Часть 3
Холод обволакивал тело и пробирался в кости, в каждую трещинку. По телу пробегали дрожь и болезненные судороги. Капли воды превращались в ледяную корку и сковывали тело.
Джису с трудом открыла глаза. Она лежала на мокрой скользкой траве. Окоченевшие руки и ноги не слушались, не отзывались ни на одну попытку ими пошевелить. Она застонала от беспощадной боли, прострелившей позвоночник. Превозмогая саму себя, перевернулась на спину и втянула в легкие стылый воздух. Дыхание перехватило, сердце тяжело забилось в груди. Воспоминания, не хотя, ворочались в голове. Нелепый Воночка со своей мамашей, резкий разговор с матерью, пустынная трасса и компания придурков, выехавшая на встречку. Смутными вспышками начали лениво загораться странные пугающие картинки. Похожая на нее девушка. Практически сестра-близнец. Жуткий каменный алтарь, мерцающие символы, нестерпимая боль. Горящие на бледном лице сумасшедшей глаза, кожа, превращающаяся в древесную кору... Кажется, ей все это привиделось. Да, точно. Наверное, она слишком сильно ударилась головой.
С трудом дыша, Джису лежала на спине и всматривалась в темное ночное небо. Нестерпимо ярко сияли звезды, над головой угрожающе скрипели голые ветки. С них скатывались капли воды и иголками вонзались в кожу. Если продолжит неподвижно здесь лежать, то совсем окоченеет. Но сил сдвинуться с места не было. Похоже, ее приложило намного сильнее, чем сначала показалось.
На секунду Джису прикрыла глаза, собираясь с силами. Она обязана подняться и выбраться отсюда. Обязана! Всю жизнь она вела ежедневную борьбу за существование, за достойную жизнь. Ни дня без борьбы. И сейчас тоже будет бороться. А потом еще и тех придурков найдет. Кишки из них вытрясет за все, что ей пришлось пережить. Внутри поднялась дикая волна гнева. Ярость заполняла собой пустоту, неподвижные руки и ноги. Кожу вокруг глаз неприятно стянуло. Джису показалось, что она лопается. Как же больно! Да закончится ли когда-нибудь эта проклятая боль?!
Пальцы рук начало колоть. Джису взглянула вниз, на свое покрытое грязью и ранами тело, и едва не задохнулась от ужаса. Вокруг ее ладоней мерцали крошечные вспышки. Вспыхивали и гасли миниатюрные молнии. Синие, голубые, белые. Они тянулись от одного пальца к другому. Змейками обвивали кисти рук. Джису вскрикнула от страха. Из последних сил сжала пальцы в кулаки, пытаясь стряхнуть электрические разряды. Болезненный удар в плечо немного отвлек. Джису дернулась и повернула голову. Мышцы шеи протестующе заныли. Господи... Похоже ее галлюцинации продолжаются.
Рядом с плечом переминалась с лапки на лапку огромная черная ворона. Даже в темноте было видно, что ее крылья лоснились, словно намазанные жиром. Длиннющий клюв казался почему-то темно-синего цвета. Издав звук, от которого по коже пробежали мурашки, ворона нагнулась и снова клюнула Джису в плечо. Из рассеченной кожи пошла кровь. Мерзкая тварь довольно улыбнулась! С неимоверным трудом Джису удалось извернуться и отодвинуться. Ворона легко попрыгала за ней.
— Оставь меня в покое, дрянь.
В вороньем карканье отчетливо слышался издевательский смех. Джису понимала, что сходит с ума. Удар в бедро послал новые импульсы боли. Джису на секунду отвлеклась от черного монстра у плеча и взглянула на свою ногу. В горле встал ком. Возле ноги пристроилась еще одна жирная птица и прицеливалась клювом в сочащуюся кровью кожу.
Страх придал дополнительных сил. Либо она сходит с ума, либо... либо это продолжение того ужаса с извращенкой в алом платье. Нет. Такого просто не бывает. Не бывает.
Раздавшиеся в воздухе глухие хлопки заставили поднять голову вверх. Небо заслонили расплывчатые черные силуэты. Они увеличивались, скрывая свет звезд.
Тяжело дыша, Джису поняла, что над ней кружит огромная стая воронья. Птиц были десятки. Огромные, черные, с блестящими перьями и неестественно огромными клювами. Они нависли черной тучей. И откуда-то Джису знала, что каждая отвратительная птица желает отведать ее крови. Птицы опускались все ниже, и она уже могла разглядеть их алчно сверкающие глаза.
Если она сейчас же не придумает, что делать, то голодные твари ее просто заклюют. Она не разбилась в машине, зато сдохнет тут. Склеванная какими-то обезумевшими птицами. Каким-то чудом Джису удалось сесть, напрягая каждую ноющую мышцу в истерзанном теле. Впиваясь пальцами во влажную землю, она попробовала отползти. Птицы, словно маленькие ураганы, бросились в атаку. Джису захрипела, не в силах кричать. Их лапки царапали кожу головы, путались в волосах, тянули в стороны, едва ли не вырывая пряди. Острые клювы врезались в тело и вспарывали кожу. Удар в скулу едва ли не пробил плоть до кости. Следующий пришелся в поясницу. Потом в колено. В живот. В ребро. В лопатку.
Джису отбивалась, сходя с ума от страха и боли. Она вслепую размахивала руками, пытаясь отогнать птиц, но все, чего добилась, — подставила тело для новых ударов. Руки дрожали. Джису отшвыривала птиц, но их клювы врезались в ладони. Спину уже безжалостно клевали. Вместо криков из горла вырывались захлебывающиеся хрипы. В какой-то момент показалось, что в кожу вонзились тысячи раскаленных игл. Странное свечение заставило раскрыть глаза. Теперь уже не только вокруг ладоней, но и по всему телу пробегали ветви молний. Голубые вспышки, белые разряды. Волоски на руках вставали дыбом, электризуясь.
Сердце лопалось от страха. Но эти пугающие молнии по всей коже отгоняли воронье, и Джису почти с облегчением наблюдала за тем, как змейки-молнии тянутся к воронам. В воздухе закружились перья и пух, а воронье карканье стало нестерпимо громким. Неожиданно одна из птиц прорвалась сквозь электрические вспышки и пробила клювом кожу на груди. Там, где билось сердце. От силы удара Джису упала.
Раскисшая от влаги земля издала чавкающий звук, жадно втягивая Джису в свои недра. Комья грязи, словно живые, поползли по коже. От ужаса Джису вцепилась пальцами в землю, но та словно превратилась в болото. Ее засасывало в невидимую могилу. Господи, помоги! Да что ж это происходит? Джису дергалась, пытаясь выбраться, сопротивлялась из последних сил. Но все было напрасно. Она проваливалась под землю. Корни вплетались в волосы, мешая поднять голову, под ногти забивались острые камни. Жуткие побеги плюща принялись оплетать свободные участки тела. Грязь попала в рот и глаза. Джису тяжело дышала, совершенно обезумев от паники. Неужели, она умрет вот так? Захлебываясь мокрой землей и собственным безумием?! Страх сковал измученное тело. Земля... Земля повсюду. Забивается в ноздри, сыпется в рот, падает в глаза.
— Княжна?!
Чья-то сильная холодная рука схватила ее за ладонь, а над головой эхом прокатился еще один возглас:
— Мы нашли ее! Нашли!
Джису потянули вверх, едва ли не отрывая руку.
— Сюда, скорее! Помоги!
— Великие Боги... Это что ж такое?..
— Рот прикрой и подсоби мне.
— Да кто ж ее так?..
Незнакомые голоса доносились издалека, приглушенные землей. Неужели ее спасут? Или это галлюцинации? Неожиданно Джису схватили за вторую руку и резко дернули вверх. Она взлетела в воздух с жадностью делая необходимый глоток воздуха. Закашлялась от грязи, попавшей в горло. Сил открыть глаза не было. Чьи-то ладони удерживали ее, не позволяя падать, и Джису была рада хотя бы этому. Что еще ей предстоит вынести?
— Где она?! О, Боги... Джиссу!
Джису схватили в охапку и затрясли. Она застонала от боли, лениво прокатившейся по всему телу.
— Хватит пялиться на нее, паскуда! Я тебе глаза выколю. Плащ сюда давай... Джиссу, девочка моя... Кто тебя так? Что случилось?
Джиссу с трудом разлепила глаза. Вокруг мелькали размытые силуэты людей. Наконец ей удалось сфокусировать взгляд на одной точке — суровом немолодом лице. Спустя секунду весь остальной мир обрел четкость, и внутри вновь поднялась волна страха. Измученный всем пережитым мозг подсказывал, что это точно не галлюцинации, не бред и не бессознательные видения. Все, что она видит, вполне реально. Все, что случилось, реально. Даже более чем.
Джиссу испуганно огляделась. Ее окружили семеро мужчин. Она прошлась взглядом по каждому, с обреченностью понимая, что влипла по самое не могу. Это просто конкретная жопа. Огромная! Та самая, которая так не понравилась мне с самого начала. Возможно, что к извращениям чокнутой стервы и атаке жуткого воронья добавится еще и изнасилование грязными реконструкторами. Джиссу поняла, что больше не боится. Просто устала. Все произошедшее было настолько нереальным и ненормальным, что мозг отказывался воспринимать ситуацию серьезно. Если ее бросят прямо здесь и оставят умирать, она будет только рада. Но, судя по небритым хмурым лицам, мысли у этой кучки любителей истории были совсем не о смерти.
Двое держали факелы, которые полыхали ярким слепящим огнем и освещали поляну, где она оказалась. Двое других сжимали длинные мечи. Они все время настороженно оглядывались, как будто ожидали, что из чащи кто-то выскочит.
Еще двое поддерживали Джису. Наверное это именно они закутали ее в длинный тяжелый плащ. Джису даже не поняла, когда это случилось. Видимо, когда она была не в себе. Седьмой, самый старый, стоял прямо перед ней. Ему было лет шестьдесят. Серебристо-белые седые волосы доходили до плеч. Вместе с резкими глубокими морщинами они производили какое-то странное пугающее впечатление. Как будто, этот человек привык всеми управлять и получать то, что хочет. Но сейчас на его лице почему-то была написана тревога, а серые глаза слезились.
— Джиссу, девочка моя! А, ну-ка, посмотри на меня. — Старик с силой потряс ее за плечи. — Какая тварь тебя сюда притащила? Что они сделали? Они еще здесь?
Джису хотела ответить, что Джиссу и была этой самой тварью, но смогла лишь едва слышно прохрипеть:
— Я... не... Джиссу...
— Что? — Старик нахмурился и нагнулся ближе, как будто не расслышал.
Джису уже едва стояла на ногах. И если бы не чужие руки, уверенно поддерживающие ее, давно бы свалилась обратно в «могилу». Темный провал в земле, куда ее засасывало несколько минут назад, неожиданно показался таким манящим. Если бы она сдалась, все давно бы закончилось. То количество боли и страха, что она испытала, лишало всякого желания жить и бороться. Что еще придумала толпа этих извращенцев? Сколько их тут? Компания свихнувшихся богачей, устроивших от скуки дикий квест на выживание? Скорее всего они похищают людей, что-то им вкалывают, отвозят в какой-нибудь труднопроходимый лес и... Джису вдруг поняла, что ее не найдут. Да и искать вряд ли будут. Пропала и пропала. Что будет с мамой, когда она узнает обо всем случившемся? А сама Джиссу? Какие пытки придумали эти садисты? Ее тело вряд ли когда-то будет найдено... Ладно, это даже к лучшему. Маме незачем знать, какие мучения она пережила перед смертью.
— Джиссу, что же ты молчишь? Девочка моя!
— Седой старик снова тряс ее за плечо, одновременно хлопая по щеке.
Джису с трудом вынырнула из омута своих мыслей и страхов. Она горько улыбнулась, глядя мужчине прямо в глаза:
— Вы же знаете... что я не Джиссу... И я не собираюсь... участвовать... в вашем спектакле...
Старик нахмурился, сведя седые кустистые брови в одну линию.
— Дочка... сама не ведаешь, что говоришь...
— Может, морок кто навел на княжну? — Голос подал один из мужчин, сжимающий в руке длинный меч.
На нем был шлем, скрывающий половину лица. От ветра разевался длинный плащ с прорезями для рук, которые защищала самая настоящая кольчуга. При каждом движении она тихо позвякивала.
— А вдруг, ведьма объявилась? Воронье уже третьи сутки над городом кружит... — Это заговорил тот, который держал в руках факел. На нем тоже был шлем, но он смотрелся комично из-за торчащих во все стороны усов.
Джиссу не смогла сдержать истеричный смешок, глядя на усы-щетку.
— Цыц, идиоты! Не пугайте ее. Она и так натерпелась! — Старый предводитель ласково погладил Джиссу по голове.
От отвращения она дернула головой. Показалось, или на лице старика отразилась боль?
— Какое погружение в роль «любящего отца». — Она покачала головой. — Быстрее делайте, что хотели.
Вся компания дружно переглянулась. «Папаша» нахмурился еще больше. Нечесаные брови почти скрыли глаза. Он сжал губы, и морщины на лице стали похожи на шрамы.
Было смешно с этой смешной интонацией над именем. Раньше она даже не задумывалась как можно было исковеркать интересно её имя.