Глава 34.
Лесбиянка чертова!
Не спеша, медленно Милана передвигала ногами, пока холодный ветер дул ей в лицо, развивая её волосы по ветру. Платье поднималась из-за ветра, напоминая о себе. Блондинка каждый раз улыбалась, смотря на белоснежное платье. В пакете лежал тот самый белый мишка, которого блондинка поставит на письменный стол. Ангельская смотрела на луну, улыбаясь. Возможно, Кульгавая тоже смотрит на неё. И тоже улыбается.
Все вокруг белым-бело. С крыш домов и деревьев сыплется снег, оживляемый малейшим дуновением ветра. Одиноко стоят фонари, тусклым светом освещая заснеженные и пустые городские улицы. На часах около трех утра, весь город, скорее всего, уже спит или продолжает праздновать Новый Гол.
Милана уже забегает в теплый подъезд с той же глупой, но самой настоящей и счастливой улыбкой на лице. Ангельская принимает решение идти по лестнице, медленно перебирая ногами. Она подходит к входной двери и втыкает в замок ключ, прокрутив его несколько раз, дверь открывается. Милана заходит в квартиру и удивляется включенному свету практически во всех комнатах. Сразу же становится не по себе, но блондинка все же разувается, снимает шапку, шарф и куртку, проходя внутрь. Блондинка кладет пакет с мишкой на тумбочку рядом с дверью. Милана заглядывает на кухню, но никого не было. Она отправилась в зал.
Действительно, в зале, на диване сидели родители, устрашающе глядя куда-то вдаль. Из взгляды пустые, скорее разбитые, поэтому по спине пробежали мурашки.
Что случилось? Родители не могут просто молчать...
Милана прошла чуть дальше, остановившись в трех метрах от родителей, тревожно глядя на них. Холодный пот вступил на лбе.
— Как ты посмела? — спокойным, ровным тоном спросила мама. По телу пробежали холодные мурашки, заставившие вздрогнуть.
— О чем ты? — тихим, еле слышным голосом, спросила Милана.
Резко на столик, стоящий возле дивана, Ирина кладет фотографии. Ангельская приглядывается и ужасается. Зрачки увеличиваются, дышать становится все тяжелее и тяжелее, вся Милана мигом бледнеет и голова начинает кружится.
На первой фотографии изображены жарко целующиеся девушки на балконе Сони, на второй они держатся за руки, вероятнее всего, идя домой после школы, на третей Милана и Соня обнимаются, улыбаясь. На других практически то же самое, только другие ракурсы и дни.
— Ты отвратительна, — сказал отец.
Они узнали. Это произошло намного раньше, чем планировали девушки. Это вообще не должно было вскрыться! Боже мой! Что же с ними будет?!
— Лесбиянка чертова! — крикнул мужчина, резко встав с дивана и подойдя к дочери. Он взял её за шею, больно сдавив.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... Нет, пожалуйста!
Алексей кинул девушку на пол.
— Да я на твою Соню в суд подам! — закричал отец.
— Нет! — вырвалось у блондинки.
Она никогда в жизни не подавала голос, когда её «воспитывал» отец. Но когда речь идет о Соне Милана не сможет промолчать.
— Что?! — в один голос сказали родители.
— Да как ты смеешь защищать её! — закричала мать.
Отец снял ремень со своими джинс и замахнулся на девушку. Резкие, душераздирающие удары ремнем с особой жестокостью проходились по её хрустально-нежной коже. Милана не издавала ни звука. Слезы стекали по её щекам.
Это конец. Они больше не смогут бороться. Милана больше не сможет. Она, как спичка, сгорела дотла. Ей прийдется расстаться с той, без которой ей больно жить.
Соня была, как интересная книга.
Однако Милане нельзя было её читать.
Но она прочла. Прочла каждое слово до последней страницы. И вот к чему это привело.
Жаль, что блондинка не может позвонить русоволосой, и попросить её забрать Милану к себе.
Она бы лежала у неё на груди, говоря о чем-то неважном, скорее глупом или забавном, а Соня бы гладила её волосы.
Хотя-бы на пару часов. Но... Хотелось бы подольше. Надолго. Навсегда.
Милана вспоминает первые дни их знакомства.
Она шла домой и яростно отрицала все свои чувства.
А сердце уже предательски быстро стучало от одной только мысли о Соне.
Милана не хотела в это верить. Они слишком быстро разрушились. Девушки еще не успели насладиться друг другом.
Ангельская помнит, как предавала Соню.
И понимает, что предала снова.
Той же ночью Кульгавая была отправлена в черный список и удалена из всех социальных сетей. И той же ночью, через ужаснейшую боль, Милана, сквозь слезы на глазах и стекающей крови по телу, стирала белоснежное платье от алых следов крови. Стирала до такой степени, пока не потеряла сознание от сильной боли.
И кричала настолько сильно, когда её выносили из ванной какие-то люди в белом. Кричала, умоляя, чтобы она достирала платье.
Люди в белом? Неужели это из психиатрической больницы прямо как в том самом сне?
У девушек жизнь осветилась солнцем после многолетних ливней, когда они встретились. А сейчас... Сейчас не то что ливень идет, сейчас идет гроза с молнией и дождем. И похоже они будут идти вечно.
Но откуда у Ирины фотографии, на которых девушки? В их окружении появилась крыса? Но Саша с Оксаной не могли это сделать. Им незачем. Тогда кто это может быть?
— Милан... — послышался знакомый голос, но сил, чтобы распахнуть глаза, не было. — Прости меня.
Ангельская хотела открыть глаза, посмотреть, кто это, но не хватало сил. Она слышала какие-то шорохи и звук захлопнувшейся двери. Силы вновь стали покидать девушку и она провалилась в какую-то пропасть, которую нельзя назвать сном. Это что-то вне реальности, где ты ничего не чувствуешь, но и не спишь.
Всю последующую неделю блондинка слышала, как с ней разговаривает мама, какой-то знакомый голос и Миша. Мама не говорила хороших слов, она не плакала, не умоляла открыть глаза, она говорила, что отец перевоспитает Милану, когда та очнется. Как бы сильно Милана не хотела открыть глаза, она не могла. Просто не хватало сил.
Но сегодня все изменилось. Милана как обычно слышала какие-то шорохи, разговоры врачей и уже начинала проваливаться в эту пропасть, которую нельзя назвать сном, но как вдруг она услышала до боли знакомый аромат сигарет и сладких духов. Ангельская вздрогнула и медленно открыла глаза. Однако... Вместо Сони она увидела белоснежный потолок, капельницу и еще множество устрашающих медицинских вещей.
Внезапно в палату влетают доктор и пару медсестры.
Чувствовала она себя так, словно проснулась после крепкого, хорошего сна или медведем после спячки.
— Что случилось? — прохрипела Милана, приподнимаясь на локти.
— Погодите, вам нельзя вставать, — мигом сказал мужчина лет сорока. Он подправил девушке подушку, чтобы она могла видеть его. — Вы находились в коме пару дней, вы же помните, как вас избила толпа подростков?
Милана одновременно удивленно и вопросительно взглянула на мужчина. Какая толпа подростков? Какая кома? Да что вообще происходит?
— Да... Помню... — зачем-то ответила Милана.
— Мы проведем несколько анализов и, думаю, что через пару дней вас можно выписывать. Отдыхайте, а мы сообщим вашим родителям.
Милана кивнула, не слушая болтовню этого мужчины.
— А сегодня ко мне приходил кто-то? — спросила блондинка, вспомнив о запахе.
— Какая-то девушка с каре, но как только вы проснулись, она убежала и сообщила нам.
«Какая-то девушка с каре»... На душе сразу потеплело. Соня приходила. Наверное, она сильно волнуется за Милану. И, наверное, это последний раз, когда они встретились. Пусть даже Ангельская не видела её. Так даже лучше. Может, со временем все забудется?
Извиняйте за стекло ((
По-другому я не умею.
Все же думаю над концом, делать его хорошим или плохим, но, думаю, сделаю все же хороший.
Как вам в принципе фанфик?
Может, есть вещи, которые вам не нравятся?
Спасибо за актив!❣️