∆|Нитки и иголки|Кёниг
[Обнаружила, что у меня слишком много Саймона Райли. А ведь это не самый мой любимый персонаж, но в черновике уже есть начатая история с ним👌🗿. А ещё же есть «Экстренное размещение», где я пока не определилась с количеством глав.]
[Не знаю как это работает]
____
• Вечерняя тренировка была мягко сказать, изматывающей. Многократные подходы к силовым, между ними пару беговых отрезков - должно было помочь выбить из него всю тревогу. Но... Толка не было. Только мышцы в ноющей боли и всё ещё работающая голова - мысли никуда не делись, убежать не получилось. И всё же распорядок не менялся - убить свободное время до отбоя было необходимо...
Он вернулся в комнату, когда стрелки настенных часов подползали к полуночи - разморённый после горячего душа, с влажными волосами, которые ещё не успели высохнуть под капюшоном. Привычно осмотрелся прямо с порога. В углу на стуле лежала стопка свежевыстиранной формы - забрал из прачечной ещё после завтрака и так и не разобрал. Сейчас самое время.
Взял верхний китель, развернул, чтобы повесить, - и замер, вглядываясь.
На левом рукаве, на нашивке австрийского флага, зияла рваная дыра. Маленькая, но заметная. Нижний край оторвался от ткани, и красная полоса теперь болталась, как обвисшее знамя после поражения. Время ли тому причина или просто «удача» - значения не имело.
Кёниг стиснул челюсть. Пальцы прошлись по повреждённому краю, и внутри что-то неприятно сжалось.
Оставлять в таком виде было неприемлемо. Завтра - построение. Люди будут смотреть. Заметят. Подумают, что он небрежен. Достаточно одного взгляда. Одного взгляда на порванный флаг, а потом - на него - и едкий вопрос: «Полковник не может за собой углядеть?» - распространится по базе сплетней.
В горле встал ком, ладони стиснули ткань, представляя как чья-то шея ломается в порыве. Пришлось успокаиваться и искать нитки с иголкой. Ожидаемо - ничего. В шкафу помимо сложенной одежды нашлись пара ножей, аптечка и трофейные пистолеты разной марки. С полными обоймами - проверил, чтобы занять руки.
Коллекция. Но такая бесполезная сейчас.
Ещё немного постояв в тишине перед раскрытым шкафом, Кёниг пошёл. Не было больше сил терпеть это фантомное жжение на плече.
Чарли. У неё должно быть.
Не потому, что она была женщиной. Нет. Видел однажды - сидела в комнате отдыха и штопала свой тактический жилет, не разглядел, что именно случилось, но её пальцы двигались со знанием дела. Он тогда отвернулся, чтобы не глазеть, но запомнил. Запомнил, как она развела нитку между зубами, прежде чем продеть в ушко. Как завязала узел с одного движения. Как пальцы - те же пальцы, которые держали винтовку и посылали пули на тысячи метров - вдруг становились мягкими, почти нежными.
Не хотелось на этом зацикливаться тогда, не хотелось думать об этом сейчас. Нужны нитки. И иголка. А лучше две. Или три...В прошлый раз, когда он пришивал нашивку, одна иголка точно сломалась.
Чем ближе он подходил к блоку Картер, там больше оправданий проскальзывало в тишине.
Чарли была единственной из немногочисленных знакомых, кто не будет задавать лишних вопросов, кто не будет ныть из-за того, что разбудили. И уж тем более она не будет обсуждать его ночной визит с подружками. Скорее всего просто даст нитки, иголки и пошлёт его нахуй. Справедливо. По честному.
Но дойдя до её комнатушки начались проблемы.
Дверь приоткрыта. Кёниг замер на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Света внутри не было, темень. Отсутствовала - в щели угадывалась заправленная кровать. Где сержант могла быть сейчас - не так важно: миссия, бессонница, медблок, туалет... Но факт оставался фактом - её не было на месте.
Первая мысль уйти. Вернуться в свою комнату. Забить на китель и идти завтра без него. Это было бы правильно. Это было бы безопасно. Вторая уже была компромиссом - подождать.
Но и эта была отброшена в сторону - а если она сейчас за тысячи миль отсюда? Незакрытая дверь могла быть просто...беспечностью.
От рассуждений ожог ещё несуществующего взгляда на плече, напомнил о себе зудом и Кёниг толкнул дверь. Комната пахла застарелой бумагой - небольшая стопка книг в углу - и землёй. Не удивительно взгляд насчитал порядком двенадцати цветочных горшков, в которых лаже что-то росло... На стене - карта местности. Было до жути дискомфортно находиться в пространстве, где было столько всего личного и чужого.
Тем не менее - нитки и иголки. Должны быть в тумбочке. Он потянулся к ящику и к своему раздражению запутался в собственных руках. Взгляд опустился вниз. Чёрт, он даже взял с собой этот чёртов китель...выпутавшись и откинув причину всех своих страданий на стоящую рядом кровать, Кёниг со злостью резко открыл первый ящик и на секунду встрял. Носки. И кружевное бельё. Ящик захлопнулся с той же скоростью, что и открылся. К ушам прилила кровь, глаза на долю секунды зажмурились.
Второй ящик был с ним милостив. Там были документы, какие-то старые письма, фотокарточка с пожилой женщиной. Не то.
Третий.
Кёниг замер. В нём лежал плоский деревянный ящик, похожий на шкатулку. Крышка была украшена простым рисунком - кто-то когда-то выжег на ней узор. То ли ветки, то ли линии. Не важно - пальцы уже потянулись к нему.
Крышка поддалась легко, без скрипа, без кодового замка. Внутри иголки - тонкие, блестящие, разной длины. Катушки с нитками: красные, синие, чёрные, белые, и ещё какие-то странные оттенки, для которых он не собирался подбирать названия. Аккуратно свёрнутые лоскуты ткани. Маленькие пакетики с бисером - крошечными, переливающимися бусинами, трогать не решился, но замер, глядя на них. Всё это выглядело чужим. Не отсюда. Не из его мира.
Он взял нитки и иголки, готовый идти к себе, но снова притормозил. Если просто забрать - придётся возвращать, а потом говорить как во всю хозяйничал в её комнате... Если так подумать, можно быстро всё сделать здесь и сейчас и никто ничего не узнает.
Кёниг выдохнул и сел на край её кровати. Китель лежал рядом, развернутый, с дыркой, которая смотрела на него как обвинение. Иголка оказалась игрушечной в его огромной ладони. Тонкая, блестящая, почти невесомая. Он попытался продеть нить в ушко. Один раз. Второй. Нить скользила мимо, упрямо отклоняясь в сторону. Он прищурился, приблизил иголку к лицу. Третий раз. Никак.
[Кёниг]: "Verdammt," - выдохнул он сквозь зубы.
Пальцы заметно дрожали. Иголка выскользнула и упала на пол. Кёниг выругался снова - уже громче - и опустился на колени, шаря по полу в темноте. Всё тело было напряжено. Плечи - каменные. Идиот. Полковник на полу, ищет иголку в чужой комнате, потому что не может совладать с блядским шитьём.
Нашлась.
Ещё одна попытка. И ещё.
На этот раз нить вошла. Кёниг выдохнул. Теперь - самая трудная часть. Он перевернул рукав, поднёс иголку к ткани, пытаясь сделать первый стежок. Иголка вошла, но слишком глубоко. Он потянул нить и та запуталась. Сила не помогла - стало хуже - дыра стала ещё больше.
[Кёниг]: "Arschloch", - слово вышло с шипением, всякий контроль и рассудок терялось перед страхом грядущего.
Ладонь сжала иголку так сильно, что она сломалась и обломок впился глубоко в кожу. Он отдёрнул руку, облизал капельку крови на подушечке пальца и начал заново уже с другой иголкой. Ушко. Нитка.
В этот раз дошло до стежков. Неровные, рваные, одни слишком тугие, другие слишком слабые. Всё путалось. Узлы выскальзывали. Игла проходила ткань насквозь, сшивая рукав вместе. Злости не было предела - внутри начинало кипеть. Ему была ненавистна каждая секунда этого процесса. Ненавидел и руки, которые могли сломать челюсть, но не могли сделать чёртов ровный стежок. Ненавидел себя за то, что пришёл сюда. Что пришлось лазить в чужих вещах.
Вдох. Просто закончить и уйти.
Ещё стежок. Нить словно заговорённая проклятьем перекрутилась. Попытка распутать дрожащими пальцами обернулась полным провалом. Стало хуже - на этот раз оборвалась нитка.
Кёниг замер. Игла всё ещё торчала из ткани его кителя. Нить торчала из неё, как глумливый хвост. Критичный взгляд осмотрел работу. Каждый стежок видно за километр. Дыра стала больше. И нитка болталась, точно ему в укор.
В груди что-то перещёлкнуло. Хватит.
Он встал, подошёл к столу. Там среди бумаг лежал степлер. Обычный канцелярский. Кёниг взял его в руки. Тяжёлый. Металлический. Его пальцы сомкнулись вокруг него с лёгкостью, с которой сжимался приклад.
Не колебаясь, он приложил степлер к ткани.
Щелчок. Скоба вошла в край нашивки, прихватив её к рукаву. Щелчок. Ещё одна. Щелчок... Скобы ложились неровно, где-то перекашивались, но они держали. Дыра была закрыта. Флаг был на месте... Но скобы блестели в тусклом свете. Три штуки. Кривые. Неаккуратные... выглядело как приговор.
Пальцы коснулись скоб. Холодные. Металлические. Острые. Кёниг хотел убрать степлер обратно, но фаланги не разжимались. Взгляд не отрывался от своей «работы», насмехающейся над ним. Вот стоит посреди чужой комнаты полковник, который даже не помнит как встал в порыве разочарования, а флаг родины насмехался над ним молчаливым, непреклонным существованием.
Внутри пульсировала такая мешанина эмоций... Провалился. И мало того, поступил как... как дикарь, как мародёр так и ещё и ЭТО. Кто в здравом уме щёлкает свою форму скобами?! Что дальше? Скотч? Изолента? Клей ПВА?
Самобичевание длилось не долго... Или быть может целую вечность. Хотелось просто разорвать кевлар к чертям собачьим и больше не вспоминать про него не секунды. Но Кёниг остановился. Не по своей воле. Шаги у блока. Сердце забилось паникой, пот проступил на лице под капюшоном, ладони сжались до скрипа. Чарли. Никто другой бы не шёл целенаправленно к угловому блоку. В особенности после отбоя.
Неминуемое настигло его. Дверь открылась с небрежным толчком.
° Чарли вошла в свою комнату, снимая на ходу лёгкую куртку, и в одно мгновение её осунувшийся, усталый вид замер в глубоком ступоре.
Она просто встряла в дверном проёме, моргая, пытаясь осмыслить картину перед своими глазами. Кёниг. Без рукавов. В майке. Посередине комнаты. Со степлером в руке. В этом маленьком пространстве, среди её вещей, он казался огромным. Широкие плечи обтягивала простая чёрная майка, и под тканью угадывалась каждая мышца - напряжённая, каменная, готовый к бою. Его руки - грубые, крупные, со сбитыми костяшками - сжимали несчастный степлер так, будто это было оружие. Стоило бы попятиться назад и уйти. Чарли знала - временами полковника клинило и тогда начинался мордобой. Но она же Картер - может быть обойдётся.
Какая блядская причина должна была завести эту «машину» посреди её комнаты?...
Взгляд медленно заскользил дальше. Вроде бы всё как было: книги, политые цветочки... Вот только на кровати, кажется был... Китель? Всмотрелась и убедилась. Да, он самый. Аккуратно разложенный, но рукав... Мягко сказать, походило на место преступления.
Брови Картер дрогнули. Едва заметно вместе с нижним веком правого глаза. Большее себе не смогла позволить. Сложила два плюс два и получила четыре. Теперь понятно почему она всё ещё удивительно живая и целёхонькая, пока лицо Кёнига опущено вниз, с мольбой о заклинании, чтобы провалиться сквозь пол.
Не смотрел. Даже не двигался.
• Каждая секунда, кажется длилась вечность. А она была здесь, была в нескольких шагах и молчала, не двигаясь. Поднимать голову не хотелось - особенно, когда в узкий угол обзора вместе со звуком шагов попали её ботинки, затем ноги, руки, пальцы, которые всё ещё сжимали куртку.
Воздух в комнате стал тяжёлым. Он чувствовал свой вес, тяжесть, рост. Всё то, что делало его опасным соперником на поле боя, сейчас было бесполезным. То, что было идеальным оружием и инструментом сейчас сдавливолось четырьмя стенами, словно эта «коробка» была ему не по размеру. Инструкций на такие случаи не было. Уйти без последствий не получится. Объясниться по-человечески не выйдет. Тупик. Ловушка.
А ведь Чарли была здесь. Стояла и смотрела. Точно смотрела. Взгляд был ощутим: руки, плечи, лицо. Всё видела. Видела степлер в его руках. Видела скобы на рукаве. Видела позор, разложенный на кровати. И всё ещё молчала! Это было хуже, чем крик. Хуже, чем упрёк. Словно специально тянула, давая ему время провалиться в эту тишину. Стук сердца заложил уши. Кёниг сжал пальцы вокруг степлера - не чтобы удержать, просто чтобы почувствовать что-то, кроме этого липкого, давящего стыда.
Нужно было что-то сказать, но рот пересох, язык прилип к нёбу.
А потом она двинулась. Подошла ближе. Прямо перед ним и посмотрела в глаза ровно, от которых тут же захотелось отвернуться и натянуть капюшон ниже. Женщина. На голову ниже. Слабее. Но сейчас, когда он стоял, вжавшись в себя, словно она была больше, сильнее, страшнее.
° Шаги были неторопливыми, но и не крадущиеся, не настороженными. Просто подошла.
Чарли видела, как он напряжён. Широкие плечи стояли стеной. Руки, способные придушить её без особых усилий, дрожали - едва заметно, но дрожали. Степлер был заперт в кулаке с такой силой, что костяшки были белыми. Не смотрел. Отвернулся, как провинившийся ребёнок, как человек, который ждёт приговора.
Тишина между ними была такой густой и осязаемой. Подобрать слова от того было труднее. Как бы не спугнуть этого гиганта... Или вернее как не отхватить от него смертельного приёма.
... Ну... Начинать стоит с мелочей?...
Она протянула руку, раскрыв ладонь.
[Чарли]: "Дай сюда."
Голос был ровным. Но внутри неё шевельнулось что-то тёплое, но уж точно не жалость. Что-то другое. Попытка понять. Переживает за него что ли. Смотреть больно, за душу дёргает. Она же не монстр в самом деле. Да и он тоже. Ну. Почти. Природа силой его не обделила.
• Кёниг не отдавал. Не потому что не хотел - пальцы не слушались. Но она не дёргала - просто стояла с раскрытой ладонью, терпеливая, как всегда.
И это надавило. Не сразу, но надавило.
Степлер упал в её руку - небрежно, быстро. Долой эту глупую штуку. Хотя прямо сейчас было уже не до этого. Он чувствовал себя обнажённым. В одной майке, без формы, без защиты. Все шрамы на распашку, а в её заспанном взгляде ни толики отвращения или снисхождения. Если и смотрела, то взгляда не отводила. Мол, видела - и что?
[Чарли]: "Садись"
° Послушается или нет уже не в её компетенции. Предложение. Добровольное. Всё таки задуманное займёт время. Матрас слегка прогнулся под ней, старые пружины запротестовали, но быстро смолкли.
Подушечки коснулись рукава. Глаза критично осмотрели дыру - всё это рукоделие. Провела пальцами по скобам.
[Чарли]: "Степлер"
Это не было вопросом. Не было и насмехающегося удивления. Просто немой вопрос - «Ты серьёзно?». Сглаживать углы она не собиралась. Большой дядька - в следующий раз десять раз подумает прежде чем возьмётся за дело.
Чтож, за работу. Ножницы. Железячки поддавались одна за другой. За пару незатейливых действий вспорола неудачные швы...
• Кёниг не сел.
Отошёл к стене, вжавшись спиной - и когда он только успел? Смотрел, как её пальцы работают, исправляют его ошибки с механической точностью и человеческой небрежностью. А ему хотелось кричать. Хотелось вырвать свою форму из её рук и сбежать. Хотелось, чтобы эта секунда никогда не наступала. Но она наступила. И он стоял здесь, громоздкий, неуклюжий, беспомощный, и...смотрел.
Руки висели вдоль тела. Не слушались. Эта мысль ударила и пришлось убрать их за спину. Дышать ровно всё ещё было проблемой. Комната всё ещё была слишком маленькой. Слишком тихой. Слишком... её. Её запах. Её вещи. Её присутствие.
Женские руки продолжали двигаться. Плавно. Легко. Без спешки. И делала это так, будто у неё было всё время мира. А ведь это просто китель и дыра на месте нашивки...
° Игла входила в ткань. Выходила. Снова входила. Ровные стежки ложились один за другим - как пули в тире. Пальцы двигались сами, по старой памяти.
Чарли не поднимала головы. Она знала, что он там в нескольких шагах - чувствовала это спиной, затылком, каждой клеткой. Слишком тяжёлое присутствие. Сбитое дыхание, напряжение, которое висело в воздухе плотным слоем. Не хотелось его сломать. Сейчас тем более.
Ещё один стежок. Игла скользнула, исчезла, снова появилась - ткань слушалась, поддавалась. На месте прорех появлялся ровный, сплошной шов. Вспомнилось детство в деревне. Бабушка на кухне, тусклый свет, скрипучий голос, режущий по ушам: «Терпение. Помедленней давай». Чарли выдохнула. Воспоминание ушло так же быстро, как пришло. Давно это было, а навык остался.
"Ко мне пришёл"
Эта мысль мелькнула где-то на периферии сознания.
"Среди всех - ко мне."
Что с этим делать - не понятно. Что это значило для него - тоже. Но точно знала, что не хочет, чтобы он ушёл с чувством стыда. Ну пришёл к ней в полночь, ну попортил немного ниток и скоб - это было нормально. Никто же не умер. На том и спасибо.
Чарли затянула узел, откусила нитку зубами и провела пальцем по отреставрированному флагу. Ровненько, гладенько, нитки лежат тютелька в тютельку плотным слоем. Зачтено.
[Чарли]: "Готово"
Поднявшись с кровати с протестом пружин, сократила между ними эти несчастные шаги и протянула ему форму. Он взял.
• Кёниг смотрел на шов. Ровный. Аккуратный. Идеальный. Пальцы пробежали по ткани, ощущая её работу - никаких следов его попытки, никаких скоб, никакого напоминания о позоре.
Взгляд поднялся с формы на неё.
Чарли уже развернулась - склонилась над кроватью и складывала вещи обратно в шкатулку - иголки, нитки, ножницы. Никакого взгляда в упор. Весь вид говорил простое - благодарность не нужна. И только за это молчание хотелось сказать «Спасибо». Швейный набор перекочевал на законное место.
[Чарли]: "Спокойной ночи"
Два слова сказанных даже без оглядки через плечо. Рука небрежно бросила кожанную куртку на спинку стула. Этот звук был оглушительно громким между ними. И всё. Больше ничего. Ушёл, не сказав ни слова.
° Дверь за ним закрылась.
Чарли выдохнула. Только сейчас расслабила плечи. Только сейчас поняла, как напряжена была всё это время. Комната снова стала её - пустая, тихая. Кровать пустая - минуту назад там лежала его форма.
"Дождался. Надо же..."
В своей комнате Кёниг долго смотрел на форму. На ровные стежки вдоль края нашивки. На флаг - целый, неповреждённый.
Пальцы провели по шву. Она даже не спросила, какого цвета нитки он хотел. Просто взяла ту катушку, что он достал. Просто знала, что делала.
Он надел форму. Флаг лёг на плече ровно, как новый. Согнул, разогнул руку в локте - проверил прочность. Её работа - маленькие, аккуратные стежки держали его идентичность вместе.
Снял. Повесил на стул. Лёг в кровать.
В темноте, глядя в потолок, думал о её руках. О том, как те двигались. О том, как она не сказала ни слова упрёка. Просто сделала. Как будто это было нормально. Как будто он заслуживал этого, а не позора.
Он не знал, заслуживал ли, но глаза закрыл с шумным вдохом и выдохом.
[Кёниг]: "Danke", - прошептал в темноту.
Никто не услышал. Но это было неважно.
____
~ 2760 слов
09.07.26 - 12.07.26 время работы