе и отдыхала у себя в комнате, лишний раз не вставая с кровати.

Девушка думала о том, что в ее жизни не было никого с кем отношения были бы такими сложными и неоднозначными и не поняла, почему все было именно так, ведь эта женщина была человеком, что вырастила ее и воспитала. А как же Марк? С Марком все было просто. Вероника безумно любила его, а он просто был готов принять ее чувства и позволял быть рядом, потому что быть с кем-то порой лучше, чем быть одному. Особенно если этот кто-то любит тебя без каких-либо задних мыслей. Но с матерью все было куда сложнее. Она вырастила ее, беспокоилась о ней. Просто в своем стиле. И пусть она причинила ей много боли, за которую Вероника все еще не могла ее простить, это не отменяло того факта, что она все еще была ее матерью, и Вероника не переставала питать к ней теплых чувств. Это было странно и объяснить словами было сложно, а может быть наоборот, безумно просто. Она была ее матерью, и этим было все сказано. Да, она совершила много ошибок, которые возможно она никогда не признает, а быть может даже не считает таковыми, но Вероника не считала, что у нее были злые намерения или она специально причиняла ей боль. Просто ее мать была таким человеком. Это не оправдывало ее, просто помогало понять некоторые ее поступки. Но не все.

Вероника постучала в дверь. Держа ключ в кармане куртки, она решила постучаться, чувствуя, что слишком долго не была в стенах этого дома и войти без приглашения будет слегка равнозначно вторжению. Скорее всего именно так бы это ощутила ее мать.

Дверь открылась и на пороге Вероника увидела свою мать. Свет за спиной создавал темные тени на ее лице, из-за которых она выглядела старее чем прежде. Возможно, Вероника просто забыла сколько морщин было на ее лице, а быть может их заметно прибавилось за то время, что она отсутствовала.

- Привет, - неловко произнесла Вероника, ощущая на себя пронзительный взгляд матери.

- Привет, - спокойный голос, который не выдавал ничего. Были ли она удивлена? Расстроена? Обрадовалась? Вероника не понимала ничего ни по ее голосу, ни по выражению лица.

Женщина отвернулась, проходя немного в глубь квартиры, позволяя Веронике зайти внутрь. Девушка сразу же воспользовалась моментом, аккуратно закрывая за собой дверь.

- Зачем пришла? – женщина стояла рядом, пока Вероника не решалась снять обувь. Она неуверенно продолжала стоять на коврике в прихожей, не понимая, что ей стоило делать дальше.

- Попить чай? – неуверенная улыбка на секунду показалась на лице. Это была глупая фраза, но в каком-то смысле она надеялась, что эта глупость окажется самой правильной фразой.

Ярослава ушла в сторону кухни, а через пару секунд Вероника услышала звук чайника. Девушка сняла обувь, чувствуя, как несколько камней упали с ее груди, но на плечах все еще лежал огромный камень, который казалось уже давно врос в ее кожу.

Ярослава сидела за столом, поставив перед собой две большие кружки. Одна из них была кружкой Вероники, девушка всегда пила из нее, пока жила дома. Было приятно осознать, что мать это помнила и что она вообще это знала. Хотя следователь вряд ли мог не заметить подобную вещь. Скорее всего это была рабочая привычка, чем внимание матери.

Вероника села за стул. Чайник закипел, и Ярослава налила кипяток в обе кружки, а после достала чайные пакетики и бросила их в кружки.

- Как с учебой? – единственный вопрос, который Ярослава могла спросить. Вероника ожидала его. Правда ни в одном из сценариев Ярослава не начинала разговор первой.

- Меня отчислили, - слегка виновато ответила Вероника, но более спокойно, чем она ожидала. Не было тревожности или страха, лишь легкая нервозность и неловкость. Они не видели так долго, но почему-то казалось, что впервые за все время они были способны действительно поговорить. Неужели все дело было в том, что Вероника повзрослела? Неужели лишь теперь Ярослава была готова к диалогу?

- Понятно, - голос был спокойным. Она не кричала, не срывалась, казалось даже не разочаровалась. – Работаешь?

- Да. Официанткой.

- Понятно.

- Я думаю о том, чтобы поступить в кулинарный колледж в следующем году. Я недавно осознала, что мне нравится готовка.

- Вот как, - Ярослава медленно качала головой, почти не смотря на Веронику и все время упираясь глазами в собственную кружку.

- Адриана рассказала мне про отца... - сомневаясь в правильности своего решения рассказать об этом, произнесла Вероника, поглядывая с опаской мелкого зверя, который боялся увидеть когти. Но когти не выскочили, даже зубы не заскрипели. Ярослава лишь тяжело вздохнула, а после посмотрела Веронике прямо в глаза.

- Спрашивай, - словно заранее зная, что у Вероники были вопросы, на которые больше никто не мог дать ей ответ, произнесла Ярослава.

- Почему ты не рассказала ему про ребенка?

- Потому что не собиралась растить его вместе с ним.

- Мы правда так сильно похожи?

Ярослава встала со стула и ушла в свою комнату, а через пару минут вернулась, держа в руках небольшую фотографию. Единственные фотографии матери, которые Вероника когда-либо видела, это либо были фотографии у бабушки с дедушкой, на большинстве из которых ее мать была еще ребенком или же подростком, или ее рабочие фотографии с документов или каких-то больших мероприятий. Эта фотография не было похожа ни на что из перечисленного. На этой фотографии ее мать была молодой, скорее всего ей было лет 17. Она была в черной кожаной куртке, темных джинсах и с красивыми распущенными волосами, а рядом с ней стоял высокий парень с русыми волосами, что были слегка растрепаны, а пару прядей свисали на лоб. У парня были серо-голубые глаза, маленький нос и небольшое лицо. Края футболки слегка показывали спортивные руки, а аккуратные тонкие пальцы обнимали талию ее матери. Это был он. Стоял в серой футболке и светлых джинсах, ярко улыбаясь в камеру.

- Могу я забрать ее? – спросила Вероника, голосом, что выдавал, как сильно ей хотелось расплакаться, но на глазах не было ни слезинки. Этот момент нельзя было испортить слезами. Ей нужно было сдержаться.

- Как хочешь.

- Спасибо.

- Как твоя...- Ярослава замялась. Вероника не часто видела, как мать пыталась подобрать слова, а в этот момент ей кажется действительно давалось это с трудом.

- Болезнь? Нормально. Это непросто, но я пью лекарства и хочу на групповую терапию. Адриана с Кириллом сильно мне помогли.

- Понятно. Постельное в шкафу, - Ярослава встала со стула, собираясь выйти из кухни, но Вероника поднялась следом.

- Я не буду ночевать. Поеду домой.

Ярослава молча кивнула головой и проводила дочь до двери. Она не сказала ни слова, пока Вероника обувалась в прихожей, но на прощание добавила одну фразу.

- В следующий раз позвони, как решишь прийти.

- Хорошо.

Эту фразу можно было расценить, как оскорбление, словно Вероника нарушила ее границы, заявившись без приглашения, но девушка знала свою мать, и для ее это был способ проявления желания увидеться вновь. Она практически пригласила Веронику прийти еще раз, просто сделала это не совсем также, как другие люди.