Часть 6
Будильник не звонил. Неужели, проспала? Вставать жутко не хотелось. Все тело странно ныло. Я с трудом перевернулась на другой бок и приоткрыла глаза. Тяжелые шторы не пропускали ни единого солнечного лучика. Ладно, полежу еще хотя бы минутку. От одной мысли, что нужно вставать и тащить куда-то свое тело, становилось плохо. Но надо. Конкуренты не дремлют. А точнее, конкурентки. Так и ждут, когда ошибусь. Ненавидят и завидуют успеху, которого я добилась. А добилась я немало: сначала писала крошечные обзоры и статейки на новые книги и фильмы, затем получила свою собственную колонку, следом — разворот. А год назад стала редактором интернет-версии журнала. "Любимые" коллеги спят и видят, как бы пододвинуть меня с такой завидной должности. Ведь под руководством моя аудитория журнала возросла почти в пять раз. Они даже вошли в сотню лучших интернет-изданий.
Да, ей есть чем гордиться. Ужасно обидно, что именно за это меня и ненавидят. Да и наплевать. Я же смогла. Добилась. Пусть остальные попробуют достичь того же. В памяти всплыло смутное воспоминание. Я устроила выволочку одной из девиц, которая сдала статью, больше похожую на сочинение шестиклассницы-двоечницы. Но меня поразили даже не ошибки в словах "глаза" и "вечер", нет. Меня вывело из себя нежелание исправить эти ошибки и заглянуть в словарь. На худой конец включить проверку орфографии.
Девица оказалась протеже владельца, поэтому мнила себя едва ли не королевой и любое замечание воспринимала, как оскорбление. Она долго кричала, что меня уволят к чертям собачьим, что буду ползать у нее в ногах и умолять вернуть на работу, что вообще нигде не сможет найти работы.
Я резко поставила зарвавшуюся хамку на место при всем коллективе. И этим нажила себе смертельного врага.
Хуже всего оказался разговор, нечаянно подслушанный мной, когда она ходила в туалет.
В тот момент я не успела выйти из кабинки, когда двери громко хлопнули и раздался знакомый голос:
— Ненавижу эту тварь!
— Ох, бедная моя, ну не переживай ты так... — Наверное подруга.
Я замерла, прислушиваясь. Она не решалась выйти наружу, хотя понимала, что ее появление стало бы прекрасным ходом.
— Сука конченная.
— Успокойся, Нини...
— Эта идиотка меня сегодня отчитала! При всех. Мужика нет, она нахрен никому не нужна. Кто такую трахнуть захочет?! Поэтому бесится!
Я прижалась к холодной пластиковой перегородке между кабинками. А вот такого и не ожидала...
— Ненавижу эту толстозадую! Чтоб она сдохла!
— Нини, серьезно. Кто она, и кто ты? Ну чего ты так загоняешься?
— Ты не понимаешь! У нее самой никакой личной жизни. Так она отыгрывается на тех, у кого она есть. Думаешь, кому-то нужна эта жирная тварь? Нужна? Да она целка, наверное, до сих пор!
Вечером того дня, едва окончился рабочий день, Джису бросилась домой. Она прорыдала в подушку всю ночь, проклиная и Нини, и весь мир за свое одиночество. А утром отправилась записываться в финес-клуб.
Еще не начавшийся рабочий день был окончательно испорчен дурным вспоминанием. Нельзя давать повода сплетникам обсуждать ее опоздания. Нельзя вообще никому давать повода. Жизнь — чертова борьба, и Джису намерена выиграть все, что только сможет.
Нужно вставать. Руки и ноги едва двигались, никак не желая сгибаться. Наверное, это из-за дурацких снов, мучавших ее всю ночь. Какие-то нелепые кошмары с аварией и собственным двойником. А потом жуткий лес, вороны и мрачный город. Да, воображение разыгралось не на шутку. Видимо, ее мозг попросту устал и уже не справлялся с объемом получаемой информации.
Тяжело вздохнув, Джису разлепила веки и с недоумением уставилась на полупрозрачный полог, отделяющий кровать от остального пространства комнаты. У нее такого полога точно не было. С одной стороны он был отдернут, и можно было разглядеть темные плотные шторы, скрывающие окна.
Жуткая реальность окатила холодной водой. Это не сон. И двойник, и отряд, и стая воронья были реальностью.
Джису осторожно села на кровати и огляделась. Сквозь полог просвечивали серые каменный стены, огромного вида шкаф с необычной резьбой и что-то похожее на гобелен.
Длинное полотно было вышито яркими шелковыми нитями, которые блестели даже в полумраке комнаты.
Джису откинула одеяло и выбралась из постели. Ноги коснулись ледяного пола, кожа тут же покрылась мурашками. От вида собственной кожи, «украшенной» синяками, ссадинами и порезами, стало дурно. Закутавшись в простынь, шатаясь, Джису добрела до стены.
Это действительно был гобелен. Джису всмотрелась в изображение. От увиденного по спине почему-то прошел озноб. В центре всего выделялись три женских фигуры. Они были привязаны к высоким столбам. А у ног полыхал желто-оранжевый костер. Волосы женщин развевались во все стороны, будто под порывами ветра. За их спинами, на зеленом холме, змеилась крепостная стена. Угрюмый замок с горящими окошками притаился в углу. Его очертания были скрыты волнистыми линиями, серебристыми, белыми и голубыми. Наверное, они изображали туман и облака. Рядом с замком застыли... Джису подошла еще ближе и всмотрелась в изображение. Сначала ей показалось, что это звери. Массивные фигуры волков. Но что-то в них было неправильно. Лишь спустя пару секунд Джису поняла, что именно. У волков были вполне человеческие тела, только покрытые шерстью. Длинные руки-лапы с острыми когтями, вышитые серебряными стежками. Вытянутые волчьи морды с острыми ушами. Они стояли на мощных задних лапах, совсем как на ногах. Эти человекоподобные монстры были закованы в броню. Кольчуги, плащи, безрукавки. В лапах они держали копья и щиты. Один из волков сжимал окровавленный топор. Капли крови стекали с холма, превращаясь в извилистую реку. Она сверкала и переливалась, вышитая блестящей алой нитью.
Кто бы ни ткал гобелен, он не поленился изобразить даже мельчайшие детали. А ведь полотно занимало всю стену.
Джису с жадностью впитывала в себя каждый стежок.
Взгляд остановился на лицах сжигаемых женщин. На самой крайней. У ее ног протекала та самая кровавая река, что брала начало с топора волка-монстра. Совпадение, буйно разыгравшееся воображение, галлюцинации — Джису не знала, что это такое. Но на вышивке она четко и явственно видела свое лицо. Даже фигура была ее. Широкие бедра, узкая талия, над которой она столько страдала, новый цвет волос, чтоб его! Джису попробовала зажмуриться и постоять так. Но когда открыла глаза, ничего не изменилось. У женщины на гобелене по-прежнему было ее лицо.
Может хватит? Мало того, что она похоже и вправду угодила неизвестно куда, так еще и это... На смену нескончаемому страху пришли гнев и ярость. Чтобы побороть острое желание сорвать чертову тряпку со стены, пришлось отвернуться. Пытаясь не думать о гобелене, Джису прошла дальше, изучая обстановку комнаты. Похоже, ее хозяйка, та самая Ддиссу, ни в чем себе не отказывала. Хоть здесь и было пусто и как-то уж слишком необжито, но некоторые вещи поражали богатством.
Не совсем ровное мутноватое зеркало в деревянной раме с удивительной резьбой. Казалось, что зеркало поддерживают ветви деревьев. Они извивались и оплетали диск зеркала, превращаясь в своеобразное гнездо. Джису даже разглядела крошечные листочки и силуэты сов и ворон, сидящих на «ветвях». В глазницы птиц были вставлены сверкающие камушки.
У зеркала стоял деревянный столик с двумя выдвижными ящичками, у него притулился невысокий пуфик, обитый гладкой велюровой тканью. На столике оказались разбросаны щетки для волос, какие-то странные украшения, крошечные шкатулочки. Похоже, Джиссу неплохо тут жила. Кем бы она ни была.
Джису нервно рассмеялась. Она что, всерьез начинает верить в то, что попала в... другой мир? Вселенную? Параллельную реальность? Бред какой-то. Что дальше? Пришельцы на летающей тарелке? Но яркого света она не видела. Только жуткое свечение символов на каменном алтаре. Смех превратился в истерику. Аглая хохотала над собственной готовностью поверить в слова больной извращенки. Смеялась, а по щекам текли слезы.
Внезапно дверь отлетела в сторону, и в комнату ворвался седой старик. За ним, спотыкаясь и тяжело дыша, бежала женщина.
— Иштван, да подожди же ты! Нужно позвать лекаря...
Джису узнала отца этой ненормальной. Коренастый, невысокий, он был немного похож на гнома, что ли...
— Джиссу, девочка моя... — Князь обнял девушку и с неожиданной силой поднял с пола. — Что же ты так? Ну-ну, не плачь... Я найду того, кто это с тобой сделал. Ты только скажи.
— Иштван, ты задушишь бедняжку. А она и так столько всего натерпелась. — Женщина остановилась рядом с ними и перевела дыхание.
Джису помимо воли взглянула на черноволосую красавицу. От колючего, почти черного взгляда захотелось спрятаться в самый далекий угол, который только можно отыскать. Ни Джису, ни странная женщина не отводили взгляда. Кажется, незнакомку это всерьез разозлило. Она прищурилась, едва ли не вспарывая Джису глазами.
Боль прострелила плечо, и Джису вздрогнула. Попыталась отстраниться от князя, который прилип к ней, как пиявка.
— Ну вот, Иштван, посмотри, что ты наделал!
— Черноволосая вмиг превратилась в заботливую медсестру и бросилась к Джису, отталкивая помрачневшего князя.
Джису взглянула на свою руку. Края глубокого пореза разошлись в стороны и сейчас кровоточили, окрашивая простыню, которой она прикрывалась в алый цвет. Именно сюда вонзился осколок лобового стекла. Такое впечатление, что это было лет десять назад.
— Виру-у-уш! — Князь вопил во всю мощь легких.
Джису хотела прикрыть уши от громоподобного рыка. Кажется, даже стены содрогнулись от его голоса.
— Где Вируш?! Радана, немедленно позови Вируша! Давай же! Ступай! Что ты стоишь?!
Кажется, черноволосой приказ совсем не понравился. Она бросила в сторону князя недовольный взгляд, но тут же натянула на лицо ангельскую улыбку.
— Сейчас-сейчас, милый. Ты только не волнуйся.
Она резко, но грациозно развернулась, обдав Джису ароматом сладких духов и потоком холодного воздуха. Взметнулись и зашелестели по полу пышные юбки. Почему-то в голове возникла картинка ползущей по траве змеи. Значит, Радана. Уж не та ли это мачеха, о которой предупреждала Джиссу