01|Знакомство|Джон МакТавиш
[Временной промежуток до основания 141-ОТГ]
____
• МакТавиш быстро привык к сменившейся обстановке. В конце концов, адаптация к окружающей среде - один из ключевых аспектов выживания в военной профессии, а Джон всегда умел врастать в новые условия, как корни врастают в почву. Характер у него был соответствующий - волевой, со стержнем, но без той токсичной жёсткости, что отпугивает людей. Про таких, как он, в части говорили «надёжный парень», «с таким не пропадёшь», и за этими словами стояло не просто уважение - доверие. То самое, которое зарабатывается не громкими словами, а молчаливым присутствием в нужный момент.
Освоился он быстро. Нашёл парочку толковых ребят из своего взвода, те в свою очередь провели его по базе, показали места, которых нет на официальных схемах - где каптёрка с запасными фильтрами для противогазов, где можно перехватить нормальный кофе, а не ту бурду из автомата, в каком крыле сидят сапёры, у которых всегда найдётся лишний моток детонирующего шнура для тренировок. Через неделю он уже чувствовал себя здесь как дома, насколько вообще можно чувствовать себя дома в месте, где потолки подпирают бетонные балки, а воздух пахнет оружейной смазкой и казённым мылом.
По наставлению Прайса - да и по собственным соображениям - МакТавиш убивал свободное время с пользой. Тренировочный зал он посещал с религиозной регулярностью, не ради рельефа, а ради функциональной выносливости. Стрельбище - это вообще святое. Джон мог провести там часы, отрабатывая смену позиции после выстрела, контроль дыхания в неудобных положениях, стрельбу с переходом на пистолет. Сапёры поначалу косились на него с подозрением - мол, чего этот шотландец забыл в нашем углу, - но после того, как он грамотно рассчитал закладку на учебном объекте, приняли за своего. Снайпер-подрывник - сочетание нечастое, но полезное, и Джон это знал.
В этой новой обыденности он совсем скоро начал волей-неволей узнавать о многих людях подразделения, даже в глаза с ними не видясь. Армейский телеграф работал безотказно, и информация текла сама собой: кто из офицеров имеет боевой опыт, а кто только кабинетный теоретик, кого из медиков лучше просить о помощи после изнурительной полосы препятствий, а кого обходить стороной, с кем из снайперов не стоит спорить о баллистике. Имена обрастали репутацией, а репутация - историями. Иногда настоящими, иногда - приукрашенными до неузнаваемости. Джон слушал, мотал на ус, которого у него нет, и делал собственные выводы.
____
• Арсенал. Место, которое на любой базе обладает особой атмосферой. Здесь пахнет металлом, пороховым нагаром и растворителем для чистки стволов. Здесь всегда прохладно, потому что система вентиляции работает на полную мощность, вытягивая токсичные испарения. И здесь, что самое главное, можно укрыться от зорких глаз начальства и при этом не получить нагоняя - оружие же в порядок приводишь, снаряжение проверяешь, чтобы быть готовым к любым напастям, к любому неожиданному вызову и сбору. Идеальное оправдание для того, чтобы перевести дух и перекинуться парой слов с товарищами.
Собственно, Джон тоже был здесь, хотя изначально прибыл по делу. После отработки зачистки захваченного здания - утомительной, надо сказать, отработки, с холостыми патронами и имитацией контактного боя в замкнутом пространстве - он должен был сдать амуницию. Магазины пересчитать, доложить о расходе учебных гранат, получить подпись кладовщика. Всё как положено. Амуницию он, конечно, сдал, но, сам того не заметив, задержался у стеллажей, подтянувшись в разговор небольшой группы.
Четыре человека. Трое из пехоты - крепкие ребята, судя по нашивкам, из одного отделения, среди которых лишь одно знакомое лицо, и некто в полном маскировочном костюме. Не просто в камуфляже - в полноценном маскхалате снайпера, с нашитыми лоскутами ткани, имитирующими листву и траву, с капюшоном, низко надвинутым на лицо. Фигура, сгорбившаяся над разобранной винтовкой, выглядела почти бесформенной - именно так, как и должен выглядеть человек, чья работа заключается в том, чтобы сливаться с местностью. Может быть, Джон даже знал, кто это, - снайперов в подразделении было не так много, - но за всеми этими маскировочными элементами он не мог толком разглядеть даже очертаний лица. Впрочем, какая разница? Все свои.
Даже не познакомившись толком, их разговор пошёл размеренно и на удивление легко. О мелочах - что давали сегодня на обед и почему тушёная капуста снова выглядит как боевое отравляющее вещество. О суровом пережитом - кто как проходил последний марш-бросок в полной выкладке и у кого после него спина отваливалась сильнее. О занудном начальстве - сержант из второй роты опять докопался до заправки койки, как будто от идеально натянутого одеяла зависит боеготовность всего подразделения. О сладких и не очень приветливых медсестричках из санчасти - и вот здесь, потерявшись в моменте, потому что не знал, о ком именно идёт речь, Джон вдруг поймал странное ощущение.
"Чего-то не хватает."
В разговоре четырёх человек было слышно только троих.
Снайпер в маскхалате работал молча. Методично, не поднимая головы, он выковыривал из своей винтовки застрявшие фрагменты маскировочной ленты - той самой, которой обматывают ствол и приклад, чтобы оружие не бликовало на позиции. Руки двигались уверенно, привычно - видно было, что человек провёл за этим занятием не один час. Джон невольно засмотрелся на эти движения: аккуратные, точные, без лишней суеты. Так работают либо очень опытные, либо очень уставшие. Возможно, и то и другое одновременно.
[Мужчина 1]: "Эй, Свен, ты так и собираешься поддакивать тихо в тряпочку или побеседуешь с нами?"
• Действительно… в какой-то момент Джон поймал себя на том, что не слышал от этого человека ни звука. Вообще. За всё время, пока они стояли здесь. Только дыхание - ровное, размеренное, почти неслышное. А ведь в этом снаряжении на самом деле жутко неудобно находиться в помещении - маскхалат сделан для засады в поле, а не для арсенала с его стабильной температурой. Под ним наверняка уже всё взмокло.
[Свен]: "Хах, даже не знаю, о чём вам рассказать…"
• Голос был странный. Не то чтобы неестественный - просто… не совсем тот, которого ожидаешь от человека такой комплекции. Чуть выше, чем можно было предположить, но при этом звучал он так, будто говоривший специально занижал тембр. Или просто устал. Или простудился. Или - и эта мысль мелькнула где-то на задворках сознания Джона - или что-то было не так.
[Мужчина 3]: "Среди нас всех кольцо верности нацепил только ты, так что давай о старом и привычном. Как там твоя зазноба?"
[Мужчина 2]: "Пхах, ну да, сейчас о жене, а потом снова будешь расспрашивать о Нòре? Да ты сама оригинальность, Мэт."
[Мужчина 3]: "Да чё ты сразу-..!"
[Мужчина 1]: "Пхах-… вот же сра-!"
• Для таких вот подшучиваний в компании обычно и существует незаинтересованное лицо - тот, кто должен перевести внимание с объекта насмешек на саму шутку, чтобы сбавить коэффициент заезженности старого и доброго подтрунивания. Ну и, конечно, приуменьшить обороты растущего раздражения. В этом разговоре у МакТавиша должна была быть именно такая роль - он уже приоткрыл рот, чтобы вставить что-нибудь нейтральное, - но у происходящего были совершенно другие планы.
Свен подозрительно зашевелился. Джон, стоявший ближе всех, успел заметить, как напряглись плечи под маскхалатом - не агрессивно, но достаточно, чтобы у него самого сработал внутренний переключатель. "Драка? Здесь? Серьёзно?" Но «Свен» лишь смахнул с себя капюшон, и…
"Какого…"
Отсюда и началась приятная неожиданность. Во всяком случае, любое событие оказалось бы гораздо приятнее мордобоя в арсенале, после которого капитан Прайс лично спустил бы с него шкуру.
Под капюшоном обнаружилась женщина. Молодая - на вид чуть за двадцать или около того. Лицо, покрытое слоем чёрной тактической краски, той самой, что используется для маскировки открытых участков кожи. Краска перекрывала лоб, скулы, подбородок - всё, что могло бы выдать её присутствие бликом в оптику противника. И под этой краской - живые, внимательные карие глаза, которые сейчас смотрели на троих пехотинцев с откровенной насмешкой.
[Свен… Нора?]: "О Норе, значит… что же вас интересует конкретно в моей коллеге? Может, график её дежурств? Или размер ботинок?"
° Всё это время, весь этот мужской разговор, Нора продолжала заниматься своим делом. Она методично, с почти медитативным спокойствием выковыривала из цевья винтовки остатки маскировочной ленты, которая после последнего выхода на позицию спеклась от солнца и теперь не хотела отходить. Параллельно она слушала - с удовольствием, надо признать, слушала, - о чём же болтают её знакомые, и принимала в разговоре самое непосредственное участие. Правда… Так уж получилось, что до её первого поддакивания пехотинцы обозвали её Свеном.
Очевидно, маскировочный костюм сработал как надо. Они просто не поняли, кто из снайперского отделения только ушёл на тренировочную отработку, а кто уже вернулся и собирался уходить. Свен - здоровенный швед из второй снайперской пары, её напарник по прошлому выходу - действительно был где-то здесь, но ушёл сдавать баллистический калькулятор. А Нора осталась. И когда её назвали Свеном, она не стала поправлять. Просто потому что могла.
Подыграть стало делом чести - и проверкой собственных навыков. Умение менять тембр голоса, говорить ниже, жёстче, убирать из интонаций всё, что выдаёт женскую речь - это тоже часть её профессии. На задании, в условиях городской застройки, когда работаешь в паре с корректировщиком, иногда полезно звучать по-другому. Особенно если противник перехватывает радиоканал.
[Нора]: "Думала, спарюсь в этом балахоне. Трещите вы, мужики, прямо как бабы на рынке, а потом ещё и жалуетесь, что мы с девчульками «слишком много болтаем»."
Она говорила это, уже не понижая голос - своим обычным тоном, с лёгкой хрипотцой, выдававшей то ли усталость, то ли природную особенность. И улыбалась. Даже под слоем чёрной краски было видно, как растягиваются уголки губ - открыто, без жеманства, с той простотой, которая свойственна людям, привыкшим говорить то, что думают.
[Мужчина 2]: "Мать твою, Нора…серьёзно..?"
[Мужчина 1]: "Я же с тобой за руку здоровался, когда мы зашли!"
[Нора]: "Ага. И ты сказал: «Здорово, Свен, как выход?» Я ответила: «Нормально». Ты не заметил."
[Мужчина 1]: "Да потому что ты… потому что это… твою ж дивизию…"
[Нора]: "Вот именно."
• Если честно, МакТавиш уже не вслушивался в дальнейший диалог. Там был задушевный обмен возмущениями, смехом и вердиктом о том, как же всё-таки она «ловко провернула весь этот спектакль», - но Джон смотрел. Просто смотрел и анализировал, потому что профессиональная привычка брала своё.
Глубокие карие глаза - добродушные сейчас, к присутствующим, но с чем-то ещё. С той самой остротой, которая бывает у людей, привыкших подолгу вглядываться в горизонт через оптический прицел. Внимательность, отточенная до автоматизма. Способность замечать детали, которые обычный человек пропустит. Джон знал этот взгляд - он видел его в зеркале.
Чёрная краска на лице создавала странный эффект: она скрадывала черты, делала их менее различимыми, но одновременно подчёркивала живость мимики. Каждое движение бровей, каждый прищур - всё читалось ярче на контрасте с тёмным фоном. Кажется, несколько раз в их разговоре прозвучало слово «актёр», и Джон не мог не согласиться. Это определение подходило ей пугающе точно. Не просто талант - навык. Поставленный, отработанный, доведённый до инстинкта.
Каштановые пряди были заплетены в тугое, тонкое плетение - «корзинку», как это называли женщины-военнослужащие. Удобно, практично, волосы не лезут в глаза, не цепляются за ветки, не выдают позицию случайным движением. Ей это определённо не шло - Джон мог представить, что с распущенными волосами она выглядела бы совсем иначе, мягче, - но позволять внешнему виду мешать работе она явно не собиралась.
Он, наверное, додумал бы что-нибудь ещё - у него была привычка составлять психологические портреты людей, с которыми, возможно, придётся работать, - но Нора зашевелилась. Лёгким движением она отложила винтовку на мягкую подкладку, развернулась к нему корпусом и протянула ладонь. Движение было чётким, уверенным, без тени колебания.
[Нора]: "С тобой я не знакома. Бойд, по-позывному «Актёр»."
• Никаких «приятно познакомиться», никаких дежурных любезностей. Имя, позывной, рукопожатие. По-деловому.
[МакТавиш]: "Джон МакТавиш, «Мыло»."
° Привычное рукопожатие, каких были сотни и ещё будут сотни. У него, как и ожидалось, такая же грубая, мозолистая ладонь - подушечки пальцев жёсткие от постоянного контакта с оружием, костяшки чуть шире, чем у гражданского. Просто немного больше её собственной руки. Впрочем, у всех мужчин, с кем ей доводилось знакомиться в стенах базы и за её пределами, были такие руки. Это не впечатляло и не разочаровывало - это было нормой.
Что действительно её порадовало - никакой задиристости. Никакого демонстративного сжатия покрепче, никакого молчаливого посыла «смотри, женщина, ты работаешь среди сильных мужиков, знай своё место». Просто ровное, профессиональное рукопожатие. Уже за это можно было поставить мысленную галочку.
Её карие глаза спокойно, без задней мысли изучали его лицо в ответ. Она запоминала - всегда запоминала, даже если не старалась специально. Голубые глаза, светлые ресницы, короткий ёжик волос, который торчал в разные стороны после того, как он, видимо, стащил шапку. Шотландский акцент - она определила его по тому, как он произнёс свою фамилию, с этим характерным смягчением согласных. Джон МакТавиш, по-позывному «Мыло».
"«Мыло». Любопытненько"
Может быть, однажды даже доведётся вместе работать. Всё-таки одно подразделение, а снайперам часто нужны хорошие корректировщики. Или подрывникам - хорошие снайперы для прикрытия.
Улыбка - живая, настоящая, немного усталая - невольно тронула её лицо. Выпустив его руку, она слегка наклонила голову набок с почти детским, исследовательским любопытством.
[Нора]: " «Мыло»? Звучит как весёлая история. Я запомню."
[Джон]: "Польщён, но сегодня без анекдотов. Рад был познакомиться."
° Уклонение от ответа ничуть не смутило Нору. Для многих позывной - это временами больше чем просто второе имя. Это часть души, часть жизни. История, которая связывает тебя с важными людьми, с конкретным событием - и пришивает это всё прямиком к сердцу. Что-то достаточно личное, чтобы не хотелось разбалтывать незнакомцам и первым встречным, но при этом совершенно не являющееся секретом. В этом она действительно понимала нового знакомого - у неё самой было примерно то же самое.
Да, возможно, она слегка романтизировала этот аспект военной жизни. Но по-другому Нора не могла.
…Может быть отчасти поэтому её позывной «Актёр»?
В конце концов, что-то же стояло за этим уникальным позывным. Что-то такое, что заставило мужчину с шотландским акцентом слегка прищуриться в ответ на её взгляд и посмотреть на неё несколько иначе - будто бы говоря без слов, с лёгким смешком в уголках глаз: «Ты даже не представляешь, насколько это весёлая история»
[Нора]: "Ха-ха, ум-ммм… Кхм. А вот на этой ноте, пожалуй, разойдёмся."
• Всё-таки этот пристальный взгляд глаз, обведённых чёрной краской, был чем-то… весомым. В её внимательности действительно ощущалось нечто неосязаемое, почти первобытное - то, что заставляло слегка шевелиться волосы на затылке. Джон не мог сформулировать это словами, но инстинкты, отточенные годами службы, сработали раньше мозга.
Её секундный взгляд в сторону - и моментальная, резкая смена тона. Тембр поднялся, интонация стала быстрее, и Джон понял: что-то не так. Он был ближе всех к этим карим, проницательным глазам и уловил сигнал раньше остальных. Ему хватило ума, чтобы с лёгким непониманием и обыденной полуулыбкой проследить за тем, как женщина, снимая и шурша маскировочным костюмом, направилась к свободному шкафчику.
У входной двери, в той же стороне, застыл человек. Руки - на поясе, на лице - нелицеприятная недовольная мина. Старший сержант из штабной роты, известный своим талантом выискивать уклоняющихся от нарядов. Начальство рыскало в поисках прогульщиков и лентяев по всем знаменитым «ленивым местам» базы - чтобы найти тех, кто будет сегодня вечером драить казармы и чистить картошку.
Джон успел заметить, как Нора, не оборачиваясь, скользнула за стеллаж с оружейными ящиками и исчезла из поля зрения - профессионально, как и положено снайперу, меняющему позицию. Можно сказать, небольшим молчанием в конце разговора он выкроил себе спасение. Его недавние собеседники, слишком громко обсуждавшие её актёрский талант, немедленно получили довольно грубую отправку на дополнительное дежурство.
А Джон, умудрившийся за эти несколько мгновений потерять из виду свою новую знакомую, был остановлен окриком:
[Сержант]: "МакТавиш, какого чёрта ты здесь делаешь? Твоя амуниция уже десять минут как должна быть сдана!"
Он получил выговор за медлительность. Ха-ха. Ему. Выговор за медлительность.
Какая ирония.
И почему-то, шагая к выходу из арсенала, он всё ещё чувствовал на себе отголосок того самого, весомого взгляда карих глаз - и понимал, что вряд ли забудет это знакомство.
____
~2431 слово
11.12.2024 время работы
Обновление 04.07.26