62
POV Т/и
Мужские шаги стихли в коридоре. Осталась только я — и она. Ёнчжу.
Мама Чонгука наливала чай, осторожно, с какой-то особенной внимательностью. Казалось, она вообще всё делала с душой — будто даже в том, как она размешивает сахар, есть забота.
Я сидела за столом, руки на коленях. Мне было неловко, но не страшно. Просто... я не знала, с чего начать.
Она пододвинула чашку ко мне.
— Он счастлив, — сказала она вдруг. Без вопросов. Просто как факт.
Я подняла глаза. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой. Без давления, но очень внимательно.
— Он не умеет это скрывать, — продолжила она. — Когда в его жизни появляется кто-то значимый, он меняется. Молчит чуть больше, улыбается чуть тише, но... внутри — светится. Ты это сделала.
Я не знала, что ответить. Ком в горле мешал говорить.
— Спасибо, — выдохнула я. — Это... много значит.
— Он сложный, — сказала она, чуть покачав головой. — Закрытый. Иногда кажется, что он на своей волне, будто всё держит при себе. Но это не потому что не доверяет. Просто он боится быть уязвимым.
Я кивнула. Это было до боли знакомо.
— Я тоже такая, — призналась я. — Мне сложно впускать людей. Но с ним… я чувствую, что могу.
Она улыбнулась чуть шире. Отложила ложечку и, не глядя, произнесла:
— Я знаю про ту девушку. Бывшую.
Я замерла.
— Он ничего не скрывал. Мы, конечно, не лезем, но... родители всё чувствуют. Особенно матери.
Я кивнула. Что-то сжалось внутри.
— Она приходила сегодня, — произнесла женщина почти шёпотом.
Я подняла взгляд — и впервые увидела в её лице не просто добрую женщину, а мать. Настоящую, серьёзную. Защищающую своего сына, но не слепую.
— Она не вернётся в его жизнь, — твёрдо сказала она. — Он сам это выбрал. Ты — его выбор... Мы не знали, что она появится. Просто постучала в дверь, встала на порог — как в старые времена. Я сразу поняла, зачем она пришла. Но мы с мужем... мы ей не поверили. Не в этот раз.
Я молча опустила взгляд в чашку. Пальцы чуть дрогнули.
— Она вчера была и в университете, — тихо проговорила я. — В кафетерии. Опять подошла ко мне. Не то чтобы это было неожиданно — скорее... неприятно ожидаемо. Она всё время возвращается.
Ёнчжу помолчала. В её глазах мелькнуло что-то материнское — не жалость, нет. А сочувствие и уважение.
— Это не твоя вина, — твёрдо произнесла она. — Она цепляется за прошлое, потому что у неё больше ничего нет. А вы с Чонгуком... вы только строите. Она это чувствует.
— Мне страшно, — призналась я. — Не за себя. За него. За нас. Мне не хочется, чтобы из-за неё всё сломалось.
— Не сломается, — сказала она мягко. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Он стал другим. Спокойнее, глубже. Ты ему важна. И знаешь... я рада, что это ты. Без позы, без показухи. Просто настоящая.
Я едва улыбнулась.
— Иногда мне кажется, что я недостаточно… значимая для всего этого. Что не справлюсь.
Сердце в груди застучало немного быстрее.
— Вам не кажется, что я... недостаточно хороша для него? — спросила я, сама не веря, что решилась.
Она усмехнулась — тихо, почти нежно.
— Глупости. Ты не обязана быть «достаточной». Если он рядом с тобой — значит, ты та, кто ему нужен. Всё остальное — неважно.
Я с трудом сдержала слёзы.
— Но если когда-нибудь он потеряется... — добавила она уже мягче. — Напомни ему, зачем вы начали. И постарайся не сдаваться первой. Хорошо?
Я кивнула. Словно давала клятву.
— Вы тоже не сдавайтесь. Если когда-то станет трудно — приезжайте. Поговорим. Просто попьём чай. Мне понравилось, как ты молчишь, — подмигнула она. — Это редкое качество — быть рядом и не шуметь.
Я рассмеялась. По-настоящему, легко.
В этот момент я почувствовала: я не просто в доме Чонгука. Я в доме, где мне рады.
POV Чонгук
Дом стих. За окнами вечер медленно оседал на крыши, в комнатах остались только тёплый свет ламп и слабый запах корицы с кухни. Я сидел на веранде, крутя в руках полупустую чашку чая. Было ощущение завершённости — мягкой, почти уютной. И в то же время — тревожной. Словно всё ещё не до конца переварил то, что сегодня произошло.
Дверь приоткрылась, и вышел отец. Не спеша, как он обычно делает. Сел рядом, опершись локтями о колени. Мы помолчали немного — он никогда не лез с вопросами сразу.
— Она мне понравилась, — сказал он наконец. Голос спокойный, уверенный, с тем оттенком, в котором я всегда чувствовал опору.
Я кивнул. Не отрывая взгляда от чашки.
— Она не из тех, кто старается всем понравиться. Это хорошее качество, — добавил он после паузы. — Глубокая. Тихая, но не слабая. Видно, что многое пережила. Но держится.
Я молчал. Но внутри немного потеплело. Он всё видел — и даже больше, чем я думал.
— Когда она говорила с мамой, я зашёл случайно. Подумал, не мешать ли... Но задержался в дверях. И знаешь, — он усмехнулся, — я услышал голос человека, который уже сейчас готов быть рядом. Не в смысле «девушки». В смысле настоящего партнёра.
Я чуть сильнее сжал чашку. Почему-то в горле встал ком.
— Я… — начал я, но он поднял ладонь, не давая договорить.
— Я не хочу на тебя давить. Это твой путь, сын. Но если ты выбрал её — иди до конца. Чётко. Без полутонов.
Я кивнул, и только тогда он снова посмотрел на меня — прямо, честно.
— Мы с мамой подумали… — он чуть отвёл взгляд, будто собираясь с решимостью, — ты же знаешь, у нас есть квартира в городе. Та, что ближе к университету. Мы всё равно её сдали на время. Если хотите — можете переехать туда вместе. Не сразу. Как почувствуете.
Я обернулся к нему, растерянно, почти ошарашенно.
— Переехать?.. Вместе?
Он спокойно кивнул.
— Не как проверку. А как поддержку. Вы взрослые. И если вы всерьёз решили быть друг для друга — это не должно сводиться к редким встречам в кафетериях и бегству от чужих глаз. Мы тебе доверяем. И, как я вижу, ей — тоже.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы выдохнуть.
— Спасибо, — хрипло выговорил я.
Отец похлопал меня по плечу. Это был жест, в котором заключалась не только поддержка, но и что-то большее. Как будто он передавал мне право — на любовь, на выбор, на ответственность.
— Не торопитесь. Просто знай, что у вас есть место, где можно быть собой. Вместе.
Мы помолчали ещё немного, прежде чем он ушёл обратно в дом. Я остался сидеть на веранде, чувствуя, как за плечами будто стало легче.