Пролог
Жених
Баю-баюшки-баю,
Не ложися на краю!
Придет серенький волчок,
И укусит за бочок.
(с) Русская народная песня
***
— А еще мой Ча Вон недавно защитил докторскую. Такой молодец.
Джису закатила глаза, за что тут же получила под столом пинок. Мать смотрела на нее строгим взглядом, сердито сдвинув брови.
— Так что теперь мой Ча Вон — доктор физико-математических наук. Он столько времени потратил на ее написание, на исследования. Он вообще у меня очень умный мальчик.
«Умный мальчик» за обе щеки уплетал шашлык и согласно кивал на каждое слово.
Джису отложила вилку:
— А я вот вообще в математике не разбираюсь.
Мать наградила ее еще одним пинком, но Джису не собиралась сдаваться. Чем скорее она закончит этот фарс, тем лучше.
— Ну-у-у... Девушке необязательно разбираться в таких сложных вещах. Это дело для мужчины. А девушка должна уметь готовить. Да, прежде всего — хорошо готовить. Вот ты, Джисунушка умеешь готовить?
Джисунушка? Усмехнулась девушка чуть ли не в пятый раз закатывая глаза.
— Нет. Я заканчивала журналистский, а не кулинарный.
Джису взглянула на Ча На Хи — мать «Вона». Та поджала губы и выпрямилась на стуле.
— Что ж... Всему можно научиться. А гладить, стирать, убирать ты можешь? Женщина должна создавать мужу уют, чтобы он мог работать. Вот как мой Ча Воночка.
Джису взглянула на «Воночка». Он согласно кивал на каждое слово мамаши. Его глазенки за толстыми линзами противно блестели, как и покрытые жиром губы. Зализанная гелем челка прилипла ко лбу. До чего же мерзкий.
Джису пожала плечами:
— Ни стирать, ни гладить, ни убирать я не умею, Ча На хи. А что, вы ищите Воночке домработницу? Я знаю хорошее агентство. Могу дать номер. Услуги недешевые, но Воночка же теперь у вас доктор наук. Сможет позволить.
От матери прилетел очередной пинок. Наглая тетка поперхнулась и закашлялась, а Ча Вон, наконец, отвлекся от шашлыка и вяло стукнул мать по спине.
Это знакомство с самого начала было плохой идеей. Джису давно уже зареклась участвовать в подобном, но мама настаивала, устроив едва ли не скандал по этому поводу. Ча На Хи была какой-то ее старинной институтской подругой, а «Воночка» — ее сыном. Джису не знала, кому именно пришла в голову идея их с «Воночкой» познакомить, но выглядело все это, как сцена из фарса.
Ча На Хи, наконец, откашлялась. Она одарила Джису презрительным взглядом:
— Очень плохо, Джисунушка, что ты не умеешь делать такие важные вещи. С твоими... с твоими данными мужа придется искать долго. Ты должна хоть что-то ему предложить.
Зализанный сынок карги согласно закивал:
— Да, приличную жену сейчас сложно найти. Одни приживалки.
Джису знала, что далеко не подарок, но такие оскорбления терпеть не собиралась. Поставить на место наглую мамочку слизняка она не могла, а вот с ее сыночком разобраться — вполне. Подавив желание воткнуть вилку сначала в «Воночку», а затем в его мать, Джису растянула губы в широкой улыбке:
— Да, Воночка, ты прав. Одни приживалки. А знаешь почему?
Он уставился на нее, моргая крошечными глазками. Его красный, покрытый прыщами и еще бог знает чем подбородок блестел. Это что, жир течет? Джису подурнело. Он покачал головой:
— Не знаю...
Девушка с темными волосами приняла серьезный вид и наклонилась над столом, как будто собиралась открыть ему страшный секрет:
— А потому, что бесплатно батрачить на тебя будет только твоя любимая мама, ну или совсем уж конченая дура.
Джису показалось, что наступившая тишина звенит. Пока никто не пришел в себя от ее высказывания, она быстро поднялась:
— Ладно, мы уже выяснили, что я неприличная, так что мне пора. Было... не очень приятно знакомиться.
Девушка вышла из-за стола и едва ли не бегом отправилась за вещами. Накинув на плечи легкую шубку, подхватила свой небольшой рюкзачок и ключи от машины и выскочила из дома.
Они были за городом. Пару лет назад отчим подарил маме этот дом, и почти все выходные они проводили здесь. И здесь же мама решили устроить это нелепое знакомство. Теперь Джису не ступит на порог, пока священник не проведет обряд экзорцизма. Потому что два беса тут побывали точно.
Джису уже садилась за руль, когда из дома выбежала мама.
— Ким Джису! А ну немедленно вернись и извинись!
Девушка потрясенно замерла:
— Перед кем?
— Перед Ча На Хи и Ча Воном.
— Что?! Мам, ты серьезно?! Она оскорбила меня. Унизила перед тобой и своим дебильным сыночком.
— Джису... Ты вела себя... Вон — действительно хороший кандидат в мужья...
Джису ее перебила:
— Доктор.
Мама непонимающе нахмурилась:
— В смысле?
— Ты же слышала, он защитил докторскую. Не кандидат. Доктор.
— Джису, перестань. Вернись, извинись и веди себя прилично.
— Я не буду извиняться перед этими...
— Ким Джису! Это твой последний шанс. Ты до сих пор не замужем. А тебе уже тридцать. Скоро тридцать один! И, давай будем честными, ты действительно себя немного запустила...
Господи, да за что же ей это? Слышать такое от собственной матери.
— Я уезжаю, мам. Приятно тебе провести время.
— Джису, стой! — Мать вцепилась в дверь машины. — А как же Ча На Хи и Вон доберутся до города?
Джису села в машину и равнодушно пожала плечами:
— Вызовут такси. Всем лучше, чем ехать в одной машине с толстухой, которая ничего не умеет.
— Джису, не говори глупостей.
— Пока, мамочка. Я тебя очень люблю. И, надеюсь, что ты меня тоже любишь. Не смотря на то, что мне тридцать, я жирная и до сих пор не замужем.
Девушка захлопнула дверь и завела мотор. Мама о чем-то еще возмущалась, но Джису заставила себя смотреть вперед. Да, ей через пару месяцев тридцать один, и до сих пор нет даже сколько-нибудь серьезных отношений. Но разве ее вина в том, что она не хочет тянуть на своей шее придурка типа Воночки? У нее интересная работа, хороший заработок. Всего, что у нее есть, она добилась сама. Ну и что, что у нее чересчур пышный зад и талия немного больше заветных «шестидесяти»? Не всем дано быть моделями. А она уже устала бороться со своими бедрами. Да, они широкие и полные. Месяцы в фитнес-зале помогли лишь накачать их еще больше и сделать упругими. В ее случае — достижение невиданных размеров. Как там говорят? Попа — орех? Ага, кокос! Это же тоже орех.
Ну вот что она может с собой поделать? У нее даже живота нет. Там все плоско. Но до «шестидесяти», как до луны. Хотя нет, в ее случае, скорее как до Нептуна!
Джису устала. Просто устала. Ей не хотелось переделывать себя под кого-то. Ради кого стараться? Ради подобных Вонов? Месяцы в фитнес-зале обернулись загубленными нервами. Она такая, какая есть. Не такая уж и толстая, если присмотреться.
Джису уныло уставилась на дорогу. Все-таки, с мамой не нужно было говорить так резко. Долгое время они были вдвоем против всего мира. И если бы не мама, отказывающая себе во всем, где сейчас была бы сама Джису?
Ладно, приедет домой, и обязательно позвонит. Извинится. Хоть она и не считала себя виноватой.
На душе стало как-то уныло. Наверное, дело в погоде и окружающем пейзаже. Первый день весны, а повсюду до сих пор лежит снег. Дорога с потемневшим асфальтом извивалась лентой и убегала вперед. По обе стороны высились голые деревья, вперемешку с елками, покрытыми снегом. Джису включила музыку. Но паршивое настроение никуда не ушло. Пронзительные напевы про «Любимого и родного», который «уносит высоко» и с которым ничего не страшно, настроения не прибавили. Джису выключила песню. Она думала, что подобные «воночки» с их мамашами давно уже ее не задевают, но вот надо же... Ну да, она уже не девчонка. Без мужа. И с крупными бедрами и попой, черт бы их побрал. Но ведь многие девушки крупнее ее и вполне счастливы. Она обеспеченная, самодостаточная, независимая женщина! Толку, конечно, от этой независимости, но все же. И это семейство убожеств не имеет никакого права оскорблять ее. Она еще мягко высказалась. Нужно было послать их...
Сзади раздались протяжные сигналы. Девушка заглянула в зеркало заднего вида. За ней пристроилась жалкая машинка. Из окон торчали чьи-то руки. Идиоты. Мало ей было Воночки с его мамашей, так еще и наверняка пьяная компашка.
Соседняя полоса оказалась пуста, и видавшая виды телега пошла на обгон.
Джису выдохнула. Была б ее воля, отправила б этих придурков драить унитазы. Есть же дебилы! Рев музыки прорвался даже сквозь наглухо поднятые стекла. Из окон высунулись какие-то жуткого вида обдолбыши. Очевидно, что они были под градусом, а возможно, и под наркотой. Что-то выкрикивали, хохотали и кривились, высунув языки.
Мда... променяла одну веселую компанию, на другую. Слава Богу, они ее обогнали и поехали дальше. Выбивая пальцами по рулю ритм, Джису тихонько начала напевать под нос привязавшуюся песню. Хоть немного скрасит свое одиночество вымышленным «любимым и родным». Внезапно ее ослепил свет фар. Щурясь, Джису смогла разглядеть машину. Заляпанная грязью и повидавшая, наверное, с десяток аварий. Та самая, которая несколько минут назад ее обогнала.
С пьяной компанией внутри. Девушка гневно посигналила. Но придурки ехали по встречке, снова размахивая руками. Она изо все сил крутанула руль, съезжая на соседнюю полосу, но эти идиоты повторили ее маневр. Они что, совсем охренели?! Расстояние стремительно сокращалось. Еще пара секунд, и... Внутри все сжалось от паники. Что делать? Джису быстро вернулась на нужную полосу и нажала на тормоза. Пьяные придурки съехали туда же.
Свет ударил по глазам. Джису вывернула руль, но вдруг почувствовала толчок. Она еще успела подумать о том, что забыла пристегнуться, торопясь сбежать, как машина взлетела в воздух. Дыхание сбилось, застряв где-то в горле. Девушку швырнуло вверх, а затем вперед, прямо в стекло. Она пыталась ухватиться хоть за что-то, но... С ударом, от которого все органы сместились, машина полетела куда-то в пропасть. Она перевернулась раз, второй, третий. Джису швыряло во все стороны. Она старалась дышать, но боль сковала все тело. Ее замутило. Перед глазами все перемешалось в дикий калейдоскоп. Осколки, кровь, боль. Удар. Удар. Удар. Темнота.
Джису открыла глаза. Лицо было покрыто чем-то липким и горячим. Ноги зажало. Руку жгло огнем. Что-то не так... Все неправильно. Голову так сильно давит — не повернуть. Девушка несколько раз моргнула. Нужно прийти в себя. Нужно... Если она не выберется, если отключится, то умрет. Точно умрет. Нужно что-то сделать.
Она попыталась дернуться. От резких движений сверху посыпались мелкие осколки. Они попадали в волосы, ранили щеки. Только сейчас Джису поняла, что машина перевернулась, а сама она лежит скрючившись между сидений. С трудом набрав в легкие воздуха, она подтянулась и высвободила руку, зажатую между сидений. В предплечье торчал осколок стекла. Закусив губу, Джису обхватила его уцелевшей рукой и изо всех сил дернула. Боль отозвалась в животе. Ощущение было таким, словно ей вогнали туда крюк и подвесили. Отбросив осколок, она уперлась ногами в сидение и поползла вперед. Руль давил в грудь, но Джису удалось выбраться через лобовое окно. Кожи коснулся холодный снег. Он немного унял жжение в ладонях. Зачерпнув горсть, Джису вытерла лицо. Щеки укололо иглами. Снег в ладони стал алым.
Попыталась встать, но ничего не получилось. Ноги превратились в две бесполезные палки. Опираясь на руки, Джису попробовала ползти. Если машина взорвется...
В голове шумело, а раненую руку, кажется, засунули в огонь. Позади послышался треск. В стылом воздухе разлился запах бензина и гари. Джису обернулась: машина вспыхнула.
Тяжело дыша, она продолжила ползти. Дальше, дальше, куда угодно... Запах стал насыщеннее. Она закашлялась и на секунду зажмурилась. Нужно двигаться. Под руками не оказалось опоры. Дыхание перехватило, сердце упало в желудок, когда Джису снова полетела вниз. От столкновения с промерзшей землей кости, кажется, треснули. Джису закричала от боли. Она куда-то катилась и никак не могла остановиться. Судорожно пыталась ухватиться хоть за что-то, царапала по земле ногтями, едва ли не срывая их. В лицо впивались ветки, камни и что-то еще. На языке чувствовался привкус крови, снега и земли.
Перед глазами все вертелось. Белый цвет, зеленый, коричневый. Она врезалась во что-то твердое. В камень. Нахлынула тошнота. Джису поняла, что ее сейчас вывернет наизнанку. Земля задрожала от грохота. Взрыв. И тут её затрясло. Желудок скрутило спазмом, к горлу подступила желчь. Она собрала последние силы и села, цепляясь пальцами о торчащие из земли кусты.
Прижавшись к камню, остановившему ее движение, смогла наконец сделать вдох. Легкие и горло жгло. Она сама горела, как будто внутри нее разожгли огонь. Но, кажется, все еще была жива.
На секунду Джису позволила векам опуститься. В ушах шумела кровь. Нет, спать нельзя. Нельзя! Каким-то чудом ей удалось открыть глаза. Мышцы опалило болью. Превозмогая саму себя, Джису огляделась. В глазах мельтешило, но ей удалось разглядеть невысокий склон. Она свалилась в овраг... Держась за огромный камень, Джису попробовала подняться на ноги. Она растратила последние усилия. Прижавшись к глыбе, она восстанавливала дыхание. Холод проползал под кожу, усмиряя бушующее внутри пламя. Слишком быстро ей становилось холодно. Слишком...
Джису отлепилась от камня и осмотрела себя. Она осталась в джинсах и тонком свитере.
Руки покрыты кровью и царапинами. Порез на плече горит, края опухли. В рану попали земля и нитки, прилипли тонкие волокна шерсти. Она вся в грязи и еще бог знает в чем. Джису осмотрелась. Перед глазами все расплывалось и колыхалось. Как помехи. Держась за камень, сделала неуверенный шаг в сторону и тут же едва не упала. Под ногой оказался еще один камень. Маленький и округлый. На нем что-то темнело. Как вдруг её потянуло вниз.
Она без сил упала на колени и стерла дрожащей ладонью снег. На гладкой поверхности кто-то вырезал странный угловатый знак. А еще камень оказался теплым, словно нагретым солнцем. У Джису не было сил гадать, каким образом он нагрелся. Она быстро прижала к нему ладони. Вожделенное тепло пробралось в руки, но его было так мало... Джису отняла ладони и подышала на них. Пальцы дрожали, а на камне остались кровавые отпечатки.
Холодный ветер поднял маленькие вихри снега и закружил их над землей, обнажив еще несколько камней, едва поднимающихся из земли. Дрожа крупной дрожью, она пыталась побороть темноту перед глазами. А может это сумерки?
Джису обернулась — она оказалась в каменном круге, в центре которого и возвышалась глыба, за которую она держалась и которая остановила ее падение. Аглая встала на четвереньки, потянулась и коснулась еще одного камешка. Он был плоским. Она очистила снег с шероховатой поверхности. Еще один угловатый символ окрасился кровью после касания ее пальцев. И этот камень был теплым. Или ей так казалось...
Перед глазами поплыло. Лес кружился словно в танце, становясь смазанным пятном. Угрюмые голые деревья с торчащими во все сторонами ветками превращались в жутких монстров из страшных сказок. Джису казалось, что они окружают ее, раззявив огромные пасти. Наверное, у нее начались галлюцинации, но вдруг услышала шепот. Тихий женский шепот, едва различимый и быстрый. Кто-то скороговоркой бормотал непонятные слова, время от времени сбиваясь на смех.