Последняя четверть
«Разве гусеница умирает в тот момент, когда превращается в бабочку?»
Сехуну хотелось немедленно меня переселить. Он в предвкушении потирал ладони, маниакальный блеск тёмных глаз бросал в дрожь. Казалось, его распирало от плохо скрываемой радости, хотя я всё никак не могла понять почему.
И он торопился. Очень торопился. Настолько, что, закатав рукава и обнажив кровавые имена на коже, сам принялся складывать мои вещи в купленные по пути пакеты. И это пугало. Его волнение и напряжённость каким-то образом передались мне, и мы вдвоём буквально за час упаковали мои пожитки, накопление за столь короткую самостоятельную жизнь.
— Подожди! — окликнула его, задержавшись на пороге пустой квартирки.
Сехун непонимающе обернулся.
— Мне... я хочу попрощаться, — тихо ответила я на его немой вопрос.
— Попрощаться? С этой дырой? — он удивлённо приподнял бровь. — У тебя минута времени, — и стал спускаться по лестнице, вынося последние пакеты.
«Попрощаться с этой дырой».
Мне вспомнились слёзы радости, когда я впервые переступила этот порог. Моя собственная квартира, мой тайный уголок, убежище, пещера... Здесь я могла скрыться от всего мира, от всех, кроме себя. И она видела столько обиды, жалости, ненависти, что пропиталась насквозь моей душевной болью. Так почему же мне так жаль уходить? Это маленькое зеркало в ванной видело меня настоящую, видело меня до... Там, в новой квартире зеркало во весь рост запомнит меня новую, запомнит меня после... И странная растерянность сковывает тело. Я не скучаю по старой внешности, конечно, нет, но я кажусь себе предательницей, словно предаю что-то важное: память, убежище, себя...
— У тебя никто не забирает эту дыру, — голос Сехуна заставил встряхнуться и сморгнуть навернувшиеся слёзы. — Она твоя по закону. Надоест жить по-человечески, всегда сможешь вернуться сюда.
Сколько времени он так наблюдал за мной, оперевшись на стену?
— Но сейчас мы спешим? — тихо произнесла.
— Да, времени в обрез, — он отошёл от стены и кивнул на лестницу.
— Мне можно и не спрашивать, что это за время?
— Зачем зря тратить кислород?
Пакеты были сброшены в коридоре. Раскладывать придётся не очень много, но я чувствовала усталость.
— Не время отдыхать, — Сехун преградил мне дорогу к спальне.
По его решительному лицу читалось, что у него на меня глобальные планы, и моего согласия никто спрашивать не будет.
— Давай завтра? — предложила я, но можно было и не начинать.
Он шагнул ко мне, и чёрные глаза напротив буквально втянули меня внутрь, лишая воли и даже сил самостоятельно дышать.
— Люди... вы такие... люди, — услышала я брезгливое перед тем, как в сознании что-то щёлкнуло.
И я оказалась перед запертой дверью.
Дверь была явно не моя: ни новая, ни старая. Обычная белая дверь, обшарпанная местами и темнеющая внизу. Кто жил за этой дверью? Рука сама потянулась и постучала. Я была словно призрачным зрителем, глазеющим на себя со стороны. Как я здесь оказалась? Зачем я здесь? Вопросы мелькали лениво, словно сквозь густой кисель.
До тех пор пока дверь не распахнулась.
— Айлин?
Лухан явно не ожидал меня увидеть, расхаживая по квартире в одних шортах по колено.
Я встрепенулась, чувствуя, как тело вновь становится подконтрольным и мозг начинает набирать обороты.
— Я не... я... — растерянно выдавила из себя что-то нечленораздельное.
— Да ты заходи, — он отступил в сторону, пропуская меня в своё полупустое жилище. — И давно ты знаешь, где я живу?
— Но я не знаю! И... последнее — это Сехун и...
— И — ясно, не надо больше слов, — отмахнулся Лухан, скрываясь на кухне. — Словом «Сехун» всё сказано, — раздалось оттуда. — Чай будешь?
Лухан жил в двухкомнатной квартире. Впрочем, жил — это громко сказано. Обитал он всецело на диване в зале. Об этом ясно говорило сбитое одеяло и подушка, заваленный бумагами и газетами пол, в центре которого на стопках книг держалось несколько полированных досок, и царственно восседал ноутбук. Здесь же стояло несколько чашек и тарелок. Дверь во вторую комнату была прикрыта.
Парень выслушал мой рассказ про переезд и неожиданно выпалил:
— Но я не хочу переезжать!
— В смысле?
— Не собираюсь я переезжать в твою новую квартиру!
— Но я же и не...
— До меня дошло, зачем Сехун мне звонил! — он хлопнул ладонью по столу. — Вот же потусторонняя зараза!
— Тише ты! — привстала и зажала его рот рукой. — Он меня совсем пугает в последнее время. Сейчас услышит и заявится.
Лухан отмахнулся от моей руки.
— Ну и пусть приходит! Достал уже со своим сватовством! — горячился полуобнажённый парень, немного смущающий меня своим видом. — Где, говоришь, твоя новая квартира?
Я назвала ему район.
— Хорошее место, — одобрительно кивнул Лухан и вновь сел на стул, — там рядом универ... — он осёкся.
— Что?
— Ничего. Хорошее место, говорю, спокойное и красивое, — поправился парень и уткнулся в свою кружку.
Сидеть рядом с ним было довольно неловко из-за его голой груди, и пару минут мы молча пили чай.
— Ты не мог бы майку надеть, что ли? — гипнотизируя плавающие в чашки чаинки, предложила я.
— Смущаю? — тут же последовала реакция.
— Да что я мальчишескую грудь не видела? — но щёки вспыхнули.
— Мальчишескую? — вытаращился на меня Лухан. — Да я отжимаюсь по пятьдесят раз по утрам! Да у меня настоящая мужская грудь! Да и вообще всё тело!
Я не смогла сдержать улыбку — уж слишком рьяно он защищал своё мужское достоинство.
— Неблагодарная, — фыркнул он и удалился в комнату. — Да барышни в очередь становятся, чтобы посмотреть на меня, а она меня мальчишкой обозвала! — крикнул из глубины квартиры. — Вот дожил! — что-то грохнулось на пол.
Звуки копошения доносились из закрытой ранее комнаты. Я без всяких задних мыслей заглянула внутрь.
На голых стенах остались отпечатки висевших там когда-то плакатов или рисунков. В центре комнаты стояла одинокая кровать, а вокруг неё — не менее десятка закрытых коробок. Лухан же пытался вернуть обратно полку, которая сорвалась и свалила его одежду в одну кучу. Некоторые коробки были закрыты неплотно, и оттуда выглядывали острые блестящие углы. Я присела у ближайшей и приоткрыла.
Грамота в блестящей рамке на английском языке гласила: «Победителю молодёжного фестиваля музыки — Лухану». Приподняв его, я обнаружила ещё один диплом, а сбоку выглядывала какая-то статуэтка в виде скрипичного ключа.
— Не лезь! — неожиданно подлетевший Лухан захлопнул коробку, и уголок рамки больно царапнул меня по пальцу. — Какого чёрта ты шаришь по моим вещам?! — я ещё никогда не видела его таким злым. — Думаешь, раз мы общаемся, то можно в душу лезть?! Тебя в детстве родители не учили, что нельзя без разрешения трогать чужие вещи? — он даже покраснел от крика, а я не знала, куда глаза деть от стыда. — Я тебе двери открыл, а ты!
— Я...
— Тебе пора, — он выпрямился и указал на дверь.
— Лухан, я ничего не буду спрашивать и...
— Конечно, не будешь, — он поджал губы и нахмурился.
Я чувствовала себя нашкодившим котом, которого ругает хозяин, неприятно и неловко. Чтобы не заводить его ещё больше, я быстро обулась и выскользнула из квартиры. Дорогу домой пришлось поискать, а царапина на пальце ещё долго кровоточила.
Примечание автора:
Наверное, никто уже и не ждал, а тут - бац! - и крохотная продочка ^_^
Расписываться начинаю по чуть-чуть)
Знаете, после того, как увидела Сеул своими глазами, очень тяжело вернуться к обычной жизни...
Но надо, и поэтому я здесь)
(Подробности моей поездки можно найти в группе, где я ежедневно рассказывала о своих передвижениях и впечатлениях).
И ещё небольшая ремарка - я из такого глубокого и забитого болота смогла выехать, а значит и каждый из вас, желающий однажды исполнить свою мечту, сможет это сделать! И я тому живое подтверждение)