Эпилог
Несколько дней спустя...
Кровавый Король - так его теперь называли.
Катонского палача словно никогда и не существовало. Стерлось все, что было до кровавой резни в славном княжестве Фьорир.
Теплая ладонь сжимала ее руку. Длинные пальцы все время скользили по коже, гладили, ласкали. Он постоянно прикасался к ней. Безостановочно. Джису пугалась того, как быстро к этому привыкает. Она становилась болезненно зависима от его касании. Внизу вспыхнули яркие искры, как по волшебству зажегся огонь. Два акробата в пестрых нарядах, дурачась и шутя, выполнили невероятный трюк. Зрители громко ахнули, загалдели и одобряюще захлопали в ладоши.
Джису повернулась к Чонгуку, чтобы узнать, нравится ли ему представление. Но он смотрел вовсе не на площадь, где артисты старательно заводили толпу, а на нее. Не отводил взгляд и даже не пытался сделать вид, что ему интересно то, что происходит внизу. Она замерла, всматриваясь в его суровые и резкие черты. Он тут же напрягся и нахмурился.
- Что? Что-то случилось? - Тревога в его голосе резанула по сердцу.
Джису покачала головой:
- Тебе не нравится представление?
Он вздернул брови, но все же немного
расслабился.
- Нравится.
- Но ты ведь даже не смотришь...
Он наконец улыбнулся. Скупо. С трудом. Но с затаившейся в уголках губ нежностью.
- Смотри. Тебе должно понравиться.
Джису погладила его щеку:
- А ты?
- Я уже вижу все, что мне нужно.
Смотри. Начинается.
Джису отвернулась и послушно посмотрела на площадь. Представление под открытым небом. Вышитые ткани и расписные доски вместо декораций. Яркие до рези в глазах костюмы. Гротескный макияж. Примитивный театр. Самый прекрасный на свете театр. Артист в забавном длинном колпаке страшным шепотом объявил, что сейчас они все услышат таинственное сказание Замухрышке Маарет. Хлопнула невидимая хлопушка, и в воздух взвился ураган из блесток.
Толпа одобрительно засвистела. Громче всех кричала Николетта. Джису взглянула на девушку. Та хлопала в ладоши и что-то громко объясняла маленькому мальчику, устроившемуся у нее на коленях. Мальчик хихикнул, рассмеялся и попытался переползти на колени к Иелеку, сидящему рядом.
Джису улыбнулась, не понимая, какое чувство ее одолевает больше: радость за подругу или горький страх от того, что может никогда не стать матерью. Мысль об их с Чонгуком детях стала ее навязчивым желанием. Представление началось. На деревянной сцене появилась едва узнаваемая в гриме Берта, и толпа снова захлопала в ладоши. Джису было ужасно интересно услышать эту сказку, но ее голова думала совершенно о другом. Мысли понеслись в опасном направлении, уволакивая за собой.
Она снова узнавала этот мир. Заново знакомилась с Дамгером. За пять лет он изменился. Изменилось все. Она попала в совсем иную реальность. То место, в котором она умерла, больше не существовало. Во всех смыслах. И причиной стал Чонгук.
Угрозами, мольбами, хитростью, но она выведала у Лазажа обо всем, что происходило здесь. Старик рассказал. Она подозревала, что не услышала самых кровавых подробностей, но и без того от его слов до сих пор стыла в жилах кровь. В ту секунду, когда ее тело рассыпалось на миллиарды черных пылинок, Чонгук утратил разум. Его человеческая часть словно перестала существовать. Остался лишь зверь, одержимый жаждой убивать. Фьорир оказался залит кровью.
И хоть это была кровь зачарованных ведьмами людей, которых уже невозможно было спасти, об этом теперь боятся вспоминать.
Тогда самым страшным ужасом для
людей стали не ведьмы, а Волчий Принц. Он сжег, спалил дотла зал, в котором она умерла. От крепости вообще остались лишь руины. С маниакальной жестокостью он уничтожал все, что было связано с ее смертью. Как будто так мог вообразить, что она все еще жива.
Фьорир превратился в одно большое кладбище. Воины из клана Кровавых Охотников отстояли княжество, уничтожив опоенных зельем людей. Их оружие, зачарованное Джису справилось с призраками мертвых ведьм. Но цена...
Скольких тогда уничтожил Чонгук, не говорил никто. О нем вообще говорили только шепотом и точно зная, что он не услышит.
Кровавый Король... Все кланы признали его своим правителем. Даже одержимому и практически утратившему рассудок, они готовы были ему поклоняться. Наверное впервые за всю историю существования оборотней, короля выбирали не поединком. Джуна просто свергли. Никто не желал выполнять приказы вожака, бросившего своих воинов. Пусть он даже пытался спасти свою элльлеле. Он остался жить в своем клане. Ни королем, ни принцем, просто воином.
«И все же более счастливым, чем его старший брат. Ведь он нашел свою женщину», - слова Лазажа были для Джису тупым ножом, заживо режущим плоть.
Пять лет он провел без нее... Пять жутких кровавых лет. Джису боялась спрашивать о том, что случилось с теми, кого она успела узнать и полюбить. Лазаж как мог мягко рассказывал ей все, что знал. Но к большинству услышанного она все же оказалась не готова. Ее верные стражники, Тобиас и Тристан, погибли в бою с призраками. Василина тоже умерла, отравленная собственной сестрой и так не получившая противоядия. Денешу Чонгук сохранял жизнь долго. Почти несколько месяцев он пытал воеводу. Давал ему время, чтобы излечиться и начинал снова. Даже то, что тот был под действием проклятья принца не останавливало.
Старого лекаря постигла та же участь. Вот только он смог продержаться лишь пару недель.
От леденящих душу подробностей по телу проходил озноб. Но Джису заставляла себя слушать дальше. Она слушала о том, как Чонгук выследил Ганну. О ее казни все молчат, но даже для оборотней это было что-то страшное.
Она слушала о том, как он выискивал одну за другой ведьм и пытал их, спрашивая лишь об одном: как найти путь в иной мир.
Однажды он отыскал нужную чародейку. Хрупкая черноволосая девушка готова была сделать все, лишь бы ей даровали быструю смерть. Она рассказала, что есть способ... С тех пор Чонгук совсем утратил рассудок. Он строил древний жертвенник, собираясь исполнить кровавый и страшный ритуал. Оборотни его клана день и ночь трудились несколько лет, пока алтарь не был возведен. Ведьма и верный трольхар, который теперь везде следовал за королем, исполнили обряд.
Джису дрожала, когда узнала, что ценой ее возвращения стали две кровавых жертвы. Князь Иштван и княгиня Радана ждали пять лет в подземельях волчьей цитадели. Ждали, чтобы окропить своей кровью рунные камни.
Джису не знала, что чувствует, услышав об этом. Оказаться здесь такой ценой? Но потом она вспоминала взгляд Джисуиды, ее рассказ о пережитом, ее ненависть и боль...
В этом мире были свои законы. Возможно, более честные и справедливые, чем в ее. Возможно, более жестокие. Но за пролитую кровь здесь отвечали кровью. За боль - болью. За предательство - смертью.
Медленно Джису начала смиряться с мыслью, что для ее пребывания здесь, двоим пришлось умереть. Это были те, кто должен был умереть. Но ей тяжело было осознавать, что убил их Чонгук. Ради нее.
«Это правильно», - говорил Лазаж. Но Джису все еще сложно было принять эти кровавые устои. Вот только... Не смотря на страх, который Чонгук посеял вокруг себя, не смотря на ужас, с которым шептали его имя, его все равно любили. Его народ, его клан преклонялись перед ним еще больше. Ради него шли на все. И даже на страшное чародейство в единстве с ведьмами - лишь бы это помогло вернуть ее.
Джису была не готова к тому приему, который получила. Она была не готова к высеченному в скалах барельефу, на котором парили длиннокрылые вороны в окружении разрядов молний. Она была не готова к стягам со стаями черных птиц. Не была готова к гобеленам, на которых была вышита она сама, простирающая руки к небу. А с неба к ней тянулись ветви молний.
И она была совершенно не готова к тому, что весь клан, все до одного оборотня, опустятся перед ней на колени, как только увидят. Ведьма, которая встала на защиту волков и людей. Которая заслонила собой их любимого вожака и умерла, лишь бы не дать убить его... На нее смотрели со страхом и обожанием. Волки - с уважением и готовностью умереть за нее. Люди - с ужасом перед ее силой.
Взгляды женщин оказались завистливы. Джису знала, что ее чар боятся. Но женщины... Они страшились ее принять вовсе не из-за ведьмовской сущности. Ее возвращение означало потерю даже крошечного, призрачного шанса заполучить короля. Его кровавая слава пугала. Всех. Но женская суть в любом из миров была неизменна - они хотели сильнейшего.
Он был безумен. Но красив. Обладал властью. Силой. Богатствами, которые невозможно было даже сосчитать. Он был желанен.
Джису обрадовалась, когда узнала, что
Элори отправилась в клан Джуна. Она нашла себе мужа там. И ревность Джису немного утихла. Но женщины - служанки, сестры, родственницы, оказавшиеся в цитадели, все равно оставались ее соперницами. Джису замечала несчетное количество призывных взглядов, брошенных на Чонгука. Они все надеялись утолить его боль.
Рассказывая об этом, Лазаж смеялся:
«Не смотрите на меня так, королева...
Они не думали, что вы вернетесь и не теряли надежды... Но он грезил лишь о вас. Был верен вам... Человек в нем погиб вместе с вами. Лишь волк поддерживал жизнь в теле. Но и волку нужны только вы. А теперь вы вернулись. И он возвращается к жизни. Вот так мы любим. Одержимо.»
Джису понимала, что тоже заразилась этой одержимостью. Наверное и в ней жил дикий зверь, который желал быть навечно со своим мужчиной. Ее пугала собственная любовь. Зависимость. Тяга к нему. И в то же время, это было что-то необъяснимо прекрасное. Быть любимой. Быть желанной. И знать, что так будет вечно. Навсегда.
Представление закончилось. Волчьи сыновья и их жены хлопали и кричали артистам. В воздух взлетали золотые монеты, цветы и шелковые ленты. Всеобщая радость и ликование казались безудержными и немного дикими. Джису пришла в себя. На глаза снова попался ребенок. На этот раз сын Жермены. Он радостно прыгал, размахивал ручками и что-то вопил изо всех сил. Обычно сдержанный Коноган хохотал, глядя на сына.
Джису тяжело вздохнула.
- Понравилось представление? - Чонгук убрал с ее лица прядь волос, и Джису повернулась к нему.
Какой же он красивый. Могучий. Несгибаемый. Сильный. Но без нее он стал иным. Сейчас Джису была закутана в теплые меха. На ее шее приятным грузом висело великолепное ожерелье. Они сидели на двух величественных тронах в уютной ложе. А ей хотелось остаться с ним наедине. Сбросить с себя все это, прижаться к нему и ласкать губами каждый сантиметр изрезанного шрамами тела. Выпить до дна всю его боль.
- Твой запах изменился. Никогда не мог понять, о чем ты думаешь.
Его слова все еще звучали резко, отрывисто.
Зверь, который едва научился говорить. Но глаза по-прежнему сияли ярко.
Джису улыбнулась:
- Я пропустила все представление...
Задумалась.
- О чем? - Его рука не отпускала ее ладонь, все время сжимая.
- О том, что тебе было совсем неинтересно смотреть. Ты все делаешь для меня. А я для тебя - ничего.
Он улыбнулся. Той самой прежней улыбкой - по-волчьи хитрой и самоуверенной.
- Мне не много надо.
- Я тоже хотела показать тебе представление. Но ты их, кажется, не любишь. - Она понизила голос и перешла на интимный плавный шепот.
Чонгук тут же напрягся. Потянулся к
ней, навис грозной фигурой.
- Твое представление я посмотрю.
Джису подалась ему навстречу. Коснулась кончиком языка шершавых губ и еще тише прошептала.
- Сегодня ночью. Ты получишь то, чего давно хотел.
Его голос был надтреснут, еще более
звериный, чем обычно:
- Ты моя. Больше ничего...
Она покачала головой:
- Я сама приду к тебе и попрошу...
Буду умолять... Ты помнишь?
Его глаза вспыхнули. Ярко, почти ослепляюще.
- Помню...
Голос осип, но что-то все же неумолимо изменилось. Его взгляд. И приоткрытые губы. В нем был... человек. Джису потянула его ладонь к своим губам и нежно поцеловала тыльную сторону. Чонгук вздрогнул. Он возвращался...
***
Сегодня ночью к молодому князю пришла его Плененная Вальпури. Она была прекрасна. Молода, смела и свободна. Белая сорочка, усыпанная сияющими камнями, окутывала желанное тело. А ткань, скрывающая все лицо, кроме глаз, колыхалась от каждого шага. Ее волосы сияли серебром. А глаза - страстью.
Она остановилась в полосе света из круглого зеркала в старой деревянной раме. Глаза ворона и совы осветили совершенные изгибы. Он видел, как она красива. Он знал, что она желает его.
Он пьянел от ее аромата. Ее руки были повсюду на его теле. Она была слишком хороша для него. От ее ласк невозможно было сдержаться.
Ему хотелось рвать все вокруг, царапать когтями, выть, задрав голову к луне. На ней не осталось ничего, кроме тонкого полотна ткани, скрывающего лицо. Черные буквы его имени на белой коже оказались смертоносным искушением. Он сорвал с ее лица маску, пусть это и означало верную гибель.
- Я хочу видеть твое лицо.
Алые губы подарили самую греховную улыбку. Они скользили по его коже. Мучили и ласкали. Она делала с ним все, что хотела, а он держался из последних сил. Она погубит его... Но он исполнит свое обещание. Или угрозу? Это было так давно... и все-таки, совсем недавно.
Каждый день мучений стоил того, чтобы ждать...
Стоил того, чтобы однажды она ска-
зала:
- Я прошу тебя... Сделай меня своей...
Он не мог ей не подчиниться. Он всегда ей подчинялся. Пусть даже она об этом не знала.
Несколько месяцев спустя...
Я потянул одеяло, обнажая ее тело. Такая сонная. Такая нежная... Теплая...
Моя... Я должен быть уверен, что она не приснилась. Нежная кожа. Наши запахи.
Мое имя на ее животе...
Реальная... Еще лучше, чем я помнил.
Накрыл ладонью ее грудь и вдохнул аромат волос. Она все больше пахла мной. Становилась моей частью. Проникала мне под кожу. Моя сладкая чародейка.
- Чонгук...
До сих пор было непривычно слышать свое имя из ее губ. С ней вообще все казалось новым и непривычным. Безумие постепенно отступало. Человек возвращался, и узнавал мир заново.
- Мне холодно...
Не открывая глаз, она потянулась ко мне, ища тепло и защиту. В такие моменты меня резало живьем чувство дикого счастья. Не знаю, кого было больше, человека или волка, но то, что я ощущал... Этого было слишком много для меня одного. Человеку приходилось вылазить наружу, чтобы помочь волку совладать с эмоциями.
Я прижал ее к себе так крепко, как только мог. Каждый раз боялся сломать, старался не сжимать хрупкие человеческие кости слишком сильно, но ни разу еще не мог сдержаться.
Ощущать ее, слышать биение сердца, чувствовать дыхание - это стоило каждого кровавого дня моей жизни. Это стоило всего.
Сын захныкал, и Джису тут же проснулась. Сонно моргнула и улыбнулась, заметив мой взгляд.
Ее улыбка прошибала молнией. Мне сложно было удержаться от голодного поцелуя. Я не давал ей спать всю ночь, но так и не насытился. Ее всегда будет мало. Чем больше она дает, тем больше мне хочется.
- Чонгук! Здесь же дети.
- Думаешь, они уже понимают, чем я занят? - С ней сложно было не улыбнуться. - Лежи, я сам встану.
- Лежите оба-а-а... Я посмотр-р-р-рю...
Я едва успел укрыть Джису одеялом.
Проклятый трольхар просочился сквозь дверь и завис над детьми. Ни я, ни Джису не оставляли их одних. Они всегда находились рядом. Но когда нам нужно было остаться вдвоем, приходилось поручать их ему. Он заслужил мое доверие за эти годы. Он и Гром были лучшей защитой. А Лазаж оказался отличной нянькой. Я усмехнулся.
Джису быстро накинула на плечи халат
и выбралась из постели.
- Ну что там, Волк?
Я аж поморщился. Этот кот не придумал лучшего имени, чем название животного. Которым он не являлся. Иногда происходящее казалось мне безумием.
- У пр-р-ринца р-режутся зубы... А пр-
Р-ринцесса голодна...
- Сейчас мы это исправим.
Джису вытащила из кровати нашу крошечную дочь, а я взял сына. Я видел, как ему больно, чувствовал. Но каким-то непостижимым образом сын сдерживался и не плакал. Весь покраснел от натуги, сжал кулачки, и только иногда хныкал.
- Ты мой маленький храбрый воин. - Я погладил его по сморщенному лобику, и он немного расслабился. Раскрыл глаза и до боли ясно посмотрел на меня.
Вгрызающийся в самую душу взгляд.
Джису улыбнулась нам обоим так нежно, что задрожали руки. Ее улыбка делала со мной что-то странное. Она вообще творила со мной непонятные вещи. Моя ведьма обладала абсолютной и бесконтрольной властью надо мной. Поймет ли она когда-нибудь это?
Она до сих пор меня ревнует. Как будто все еще сомневается в том, что единственная. Меня это злит. И возбуждает. Она часто говорит, что я принадлежу только ей. И от этих слов я становлюсь еще на один шаг ближе к человеку.
Джису опустилась в кресло и прижала к груди дочку. От их вида меня словно пронзили раскаленным мечом. Первая Девочка, рожденная оборотнями. Джису рассказала о том, что увидела тои ночью, когда я пытался взять ее силой.
Не знаю, правда этот или нет, но... Остальные смотрели на нее как на чудо. Я же... Боялся. Боялся, что не смогу защитить свою семью. Каждый день в страхе и невероятном счастье. Это сводит с ума. Возвращаюсь из безумия и одновременно погружаюсь в него.
Но я точно знаю одно. Никто не сможет их у меня отнять. Однажды уже пытались. Но я вернул Джису. Получил мою женщину. Если кто-то решится их забрать, то столкнется с Кровавым Королем.
- О чем ты думаешь? - Голос Джису нежной лаской скользит по коже.
Это почти невыносимо - любить ее. До боли сладко.
- О том, что вы мои. И...
Ее щеки покрыты румянцем, а взгляд блестит вспышками молний. Мне все еще сложно признаться. Но это новый шаг, чтобы поверить, что она не выдумка. Что она - реальность. И дети в наших руках - тоже.
- ...и о том, что люблю тебя.