Часть 29
А разве у нее был выбор? Блуждать по коридорам в поисках своей комнаты – не выход. Она кивнула Чимину. Оставшаяся часть пути прошла без приключений. Больше он не делал попыток ни заговорить с ней, ни прикоснуться. Лишь пожелал отдохнуть после испытания. Джису влетела в спальню, к которой уже успела привыкнуть.
– Госпожа! Желаете переодеться? – Абигель соскочила со стула и бросилась навстречу. Джису без сил упала на кровать и уставилась в потолок.
– Нет. Я желаю только спать.
– А как же пир? От госпожи Габриэллы доставили еще три платья. Они такие красивые... Жаль, что для распутниц. Желаете примерить? Вы всех затмите на пиру. Да еще и после того, как вытащили такую руну. Все взбудоражены. – Абигель осторожно разворачивала тонкую бумагу. Джису приподнялась на локтях:
– Я не пойду на пир.
– Н-но...
Джису нетерпеливо перебила служанку:
– Кто и почему взбудоражен?
Абигель как будто ждала вопроса:
– Абсолютно все. Как вы и просили, я внимательно все слушала. Даже побеседовала с некоторыми девушками. Оказывается, победительницам Отбора разрешается взять с собой своих служанок... – На личике Абигель отразилась надежда. – Так вот я разговорилась со служанкой леди Лючии и еще с Волчьим сыном из свиты самого короля. Вам рассказать? Джису закатила глаза:
– Конечно. И во всех подробностях. Что ты узнала?
– Так... С чего бы начать...
– С самого начала, Абигель. С самого начала.
– Ага... Значит, вот что мне стало известно. Вы леди Лючии не очень понравились. О-о-о... простите...
Джису подавила улыбку. Значит, она все делает правильно.
– Абигель... – Джису поудобнее устроилась на кровати. – Просто перескажи мне каждое слово, которое ты слышала. Все, что было сказано обо мне плохого или хорошего.
– Ох, ну ладно... Только не сердитесь на меня.
– Не буду.
– Так вот... Леди Лючия очень надеялась, что вы не сможете пройти сегодняшнее испытание. И леди Бьянка тоже. Они считают вас слишком... избалованной и гордой. И самовлюбленной. И еще немножко побаиваются. И все были очень удивлены, что вы смогли достать какую-то удивительную руну. Потому что к ней вообще никто не может прикоснуться. Никто не говорит, что эта руна значит. Если я все правильно поняла, то даже леди Лючия не знает. А Волчьи сыновья молчат. Правда, один из воинов короля сказал, что она такая горячая, потому что такой же обжигающей была любовь Луны и Волка.
Абигель замолчала и перевела дух. Она смотрела на Джису, как ученица, вызубрившая урок и ожидающая от учителя похвалы. Джису пыталась переварить полученную информацию. Похоже, она загнала себя в ловушку. Нужно было тащить холодную руну. И почему сразу несколько рун были горячими, если благословляла только одна? Вопросов больше, чем ответов.
– Что ж... это важно. Молодец. Еще что-то удалось узнать? Абигель засияла, как новая монетка. Но тут же во взгляде мелькнула настороженность.
– Ну-у-у... Вроде бы испытания будут непростыми.
Очень сложными. Раз выбирает сам Король, то Невест будут проверять... необычно. На шее все туже затягивалась петля.
– Что это значит?
– Оборотень намекнул... что традиционных испытаний, вроде, умеет ли Невеста играть на музыкальном инструменте, петь или красиво вышивать, не будет. Но что именно они придумали, не сказал. Кажется, он посчитал, что я пытаюсь помочь госпоже выиграть. Но я не сказала, кто моя госпожа. Джису устало потерла глаза:
– Когда следующее испытание?
– Я не знаю, госпожа. Вы решили, в каком платье пойдете на пир?
– Я же сказала, что не иду. А вот ты сходи.
– Но пир только для господ...
– Возьми любое мое платье, оденься и сядь... в уголочке. И понаблюдай за Невестами, Волчьими сыновьями и вообще за всеми. А завтра расскажешь мне, что интересного произошло.
У Абигель был такой вид, словно она сейчас упадет в обморок.
– Ваше платье?
– Да. Любое. Выбери, какое понравится. Ну и не будет слишком велико.
Абигель кивнула и замерла неподвижно. Кивнула снова. Потом очнулась и боязливо приблизилась к шкафу. Она выбрала красивое серое платье и смущенно улыбнулась:
– Можно это?
– Конечно.
Абигель упала на колени:
– Благодарю вас, госпожа. Вы невероятно щедры.
– Иди уже! А то пир закончится.
Джису подождала, пока служанка уйдет. С трудом расстегнула все бесчисленные пуговицы и переоделась в шелковую ночнушку, найденную в шкафу. Мягкая ткань нежно льнула к телу. По груди побежали холодные ручейки. Ожерелье. Она совсем про него забыла. Несколько раз Джису подергала замок, но ничего не получилось. Оно было как-то хитро застегнуто, и как бы Джису ни пыталась, расстегнуть его не удавалось. Да что ж такое?! Она подергала еще несколько раз – безрезультатно. Чертов принц! Он его что, запаял? Джису вернулась в кровать.
Она здесь пару дней, а умудрилась настолько во всем запутаться. Что задумал Чимин? Можно ли верить его признанию? Со стороны все выглядело красиво и романтично. Даже слишком красиво и романтично. Почти совершенный мужчина признается в любви, клянется служить ей и защищать. Что еще надо? Может, следовало вцепиться в него руками и ногами и отвести к князю? Он ведь хотел устроить ее будущее. Хотел увидеть внуков. Переживал о том, кто будет править. Чимин мог бы стать идеальным правителем. Наверное. И спасением от разоблачения. Господи-и-и...
Она серьезно думает о судьбе княжества? О том, кто будет править после князя Иштвана? Ей нужно искать путь домой, пока не оказалась на одном из тех костров, которые так любят рисовать здешние художники. А Чимин... Красивый мужчина признался в любви. Вел себя действительно по рыцарски там, где палач шел напролом и брал то, что хотел. Тело моментально вспыхнуло. Она горела и без костра.
Нежная ткань натирала соски до болезненного раздражения. И почему ей вспомнился Волчий принц?! Он – главная ее угроза. А единственное, о чем она думает, – его губы и руки на ее теле. Это и есть та пресловутая «химия», о которой все столько твердят? Тогда почему она не хочет Чимина – практически идеального сказочного рыцаря из девичьей фантазии?! Почему сходит с ума от возбуждения к тому, кто унизил ее, оскорбил и теперь может убить?!
Джису снова безрезультатно дернула колье. Длинные бриллиантовые нити скользнули по груди, напоминая прикосновения палача. Чонгук... Не удержалась и шепнула имя. В груди болезненным стуком отозвалось сердце. Это все неправильно. Абсолютно неправильно. Ненормальное возбуждение к нему может стоить ей жизни. Джису закрыла глаза и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. Ей нужно решить, что делать. А спросить совета не у кого. В прежней жизни она бы пошла к матери. Но сейчас ее рядом нет. Единственный, кто знал правду и мог подсказать, что делать, – трольхар. Но он где-то пропадал. А у нее просто не осталось сил думать и бояться. Как там говорила Скарлетт О'Хара? Об этом я подумаю завтра? Вот и она тоже подумает завтра.