18+ Чонвон. ENHYPEN.
Как оно чувствуется, та обида и тоска, которую буквально открыто выразили собственным очам, когда из-за кого-то разлучили человеческое живое сердце от близкого человека, боясь так и на всю оставшуюся пресную жизнь остаться попросту разлученными? Не хочется даже представлять это, не то, что бы почувствовать и даже пережить, но именно этот бесконечный наворот пришлось испытать т/и и ее дальнему родственнику Ян Чонвону.
Более, чем 10 лет назад, будучи взрослыми людьми, родители маленькой девочки по имени т/и повелись на горький конфликт с родителями маленького мальчика-первоклассника Чонвона, считавшего себя за храброго героя-спасителя. Отныне дети считали, что большие, взрослые, образованные люди никогда не ссорятся, не вступают в глупые ссоры и конфликты. В их детском мире взрослые люди являлись самыми безукоризненными и тактичными, безусловно, будучи детьми, малыши надеялись стать такими же, как и они, в будущем, желая поскорей вырасти и достигнуть высокого роста. Однако после случившегося инцидента их взгляд на этот детский феномен нелестно изменился, и для Чонвона его пуэрильное звание храброго героя окончательно стало фальшивым, ведь не сумел он исправить и остановить дикую вражду.
Но прошли года, и настал тот момент, когда они вскоре стали безоглядно свободными от родительского контроля и вида. Не смотря на долгие настоятельные отговорки, т/и решила съехать из родительского дома после окончания медицинского колледжа, но, главное, уехать туда, чтобы мать и отец не узнали, с кем т/и живет на самом деле.
***
Заперев дверь в спальной комнате, Чонвон снял свою футболку, выставив на показ стройный плавный торс.
— Чонвон, мои родители скоро приедут, что ты делаешь?! — видя ехидную ухмылку и настораживающие действия своего тайного возлюбленного, т/и игриво отходит от него назад.
— Сегодня выходной, я очень соскучился, а спрятаться от твоих родителей я в любом случае успею.
Не желая терять надежды и возможности, Чонвон прибегает к т/и и, опрокинув ее в мягкую постель, он страстно впивается губами глубоко в мягкую грудь девушки сквозь ее облегающую майку. Т/и пытается сопротивляться, что было только ради приличия, но, вероятно, сопротивлялась она слабо и не хотя, и Чонвон это ловко чуял. Парень зубами стиснул майку т/и, но ткань сорвалась с его крепких зуб, и потому он обнажил ее с помощью собственных рук.
— Постой, постой, Чонвон, не торопись... — остановив Чонвона от сладких ласк тела, т/и отстраняет парня от себя.
— Что? — его кошачьи взгляд вопросительно поднимается, отменно завораживая внимание.
Т/и осторожно подкрадывается к Чонвону и опрокидывает его на уютную плоскость кровати, она ловко закидывает свои длинные бархатные волосы назад, шаловливо кусая яркие губы.
— Лежи и ничего делай. — приказным тоном вымолвила т/и. А уже позже, избавляя нижнюю область подкаченного тела от штанов и боксеров, она взяла в свой слабый неловкий кулачок широкий половой орган возлюбленного.
Было трудно орган удерживать в руках, хотя в обхват его даже трудно обвить крохотной ладонью. Т/и старалась вертко двигать рукой, но осознает, что только этого недостаточно, не смотря на уже звучные стоны из уст Чонвона. Она, с удовольствием заулыбавшись глазами, взяла в рот более, чем половину размера волнующегося члена в рот. Тогда, Чонвон окончательно потеряв дар речи, еле произносит имя своей девушки, в после томно и глубоко вздыхает, словно долгое время продержался в воде. Его рука потянулась за ее мягкими волосами и, намотав всю длину на свою голую большую ладонь, он нашел надежную опору своим силам.
Забавен был тот факт, что на первый взгляд милый и скромный парень в постели оказывался самым ненасытным и горячим. Хотя инициатором орального действия и стала т/и, но ответственное руководство над процессом Чонвон взял в свои руки. Пара забывала о том, что внезапно могут въехать в дом родители, да если даже они об этом вспомнят, то от нахлынувших выраженных ощущений мысли беспорядочно заблуждались. Т/и беспредельно юрко отрабатывала ртом, а то и глубоким горлом, и аномально мокрый ствол Чонвона ничего не чувствовал, кроме теплой слюнной влаги и бешеной пульсации.
Между этим делом т/и и Чонвон не теряли зрительный пристальный контакт, только до того момента, как парень наслаждено откинет голову, до краев губ заполняя рот девушки горячим семенем. Его заканчивающие стоны и воодушевленный экстаз прорвались наружу, покидая колеблющееся тело и расслабляющееся нутро. Т/и соблазнительно подмигнула Чонвону, все ярче осматривая его удовлетворенное лицо.
— А теперь прячься в шкафу и молись, чтобы родители не остались ночевать.
Чонвон несдержанно накинулся на т/и, свиснув над ее взором, и порывисто прильнул к ее свободным губам.