∆|Экстренное размещение|ч2|Саймон Райли
С возвращением меня.
____
День 1й
_
___
° К одиннадцати утра Чарли успела переделать кучу вещей: размяться - пару кругов вокруг дома, выпить кружку растворимого кофе, просмотреть сводку новостей и трижды подавить в себе желание пойти проверить пульс мальчишки. Не из праздного любопытства - из профессиональной привычки оценивать обстановку. Парень спал и почти не шевелился. Она буквально несколько раз подряд проходила мимо дивана, на котором он свернулся, забившись лицом в обивку спинки и всё же ни разу не позволила себе остановиться и понаблюдать. Спал - и отлично. Организму после выброса адреналина требовалась перезагрузка. Ей ли не знать.
Она сидела за барной стойкой, поджав под себя одну ногу, и бездумно листала почту на ноутбуке. Экран телефона мигнул сообщением от куратора: «Как всё прошло?» Чарли хмыкнула, набрала короткое «Нормально» и отложила телефон экраном вниз. Подробный отчёт - потом, как будет время... Сначала пусть парень проснётся, поест, осмотрится. Ей не нужны были его благодарности. Ей нужно было, чтобы он просто.., ну... выжил эти дни? Без истерик, без побегов, без новых синяков. Всё остальное - не её зона ответственности
Она подавила зевок. Отпуск. Три недели, которые должны были пройти в тишине за сборкой очередного набора лего и просмотром фильмов, отложенных на потом. Вместо этого вот, пожалуйста, не прошло и четырёх дней - подросток с затравленным взглядом и разбитым лицом. Ирония судьбы: она ушла со службы, чтобы снова её нести.
• Пробуждение не было постепенным. Он, кажется, никогда не позволял себе той неги, когда сознание медленно всплывает из глубин сна - всегда быстро, мгновенно... Но сегодня это было не просто резкое открытие глаз и глубокий вздох, это был рывок. Резкий, как удар током - солнечный свет из незашторенного окна резанул по глазам, и тело среагировало раньше, чем мозг. Правая рука дёрнулась к голове, закрывая лицо, левая упёрлась в диван, готовая оттолкнуться и подбросить корпус вверх. Мышцы скрутило спазмом - бей или беги..
А вокруг тишина.
Сердце колотилось где-то в горле. Тишина. Ни криков, ни шагов, ни запаха перегара. Только эта проклятая тишина и чужой потолок, который он сверлил взглядом ночью. Саймон замер, судорожно втягивая воздух, пытаясь сопоставить инстинкты с реальностью. Реальность пахла деревом. Не перегаром и сигаретами, а чистым, резковатым запахом хвои - напоминание о вчерашнем душе.
Идиот... Вчерашний день - полиция, отец, бумажки, кровь на виске - пролистался в голове короткой вспышкой, и от этого стало почти легче. Почти. Он медленно, позвонок за позвонком, заставил себя расслабиться. Взгляд упал на бинты, неумело, но старательно намотанные на собственные костяшки. Боль от вчерашних побоев никуда не делась, но теперь она была приглушенной, тупой, словно доносилась сквозь толстый слой ваты. На часах телефона, чудом не разрядившегося за ночь, было уже далеко за полдень. Он проспал. Просто взял и проспал половину дня. Где-то в глубине дома, на грани слышимости, послышался едва уловимый звук - ноги сами с собой свесились с дивана, стопы коснулись пола, и только тогда Саймон заметил движение на периферии зрения.
Она видела всё.
° Чарли так и осталась сидеть на стуле перед ноутбуком. В одной руке - кружка с остывающим кофе, вторая - небрежно лежала на мышке. Она не двигалась, не говорила, просто смотрела. Спокойно. Без испуга, без жалости, без этого «ой, бедненький, приснилось что-то страшное? Давай поговорим, обсудим».
Она знала этот вид пробуждения. Видела этот бросок в защиту. Видела, как он вжимался в диван, словно ожидал удара с потолка. И теперь просто... ждала? Её глаза изучали его с тем же отстранённым, почти профессиональным интересом, с каким она ночью разглядывала бумаги из опеки. Ничего личного. Просто оценка обстановки.
Молчание затянулось на несколько секунд. Затем она сделала глоток из кружки с оглушительным серпком и наконец нарушила тишину, догадавшись, что пока палки в неё не полетят.
[Картер] : "Кофе хочешь?" - тон - ровный, без эмоциональных качелей, без неловкости, без желания сделать вид, что она ничего не заметила.
• Вопрос ударил под дых сильнее, чем если бы она начала допрос. Ничего из того, что он ожидал. Она видела, как он только что сжимался в комок, как загнанный в угол пёс, и её реакция - «кофе хочешь»? Саймон почувствовал, как внутри поднимается мутная, тёмная волна. Злость. Иррациональная, несправедливая, но такая знакомая. Злость на неё - за то, что была свидетелем. Злость на себя - за то, что показал слабость. Злость на этот чёртов солнечный свет, на мягкий диван, на запах кофе, от которого рот всё равно наполнился слюной.
Он встал. Резко, рывком - уже не защищаясь, а нападая. Ну, почти... Рост позволял смотреть ей прямо в глаза, позволял не чувствовать себя ребёнком и он этим воспользовался, пусть и остался стоять там возле дивана, не сделав и шага, чтобы применить силу. Губы сжались в тонкую линию, разбитая бровь дёрнулась.
[Саймон] : "Долго стояли? Понравилось представление?" - голос его был низким, ломким, с шипящими нотками.
° Но Чарли лишь моргнула. Медленно, лениво, словно у неё не стоял в считанных шагах взвинченный подросток с откровенно агрессивным посылом. Она не отодвинулась, не вскинула руки в примирительном жесте, не стала оправдываться. Просто сделала ещё один глоток кофе - всё с тем же невозмутимым видом, от которого ему, вероятно, хотелось бы её ударить.
[Картер] : "Я просто пила кофе, а ты задёргался" - она говорила тихо, почти буднично. - "Теперь вот проснулся. Кофе хочешь или нет?"
• Саймон наблюдал как она чуть склонила голову набок, изучая его реакцию. Никакого вызова в позе, никакой насмешки в голосе. Просто констатация фактов. Словно она разговаривала не с взбешённым "бунтарём и недоразумением общества" который вполне может ударить или убить, а с кем-то, кто просто не выспался. И это бесило ещё больше. Саймон сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему хотелось, чтобы она испугалась. Хотелось, чтобы она отшатнулась, закричала, выгнала его - сделала хоть что-то, что вписывалось бы в его картину мира. Но она просто стояла и ждала ответа на свой чёртов вопрос про кофе.
[Саймон] : "Я не пью кофе" - процедил он сквозь зубы.
[Картер] : "Чай? Вода? Сок?" - она перечисляла опции с той же убийственной невозмутимостью. - "Поесть ещё надо. Ты вчера ужинал? Яичница, тосты, хлопья. Выбирай."
Вот так просто? Никакой реакции на его выпад? Саймон чувствовал себя так, будто ударил кулаком в пустоту и промахнулся. Потерял равновесие. Это выбивало из колеи, и он ненавидел это чувство. Желудок предательски сжался, напоминая, что последний раз он ел вчера днём - и то какую-то дрянь из школьного автомата. Голод был реальным, ощутимым, он скручивал внутренности и требовал топлива. И эта женщина предлагала еду. Не в качестве подачки, не в обмен на историю его жизни, не с елейной улыбкой «покушай, пожалуйста». Просто предлагала.
Злость никуда не делась. Она всё ещё клокотала где-то под диафрагмой, но рациональная часть мозга - та самая, что помогала ему выживать все эти годы, - взяла верх. Глупо отказываться от еды, когда она рядом. Глупо голодать, чтобы что-то кому-то доказать. Он не на показуху пришёл сюда. Он пришёл, потому что у него не было выбора. И сейчас выбора тоже не было. Вернее, выбор был: поесть или остаться голодным.
[Саймон] : "Яичницу", - бросил он коротко. Затем, помедлив, добавил почти с вызовом, глядя ей прямо в глаза- "Я сам приготовлю."
° Чарли не улыбнулась. Но что-то в её взгляде едва заметно смягчилось - на микрон, не больше. Она кивнула и отступила в сторону, освобождая проход на кухню.
[Картер] : "Сковородка в плите. Масло в холодильнике. Яйца там же. Хлеб в хлебнице. Если захочешь - мне тоже сделай. Скажу спасибо"
Она прошла к барной стойке, уселась на высокий табурет и снова уткнулась в ноутбук, всем видом показывая: инцидент исчерпан. Никаких обид, никаких нотаций. Просто двое людей на одной кухне в одиннадцать утра. Ей было плевать какую эмоциональную нагрузку она производит - парень очевидно терпел и не такое, а общаться по другому с подростком, в котором гнева, ярости и обиды на всё живое было больше чем могло уместить его тело, Чарли просто не умела.
• Всё поведение этой опекунши было настолько неправильным, настолько не вписывалось в привычный сценарий, что Саймон на секунду замер посреди кухни, глядя на неё. Он не знал что ей ответить на этот выпад. Нет, знал конечно - он мог просто приготовить только для себя. И дать ей возможность, что? Провести этот эксперимент? Убедиться, что он проявит эту демонстрацию? А если приготовить и на неё? Она же действительно скажет "спасибо", что за чёртову палку о двух концах она кинула ему как вызов?... Надо же быть такой... такой...странной...Он ничего не сказал, просто наконец-то отвернулся к плите, взял сковородку и начал готовить. Две порции. Себе и ей. Не потому что она попросила. Просто потому что другие варианты были тупыми.
Готовить на чужой кухне было всё равно что пытаться сделать шаг с завязанными глазами по узкой доске - вроде знаешь как, но каждое движение требовало концентрации. Сковородка оказалась тяжелее, чем выглядела. Масло шипело и плевалось, когда он разбил яйца - одно, второе, третье, по два на порцию. Лопатку он нашёл в выдвижном ящике только с третьей попытки: сначала наткнулся на венчики, потом на какие-то щипцы, от вида которых у него на секунду свело челюсть, и только потом - на искомое.
За спиной пощёлкивала мышка. Чарли работала. Или делала вид, что работала. Он не оборачивался. Ему не нужно было видеть её лицо, чтобы чувствовать её присутствие. Оно ощущалось затылком, шеей, лопатками - как будто там, позади, было нечто, что могло в любой момент сократить дистанцию. Хотя она не двигалась. Она вообще, кажется, не двигалась с тех пор, как села.
Яичница шипела. Желтки растеклись - он не рассчитал - и получилась какая-то мешанина. Ну и чёрт с ней. Не в ресторане. Он переложил готовое на две тарелки, которые нашёл в сушилке, и повернулся. Тарелки были белыми, без цветочков, без рюшей - такая незначительная деталь, а распутывала внутри какой-то узелок. Поставил одну себе, другую ей на край стойки.
[Саймон] : "Готово", - бросил он, не глядя на неё, и сел на табурет с противоположной стороны стойки. Расстояние - вытянутая рука плюс ещё полметра. Достаточно.
° Чарли оторвалась от экрана не сразу. Сначала закончила абзац - отпуск это время, когда можно закончить некоторые из отчётов, на отсутствие которых капитан закрывает глаза до поры до времени. Потом потянулась к тарелке, подцепила пальцами край и подвинула ближе к себе. От яичницы шёл пар. От хлеба, который Саймон молча кинул на салфетку, тоже.
[Картер]: "Спасибо", - сказала она без придыхания, без лишней теплоты. Просто факт. Слово из трёх слогов, за которыми не следовало ничего. Никаких «какой ты молодец», никаких «вот видишь, мы уже ладим». Просто «спасибо» - обещала же. Она взяла вилку и начала есть. Не быстро, не медленно. Ровно, спокойно - куда ей торопиться?
• Саймон тоже ел. Жевал механически, не чувствуя вкуса - только текстуру: горячее, солёное, чуть подгоревшее по краям. Желудок принимал пищу с благодарным урчанием, но мозг отказывался расслабляться. Тишина между ними не была комфортной. Она была... никакой? Пустой.
Он косился на неё исподлобья, между движениями вилки. Чарли ела и смотрела в экран. Не на него. Паралельно занималась своими делами. Её пальцы - длинные, с коротко остриженными ногтями, без колец, без лака - держали вилку уверенно, но расслабленно. Домашняя мешковатая одежда, где-то даже заляпаная чем-то, что не отстирывается, растрёпанный пучок на затылке, одна штанина задралась, открывая щиколотку.
Саймон доел первым. Отодвинул тарелку и уставился в столешницу, не зная, что делать дальше. Просто сидеть? Уйти? Поблагодарить? Последнее казалось унизительным - благодарить за еду, которую сам приготовил на её же продуктах. Бред.
° Чарли доела на пару минут позже. Промокнула губы салфеткой, отставила тарелку, но вставать не спешила. Вместо этого она откинулась на спинку табурета и посмотрела на него - прямо, без увиливаний. Не как на объект наблюдения, а как на человека, с которым предстояло решить пару насущных вопросов.
[Картер] : "Значит так. По школе я отзвонилась. Отпросилась до конца недели. Плюс выходные - у тебя пять дней. Потом видно будет." - её ладонь небрежно очерчила собственное лицо - мол твоя поломанная физиономия за это время должна поправиться.
• Она замолчала на секунду, проверяя его реакцию. Саймон не дал ей ничего - ни кивка, ни благодарности, ни раздражения в ответ на жест. Просто сидел и смотрел. Ждал продолжения. Это уже было не молчание-защита, а молчание-слушание. Разница небольшая, но кажется этого было достаточно для Чарли, чтобы продолжить говорить.
[Картер] : "Что касается того, сколько ты здесь..." - она чуть поморщилась, подбирая слова. - "Честно: пока не знаю. Мне должны позвонить. Не из опеки - оттуда", - она неопределённо мотнула головой куда-то в сторону, подразумевая общую бюрократическую машину. - "Как только у них там что-то решится по твоему отцу, по родственникам, по брату - мне сообщат. Может, завтра. Может, через неделю. Может, дольше. Я не гадалка. Просто предупреждаю, чтобы ты не ждал, что за тобой приедут через час."
Пауза. Она отпила уже остывший кофе, поморщилась - то ли от горечи, то ли от вкуса - и отставила кружку.
[Картер] : "Это не значит, что ты тут в заложниках. Это значит, что у тебя есть это время. Пять дней как минимум. С утра до ночи. В одном доме. Со мной."
• Саймон чуть прищурился. В её словах не было угрозы, не было предупреждения «веди себя хорошо». Скорее, она сама осознавала неловкость ситуации и решила проговорить её вслух, чтобы снять напряжение. Или чтобы установить рамки. Он ещё не разобрался. Но то, что она не стала юлить и кормить его обещаниями, которые не могла сдержать, - это он оценил. Молча, про себя, но оценил.
[Картер] : "Я не собираюсь ходить за тобой хвостиком. У меня отпуск, свои дела", - она кивнула на ноутбук. - "Ты сам по себе. Но сидеть и пялиться в стену пять дней - такое себе занятие. Даже для самого упёртого интроверта. Так что я предлагаю тебе найти, чем заняться. Телек ты видел. Приставку тоже. Можешь хоть весь день рубиться, мне не жалко. Книги", - она махнула рукой в сторону гостиной. - "В основном фантастика и пара триллеров. Если любишь читать. Если не любишь - я не училка, заставлять не буду."
Она сделала небольшую паузу, словно прикидывая, как лучше сформулировать следующую мысль. Потом заговорила чуть медленнее, но без нажима - так, словно это было очевидно и не требовало обсуждения.
[Картер] : "Улица посещение свободное - спрашивать у меня не надо. Тут рядом пара скверов, кафешки, магазины. В общем, не в четырёх стенах же торчать."
• Саймон чуть нахмурился. Она предлагала ему выходить? Просто так? Без сопровождения, без «я пойду с тобой», без предупреждения «смотри не сбеги»? Он ожидал, что его запрут здесь, как в клетке - для его же безопасности или для её спокойствия. Но вместо этого она говорила о прогулках таким тоном, будто это само собой разумелось. Он не успел ничего ответить - она продолжила, и тон её стал чуть твёрже. Не строже, нет. Просто более... конкретным.
[Картер] : "Но есть условие. Даже два. Первое: телефон должен быть заряжен. Всегда. Второе: если ты вне дома и уже темнеет - ты на связи. Я не говорю «будь дома к десяти». Я не твоя мать, и комендантский час устраивать не собираюсь - тебе шестнадцать, а не пять. Я говорю - если в полночь тебя нет дома и я присылаю тебе сообщение ты должен ответить. Одно сообщение. «В норме». Этого достаточно даже если ты на другом конце Манчестера в своей компании."
Она помолчала, давая ему переварить, и добавила уже спокойнее, без металла в голосе:
[Картер] : "Район тут не самый безопасный. Не криминальное гетто, но и не курорт. Я не хочу получить звонок из больницы или из участка. Не потому что у меня будут проблемы с опекой. А потому что мне не нужен подросток в канаве. Понял?"
• Саймон моргнул. В горле снова пересохло - не от страха, а от того, как она это сказала. Не «ты должен». Не «я запрещаю». Просто... условие. Как на уроке физкультуры: хочешь играть - соблюдай правила площадки. Никакого контроля, никакой слежки. Одно сообщение. И всё.
Она не боялась, что он сбежит. Или боялась, но не показывала. Или ей действительно было всё равно - но тогда зачем вообще ставить условие про связь? Зачем ей знать, что он «в норме»? Это не вписывалось в его картину мира. Взрослые либо контролировали каждый шаг, либо забывали о его существовании. Она делала что-то третье. Что-то, чему у него не было названия.
Он не стал разбираться. Просто кивнул коротко, скупо и отвёл взгляд.
[Саймон] : "Понял."
° Чарли посмотрела на него ещё секунду ровно столько, сколько требовалось, чтобы убедиться, что он действительно услышал, а не просто отмахнулся. Потом кивнула в ответ и поднялась из-за стойки.
[Картер] : "Ну и ладушки. Давай, до обеда. Готовка в этот раз на мне - не парься"
Она не стала ждать реакции. Просто забрала свою кружку и тарелку - и его заодно, без лишних жестов, механически. Отнесла в раковину. Включила воду. Звук льющейся струи заполнил пространство, которое иначе могло бы повиснуть неловкой тишиной.
• А Саймон остался сидеть. Глядя на стеллаж с книгами, на приставку, на дверь, за которой целый район, который она назвала «небезопасным». Она не запирала его. Не сторожила. Она просто сказала: будь на связи в полночь. И это было так странно, так неправильно и так... по-взрослому, что ли, что он не знал, что с этим делать.
Он всё ещё не доверял ей. Но где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов, поселилось странное, почти забытое чувство. Не благодарность. Не симпатия. Скорее - отсутствие угрозы. Он не чувствовал себя в безопасности - это слово было слишком громким для него. Но он не чувствовал себя добычей. И это уже было что-то.
Пять дней. Пять дней, в течение которых ему не нужно прятаться, врать и ждать удара. Пять дней, в которые надо чем-то себя занять. Он встал с табурета, прошёл к стеллажу и взял первую попавшуюся книгу с потрёпанным корешком. Фантастика. На обложке - космический корабль и чувак в скафандре. Сойдёт. Не потому что хотелось читать. А потому что надо было с чего-то начать.
Он вернулся на диван, открыл первую страницу и уставился в неё нечитающим взглядом. За окном светило солнце. На кухне шумела вода. Где-то в спальне у Чарли зазвонил телефон - она выключила кран и ушла отвечать, оставив его одного. И он был один. Но впервые за долгое, очень долгое время это одиночество не было похоже на брошенность. Оно было просто... одиночеством. Тишиной, которую можно заполнить чем угодно.
И, наверное, именно это пугало его больше всего. Потому что он не знал, чем её заполнить.
____
~2890 слов
01.07.26 - 02.07.26 время работы
Не забывайте про звёздочки - это воодушевляет, как и любой комментарий. 🥺💛