Создана быть одной

Вероника продолжала звать Марка к себе практически каждый день. Он принимал приглашения почти каждый раз, отказывая лишь в дни, когда у него были дополнительные занятия. Это было облегчением, что девушка перестала пытаться уединиться с ним в школе, а стала просто звать к себе домой. Они ехали вместе после учебы к ней домой, а после он уходил до того, как ее мать возвращалась с работы.

Вероника проснулась утром, почти сразу же вспоминая, что в этот день у Марка не было дополнительных занятий после уроков, а значит он сможет заглянуть к ней домой. Она раскрыла шторы в комнате, и ей показалось, что солнце в последние дни светило особенно ярко, но, как говорится, все зависит от того, кто смотрит.

Девушка пришла в школу немного позже обычного. Она слишком долго провозилась в ванне, продолжая петь под любую песню, пока не заметила, что 20 минут пробежали как секунда. До звонка было всего несколько минут, но она надеялась успеть поздороваться с Марком. Увидеть его перед занятиями означало хорошо начать очередной учебный день.

Она поднялась по лестнице на второй этаж и подходя к повороту, за которым находились несколько диванчиков, Вероника услышала голос Марка прежде чем увидела его. Она стояла на углу коридора, понимая, что парень сидел вместе с Никитой на диванчике рядом с окном, который как раз располагался с другой стороны угла. Вероника улыбнулась, притаившись, и медленными шагами подходила ближе, стараясь наступать на пол как можно тише.

- Поздравляю с поступлением, - голос Никиты звучал бодрее обычного. Вероника замерла, не до конца понимая фразу.

- Спасибо. Повезло, что вышло получить стипендию, останется только за общежитие платить, - раздался в ответ приподнятый голос Марка.

- Какой город?

- Бостон. Там много других университетов. Студенческий городок, мне нравится, - довольно говорил Марк.

- Ты уже говорил Веронике, что уезжаешь заграницу?

- Нет...

- Ты поступил заграницу?! – девушка выскочила из-за угла, практически сшибая воздух, становясь перед парнем.

Глаза сверкали от удивления, легкие поднимались чаще обычного, а воздух с бешенной скоростью пролетал по легким и вылетал обратно. Вероника сияла от удивления, которое быстро переросло в счастье. Девушка упала рядом с парнем и начала его обнимать, пока Марк растерянно сидел рядом, интуитивно кладя руки ей на спину, все еще не до конца понимая, откуда Вероника так неожиданно появилась и почему в ее голосе лишь искренняя радость.

- Ты напугала меня, - наконец произнес парень, держа девушку за плечи и отодвигая от себя. – Давно ты здесь?

- Нет. Я только подошла. Хотела напугать тебя, как только услышала твой голос, но вы говорили о чем-то интересном, и я решила немного послушать, а тут такое! Я так рада за тебя, - Вероника вновь набросила с объятиями. Руки сжимали крепче обычного. Становилось тесно и хотелось выбраться. Вероника не была крупной девушкой, но ее руки сжимали настолько сильно, что Марк уже не был уверен, что его ребра смогут продержаться еще хотя бы пару секунд в таком положении, так что он попытался аккуратно выбраться, отодвигая тело Вероники от себя. Все снова начало казаться неправильным, как и в то утро, когда он поддался на ее искушение и решил просто поплыть по течению. Решение, которое он исключительно редко принимал в своей жизни, полагаясь на какое-то внутреннее чувство, а может даже судьбу, вместо голоса разума. Даже тогда в актовом зале он четко слышал голос своего разума, который хотел отомстить.

- Спасибо. Но... ты не злишься? – с осторожностью и легкой опаской, словно подходя к дикому зверю, спрашивал Марк. Он смотрел в глаза, полные восторга и любви, и все равно боялся, что если протянет сейчас руку, то ее резко откусят по локоть.

- Нет. Почему я должна? Это же замечательно. Не представляю, когда ты успел все это сделать. Наверное, было невероятно сложно, но ты ведь такой умный, не удивительно, что ты справился со всем. Представляешь, как будет здорово, когда я приеду к тебе и мы вместе будем там жить?

Марк молчал. Он почувствовал, как Никита рядом начал подниматься с места.

- Я пойду в класс, - произнес Никита и направился в сторону кабинета.

Вероника проследила взглядом за Никитой, не задумываясь о причине его ухода и о причине поникшего взгляда на лице ее парня. Марк не радовался также как она. Не был счастлив. Он смотрел вниз, не зная, как поднять взгляд и подобрать слова, чтобы сказать то, что он уже давно знал, то, что знал и понимал Никита, то, что кажется совершенно не доходило до девушки, что продолжала нежно держать его руки в своих и все также улыбаться, словно все так и должно было быть.

- Почему ты так уверенна в этом?

- А что не так? Я просто хочу быть с тобой и дальше. Куда бы ты не отправился, я поеду за тобой. Иначе как мы можем быть дальше вместе?

- Ты уверенна, что готова на это? Ты уверенна, что справишься?

- Конечно, что за вопросы? Такое чувство, словно ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой. Я справлюсь, потому что должна. Если это нужно ради того, чтобы мы были вместе, то я приложу все усилия.

- Ты просто так бросишь всю свою жизнь и поедешь следом за мной?

- Да, - она произнесла это как только он закончил фразу. Без секунды колебания, словно это был вопрос, который она ждала всю свою жизнь и уже давно успела найти на него ответ. В ее глазах была абсолютная уверенность. Она уже вложила свою судьбу в его руки, а он даже не заметил этого.

Марк опустил голову, тяжело вздыхая. Он не был готов к этому разговору, откладывал его до последнего и так и не придумал, что сказать. Уже был готов просто уехать и не сказать совершенно ничего. Думал о том, чтобы сбежать и не попрощаться, но это было бы слишком жестоко. А теперь ему приходилось сидеть всего в нескольких сантиметрах от Вероники и пытаться покончить со всем, будучи не до конца уверенным в том, что он хотел этого.

Отношения, что начались из-за глупого желания доставить другому человеку боль, превратились в приятное времяпровождение. Была ли это чистая любовь? Тяжело определить чувство, что всегда имеет слишком размытые понятия. С Вероникой было тяжело, порой даже безумно тяжело, хотелось все бросить и вообще больше никогда с ней не пересекаться, но она притягивала. Излучала невероятный свет и всегда тянулась к нему, как бы сильно он не отходил назад. Она окружала его теплом, словно костер, что разгорелся слишком сильно и не хотел потухать. Но время шло, нужно было уходить, а костер с собой взять невозможно. Его обязательно нужно потушить, иначе он уничтожит все.

- Даже если и так. Представим, что ты действительно готова поехать. Ты хоть представляешь, как сложно поступить заграницу? Я начал готовиться не в начале этого года и не в том году, я начал готовиться еще в 8 классе, когда точно понял, чем хочу заниматься. Даже если ты сильно постараешься, стоит ли оно того? Что если не получится, а ты просто потратишь время? К тому же у тебя впереди еще год учебы, а я уезжаю уже в августе.

Вероника слушала внимательно, почти не моргала, а как только он закончил, то рассмеялась на весь коридор. Начала заливаться смехом, пока маленькие слезы сбегали по ее лицу. Она стучала ладонью по бедру, не в силах сдержать собственные эмоции. Несколько людей, что стояли в коридоре, обернулись на нее, а после легкий шепот начал раздаваться в разных сторонах. Марку было неловко. Он оказался в самом эпицентре происходящего, но он не ожидал услышать следующую фразу.

- Зараза. Черт. Сукин ты сын. Да ты ведь с самого начала не планировал меня даже звать с собой. Ты вообще не планировал мне говорить? Собирался просто уехать и потом открытку с приветом мне прислать? Я тут распинаюсь, а тебе вообще плевать.

Он не верил в нее. У него не было и мысли о том, что у нее может получиться сделать то, что вышло у него.

Девушка поднялась с места, поправила рюкзак и собиралась сделать шаг в сторону, когда Марк схватил ее за запястье. Вероника резко повернулась и влепила пощечину. Громкий шлепок разнесся по коридору. Ладонь горела сильнее, чем она ожидала, но эта боль казалась ничтожной. Совершенно незаметной по сравнению с бурей эмоций, что крутилась внутри нее.

- А ведь я планировала сдержаться... Бесишь.

Вероника выдернула левую руку из хватки парня и быстрыми шагами ушла в сторону лестницы. Она не зашла в гардероб за курткой, а сразу вышла на улицу, ощущая прохладу, что пробежала по коже. Но даже ее было мало, чтобы успокоить лаву, которая теперь бежала у нее по венам вместо крови. Она злилась, была в ярости и с каждым шагом сжимала губы лишь сильнее. Завернула за угол школы и тут же достала пачку сигарет. Руки дрожали, зажигалка тряслась и не хотела работать. Наконец огонь появился, небольшое пламя достигло сигареты, и Вероника смогла сделать первую затяжку. Впервые за несколько последних минут грудь так широко распахнулась, а легкие вобрали столько воздуха. Или вернее сказать никотина?

- Вероника?! – Дарья Игоревна, учитель по английскому, проходила по той же тропинке, рядом с девушкой, которая даже не подняла на нее взгляд и быстрыми шагами прошла мимо. – Эй! Вероника? Ты не собираешься в школу?

Скорее всего она даже не знала, что сказать по поводу сигареты, которую ученица так уверенно держала в руках, когда делала очередную затяжку и даже не думала ничего скрывать. Это был первый раз за всю ее жизнь, когда ученик так нагло курил, не пытаясь сразу же спрятать сигарету за спину или затушить ее, делая вид, что ничего в руках и не было.

Вероника хлопнула дверью. Сняла ботинки, оставляя их валяться на коврике и сразу же направилась в комнату.

- Черт! Придурок! Сволочь!

Вероника швырнула рюкзак в сторону. Она прошла всю дорогу пешком без куртки, трясясь от холода, но все еще пылая злостью. Прохожие оборачивались ей вслед, замечая не только отсутствие куртки, но и разъяренное лицо, которое закипало от злости.

- Как же бесит!

Она перевернула стул, сбросила тетради и книги со стола, а потом рухнула на пол, закрывая лицо руками. Злость продолжала бежать по ее венам, но рано или поздно она обещала смениться абсолютным эмоциональным дном, которое Вероника уже ощущала за своей спиной.

Она знала, что однажды он уйдет от нее. Было слишком наивно верить в то, что Марк продолжит оставаться рядом с человеком, который настолько сильно ему не подходит. Вероника играла в собственных иллюзиях изо дня в день, веря, что они будут вместе всегда, но прекрасно понимала, что живет в собственных жестоких мечтах, которые однажды с треском рухнут. И вот когда ее картонный город развалился, она осталась валяться в его руинах, чувствуя боль утраты и ненависть к самой себе, потому что ей не хватало силы, чтобы винить его хоть в чем-то.

Ярослава заходила в подъезд, когда ей позвонила классный руководитель дочери. С каждым шагом она выслушивала все более и более неприятные вещи, поджимала губы, а потом раздался равнодушный вздох, и женщина повесила трубку, выслушивав информацию о том, что на следующий день ей необходимо было явиться в школу вместе с Вероникой.

В доме стоял отвратительный запах сигаретного дыма, алкоголя и чего-то протухшего. Лишь войдя в комнату Вероники, женщина осознала в полной мере, что это был за запах. На полу возле кровати была лужа рвоты, рядом валялась пустая бутылка виски, которую Ярославе подарили на работе еще несколько месяцев назад и к которой она даже ни разу еще не притронулась. Окно было открыто настежь, рядом валялась пачка сигарет и зажигалка, а Вероника лежала в постели, уткнувшись головой в подушку.

Ярослава зашла в ванную, достала ведро из-под раковины, набрала ледяной воды и вернулась обратно в комнату. Женщина подошла к кровати, морщась и держась подальше от рвоты, которая кажется была на полу уже несколько часов.

- Вставай, - Ярослава перевернула ведро и окотила дочь водой.

Ледяной холод пробрал до костей и вытащил из крепкого сна, в который Вероника уже не помнила, когда погрузилась. В голове на секунду была абсолютная пустота, пока перед глазами не предстал образ матери. Она поднялась на кровати, дрожа от холода и чувствуя, как противно одежда прилипала к телу. Последнее, что она помнила, это как она достала бутылку виски матери и принесла ее в комнату.

- Убирай свою рвоту и в комнате приберись. Твоя классная звонила. Ждет меня завтра в школе. Как будто мне больше заняться нечем, кроме как разгребать твой мусор, - Ярослава бросила ведро, которое громко упало на пол, отзываясь эхом в перепонках еще не до конца протрезвевшей девушки. – Одни неприятности от тебя, - каждое слово матери било по голове сильнее, чем удар молотка, а от голоса веяло еще большим холодом, чем от ледяной воды.

Ярослава вышла из комнаты, закрывая плотно дверь. Какое выражение лица было у нее, когда она говорила те слова? Вероника не была уверенна. Ее глаза слипались от усталости, а руки обнимали тело, стараясь сохранить внутри хотя бы каплю тепла. Но даже не взглянув на мать, она знала, что в ее глазах были разочарованность и отвращение. Она чувствовала каждый раз это сквозь тон, которым Ярослава одаривала ее, и то холодное равнодушие, с которым она говорила. Ей было бы плевать даже если бы Вероника прямо сейчас стояла на краю обрыва.

Девушка поднялась с кровати и сразу же стянула с себя мокрую одежду, надевая первое, что попалось под руку. Это была свободная футболка и спортивные штаны. Вероника закрыла окно и, подняв ведро, направилась в ванную. Ее немного шатало из стороны в сторону, она чувствовала, как алкоголь продолжал контролировать часть ее сознания, но она была совершенно не против. Медленно протирая полы в комнате, Вероника продолжала вспоминать разговор с Марком, утро на даче, их недавнее свидание, а после хотелось побежать к нему и сказать, что ей было наплевать совершенно на все. Она любила его так сильно, что даже алкоголь не мог заглушить ее мысли и желание быть только с ним.