Препод

К быстротечности времени Эмиль относился двояко. С одной стороны, он был этому безумно рад, поскольку разговор с Димой приближался с
неимоверной скоростью, но, с другой стороны, так же неумолимо приближалась и сессия. Они с Димой действительно отложили всё на потом и никак больше друг с другом, кроме как на парах, не контактировали. Эмиль решил всецело посвятить себя зачетной неделе и, надо отдать должное, и в правду учился.

Практически ни у кого из группы не возникало с зачетами никаких проблем,
потому что Савекина, как самая настоящая заботливая мамочка, бдила над каждым, мастерски при необходимости общаясь с преподавателями. После очередного успеха Полина вернулась в аудиторию.

— Пляши, Макаров, выбила я тебе зачет у Сергея Борисовича, — сказала она,
победно помахав зачетной книжкой.

— Савекина, ты - богиня! — шутливо раскинул руки Женёк. — А вообще такое
дело не грех и отметить!

— Не рановато отмечать? — усмехнулась Полина. — У нас еще завтра зачет, а
потом у Масленникова 29-го числа.

— В том-то и дело! После зачета у Масленникова все разбегутся уже по домам в запой уходить, раньше десятого никого уже не поймаем. К тому же Димочка - нормальный мужик, поставит он все, не зажидит, я уверен.

— Ну, не знаю, — скептически откликнулась Полина.

— Савекина, кому-кому, а тебе точно нечего бояться, а тусовка лишней не будет. Как говорится, литл пати нева кил ноубади.

— С такими познаниями в английском зачет у Масленникова тебе точно
обеспечен, — засмеялся Даник, — а вообще я не против тусовки, мы давно не
собирались группой.

— Вот! Светлая головушка! Даник, люблю тебя пиздец! — ответил Женёк и тут же полез обниматься.

— Ладно, — уступила Полина, — уломали, я тоже "за". Давайте тогда что ли
решать, где, во сколько. Надо денег собрать. Говорю сразу, я еще и этим
заниматься не собираюсь.

— И не надо! Оставьте это мне! — тут же включился в Макарове кутила и гуляка.
Хоть идея устроить тусовку прямо перед зачетом Масленникова Эмилю и не
понравилась, но кто он такой, чтобы идти против всех, тем более против
старосты. Было решено снять квартиру на сутки, потому что свою никто подрастерзание отдавать, конечно же, не собирался. За покупками отправились
сразу после зачета. Народу собралось достаточно: там были и Савекина с
Женьком, и Даник с Эмилем, и Аля с Яной, кто-то позвал и Никиту Сударя.
Короче, людей набралось много, и арендованная двушка была забита под
завязку.

Эмиль догадывался, что их с Димой разговор может состояться именно
завтра, после пары, поэтому он чувствовал волнение от приближения этого момента уже накануне. Он решил расслабиться на вечеринке как следует, но при этом не переусердствовать, поэтому пил только пиво. Он не опьянел, но слегка захмелел, компания была веселая, музыка — подвижная, а потому всё шло, как надо. Многие танцевали, кто-то травил истории, кто-то, кажется, даже играл в бирпонг. Единственное, что слегка напрягало Эмиля — это Аля. Он всё ещё не понимал, сердится она до сих пор или уже нет. Однако у нее он
напрямую об этом решил не спрашивать, глупо же, отвесит еще одну пощечину — будет точно не круто.

Всё же Эмилю удалось окончательно расслабиться, даже опьянеть, когда он
согласился сыграть вместе с Даником, Женьком и некоторыми другими
вписавшимися в "Я никогда не...". Что-то как будто должно было его внутренне
остановить после предыдущего неудачного опыта алкогольных игр, но он ведь был уже навеселе и ему вновь было море по колено. Не напрягло его и то, что Аля зачем-то села рядом. Все начали играть, задавая свои вопросы, один за одним выпивались стаканчики с алкоголем, а вопросы становились все
откровеннее и откровеннее. После очередного круга выпивших, Аля положила свой стакан прямо рядом со стаканом Эмиля, но все еще смеялись с
предыдущего вопроса, поэтому этого явно никто не заметил.

— Так, Аля, спрашивай, твоя очередь, — наконец отсмеялся Макаров, доливая
себе виски в стаканчик.

— Окей, я никогда не спала с кем-то без любви, — уже пьяно изрекла она,
смазанным взглядом оборачиваясь на Эмиля. Но этот немой жест утонул в
пьяном шуме других парней, одного за другим поднимающих свои стаканчики,
— Ну же, пей, — тихо сказала она Эмилю, выдирая у него из под руки его же
стаканчик, оставляя там только свой.
Эмиль, не заметивший этого финта, и думавший, что у него пива оставалось
только на дне, залпом осушил наполовину полный стаканчик, на первый взгляд с пивом, но тут же изменился в лице и встал из круга — в стаканчике был "Ёрш", и концентрация водки в нем была явно больше, чем пива, которое туда было налито скорее только для цвета. Всех этих манипуляций никто за общим гвалтом от следующего вопроса вновь не заметил.

Эмиль почувствовал рвотные позывы, перед глазами буквально все плыло, он
попытался сосредоточиться на чем-то, но понял, что ловит пресловутые
"вертолеты". Ничего от здравого ума уже в голове не осталось, он понял, что ему
сейчас явно никто не поможет, и, по-хорошему, надо бы вызвать такси и ехать
домой. Как именно он туда доедет и чем будет платить, он не подумал, времени
на часах тоже не заметил. Ему в голову вселилась идея фикс, что ему нужно
срочно уехать отсюда и поспать, тогда его непременно отпустит. Он оповестил
тех, кто еще был в сознании, что уезжает, хотя, скажем честно, это мало кого
волновало, потому что Даник уже минут сорок как валялся в отключке в кресле,
а Сударь обнимался с унитазом, и ему откровенно было до фонаря, кто и куда собрался, даже если это твой сосед по общаге. Эмиль достал телефон и зашел в
приложение такси, но красная бляшка с восклицательным знаком оповестила
его, что трафик интернета по тарифу уже закончен до пополнения счета. Эмиль
психанул и решил вызвать через свои контакты. Ткнул пальцем в, как ему
казалось, номер такси и стал ждать ответа

— Алло, здравствуйте, — заплетающимся языком начал он, — будьте добры,
машинку по адресу: улица ***, дом 56, второй подъезд, квартира 70, — завис
слегка он, — хотя квартиру не надо, я сам спущусь, спасибо, — закончил он и
отключил вызов. Запоздало до него дошло, что он не выяснил, какая машина за ним приедет, но он утешил себя тем, что ему перезвонят, когда подъедут, и
медленными шагами, держась за перила пошел по лестнице.

Надо ли говорить, что пол плыл, потому он чуть не навернулся три раза, а в
четвертый все-таки грохнулся, едва не приложившись затылком о ступеньку. Он
выбрался на улицу, там было морозно и холодно. Под светом уличного фонаря
мерцал снег, почему-то захотелось в него свалиться и делать снежного ангела,
но тело совершенно не слушалось и навалилось свинцом, поэтому Иманов так и остался сидеть на около подъездной лавочке, крепко сжимая в руках телефон в ожидания звонка от такси.

Он не знал, сколько времени прошло, но уже почти уснул, когда его как
сквозь толщу воды кто-то позвал, потом попытался растолкать, а потом и во все
поднял с этой лавочки и затолкал в машину.
Когда теплый воздух машины вновь сменился морозной свежестью, Эмиль
понял, что происходит что-то не то. Даже если он ехал в такси, почему его из
него достают? Он переполошился и начал брыкаться в чьих-то руках, а потом и вовсе оступился о тротуарный бордюр и свалился прямо в сугроб. Тут до него
окончательно начали доходить очевидные вещи. Он медленно поднял голову. Над ним в свете дворового фонаря возвышался никто иной, как Дмитрий Андреевич Масленников. Мужчина выглядел очень обеспокоенно, но легкая улыбка все-таки тоже играла на его губах. Он помог Эмилю подняться из сугроба и отряхнул его от снега.

— Что происходит, где я? И почему ты здесь? — с легкими паузами начал
выдавать Иманов и даже почти небессвязно.

— Очнулся наконец? — усмехнулся Масленников. — Такого со мной ещё не
происходило, конечно, чтобы мои студенты вызывали меня как такси.

— А если бы и вызывали, ты бы ездил? — тупо спросил Эмиль, чем вызвал новую
вспышку слабо удержимого смеха у Димы.

— Нет, Эмиль, ты один у меня настолько неповторимый кадр. Топай давай,
замерзнем здесь.

Эмиля вновь подхватили под локоть и повели внутрь подъезда. Завели в
лифт, снова поддерживали, чтобы не упал, потом завели в квартиру, дали
стакан воды, потому что уже начало дико сушить. В квартире царил безумно
приятный полумрак. Эмилю было не до окружающей обстановки, потому что
именно в эту минуту Масленников стащил с него куртку, чтобы завести его
внутрь и уложить наконец отсыпаться. Но Эмиль воспринял это по-своему. Ему
внезапно захотелось опять вести в их счете поцелуев, который сейчас былничейный 1:1. Он резко подался вперед, обнимая Диму за шею, и близко
прижимаясь к нему всем корпусом.

Поцелуй с привкусом водки в планы
Масленникова на вечер, конечно, не входил, но когда в комплекте с этим
поцелуем шел Эмиль Иманов, можно было подумать. Дима на автомате затянул успевшего разуться парня по направлению к спальне, он стащил с него футболку с худи, а с него самого стащили черный свитер, он сам прижимался к крепкому смуглому телу, зарываясь пальцами в мягких кудряшках. Но в какой-то момент здравый смысл заставил его
остановиться.

— Стой, Эмиль, стой, нет, — оторвался он, беря его лицо в ладони, — надо
успокоиться, слышишь? Ты — пьян, ты устал, тебе надо отдохнуть. Завтра обо
всем поговорим, — он взъерошил свои волосы, оглядываясь по сторонам, —
ложись тогда здесь, а я лягу на диване в гостиной.

— Дим, ну ты что, всмысле ты ляжешь на диване, это вообще как? Да ну, бред,
ложись здесь, а? Я темноты боюсь. — тихо лепетал Эмиль, уже укладываясь на
кровати.

Дима постоял там пару секунд, и, решив, что опасности никакой нет, потому
что Иманов, очевидно, отрубится секунд через десять, лег на свое законное
место. Однако оказался тут же придавлен чужими конечностями, которые обвили его со всех сторон.

Эмиль еле разлепил глаза. Жутко хотелось в туалет и пить. Он на автомате
сполз с кровати, вышел из спальни и только тогда осознал, что не понимает, где находится. Первым делом он, конечно же нашел ванную комнату, справил нужду, умылся ледяной водой. Вышел и осмотрелся, симпатичная стильная квартира, минималистичный дизайн, светлые тона. На тумбе лежит брелок мерседеса, на вешалке висит знакомое черное пальто, а на полу валяется собственная куртка. С ума сойти, как он вообще здесь оказался и почему Дима привел его в свою квартиру? У парня просто в голове это не укладывалось.

Затаилась мысль, что это сон, что он сейчас очнется в той самой съемной
квартире где-нибудь в кресле, рядом с Даником, или вообще на лавочке у
подъезда. Он зашел на кухню и по висящим на стене часам понял, что ещё слишком рано будить Диму. И вообще хорошо бы выпить кофе. Он включил
электрочайник, и кухня погрузилась в слабый синий неон от подсветки, чистые
белые кружки стояли прямо там же, на столешнице, теперь оставалось найти
кофе или, на худой конец, чай. Он залез в один из навесных шкафчиков, но там
лежали только крупы, он потянулся к другому, открыл, и сверху на него
свалились какие-то пластмассовые контейнеры. От неожиданности парень
вскрикнул, а вся тара покатилась по полу с характерными звуками. Эмиль
закрыл себе рот руками, но было уже поздно. Со стороны спальни послышалось копошение, и через пару минут там появился заспанный Дима.

— Ты чего гремишь тут ни свет ни заря? Чего тебе не спится? — жалобно
простонал он, протирая глаза.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя будить. Я просто хотел выпить кофе.

— Твоя миссия снова провалена, — ответил тот, залезая в соседний шкафик и
доставая оттуда кофе, две чашки и турку,
— готовить-то хоть его умеешь?

— Умею.

— Вот и умница. Тогда свари кофе, а я в душ схожу. Мне сегодня вообще-то ещё
зачет принимать. Так что будь добр, позаботься, чтобы я не приехал туда злой.
Эмиль сварил кофе, разлил его по чашкам и на аромат выманил из душа
заметно посвежевшего Диму.

— Дим, что вчера было? — стыдливо спросил он.

— Не знаю, что конкретно у тебя вчера было, но ты позвонил мне и попросил
такси. — Эмиль сначала не понял, как можно было звонить в такси, а позвонить
Диме, а потом захотел сам себя ударить по голове, потому что в честь первой
неформальной встречи после ресторана записал его номер как «Таксист Дима».
Прикол такой. Смешно, Эмиль, ничего не скажешь. А Дима, между тем,
продолжал. — По твоему голосу я понял, что ты там явно уже навеселился,
привез тебя к себе, по дороге ты ещё в сугроб свалился. В квартире ты куртку
снять не успел, как полез целоваться, горе совратитель, а потом вообще
отрубился и уснул.

— То есть у нас вчера ничего не было? — осторожно поинтересовался Иманов,
чем вызвал смех мужчины.

— Без обид, но ты был в таком херовом состоянии, что у тебя навряд ли бы
вообще вчера что-то получилось.

— Ты во мне сомневаешься? — включился азарт в Эмиле.

— Это не я, это природа, — всё ещё смеялся Дима, допивая кофе и откладывая чашку в сторону.

— Сейчас ты обо мне того же мнения?

— Не знаю, Эмиль, в этих вопросах я не теоретик, скорее, практик.

— Да что ты говоришь! — картинно удивился парень, тоже отставляя чашку в
сторону, понимая, к чему всё идёт.

— А ты хочешь прямо сейчас мне что-то доказать? — спросил Дима, пристально
глядя ему в глаза, в которых уже во всю плясали черти.

— Я, может, давно хочу, это ты всё ломаешься, — прямо ответил Эмиль, а потом резко поднялся со своего места и затянул Диму в поцелуй. И всё пошло по той же схеме, что и накануне. Только теперь Дима себя не останавливал, никто не был пьян, все всё осознавали. Он снова притянул к себе желанное тело, одетое только на половину, подтолкнул его по направлению к спальне. Он расстегнул на Эмиле джинсы стягивая их и оставляя парня в одних только боксерах. Иманов тоже зря времени не терял и стащил с Димы его домашние джоггеры. Тот уронил его на кровать, нависая сверху и вновь затягивая в поцелуй, затем остановился и серьезно посмотрел ему в глаза.

— Эмиль, у нас с тобой через два часа зачет, ты же понимаешь, что мы в любом
случае не успеем все сделать, как надо.

— Да и похуй, — прошептал Эмиль, стаскивая с Димы футболку и оставляя его точно так же в нижнем белье, — мы пока и так справимся.

Эмиль потянулся к губам напротив, целуя резче и глубже, чувствуя, что
возбуждается, затем он выгнулся, потираясь своим пахом о чужой,
непроизвольно застонав в поцелуй. Дима оперся на одну руку, другой разводя его колени в сторону, и пристроился посередине, продолжая ритмично проезжать по его промежности своей, наращивая темп. Потом он остановился, но только чтобы перевернуть Эмиля на живот. На мгновение он завис на упругой
заднице, обтянутой черными боксерами и отвесил легкий шлепок, тут же
наваливаясь сверху и продолжая движения теперь уже между ягодиц. То и дело с губ срывались стоны и учащенное дыхание, Дима ловил его шею то губами, то зубами, крепко держа его руки своими по обе стороны от головы. Эмиль немного приподнялся, почти вставая в коленно-локтевую, желая прикоснуться к себе рукой. Дима же крепко взял его за бедра и продолжил вдалбливаться, ощущая, что надолго его не хватит. И когда Эмиль часто задвигал рукой снизу, доводя себя до оргазма и изливаясь первым, Дима тоже сорвался и кончил.

— Пиздец, — констатировал он, заваливаясь рядом, — кончили в трусы, как два школьника.

— Дмитрий Андреевич, а я точно получу зачет? — невинно простонал Эмиль,
заглядывая ему в глаза снизу вверх.

— Идиот, — рассмеялся Дима, — за такое ты получишь максимум пересдачу.

— Эх, а я ведь так старался. Теперь из-за вас в мокрых трусах на паре сидеть.

— Блять, теперь же реально по новой в душ надо пилить. Эмиль, ты точно та
еще язва.

Они по очереди приняли душ, сначала Дима, потом Эмиль. Когда он выходил
из кабинки, там уже лежали свежие белье и полотенце. Он высушился и оделся, вышел из ванной. По комнате ходил готовый к выходу Масленников, парень даже залюбовался: преподаватель был в черных брюках и черной водолазке, поверх которой болталась серебряная цепь:

— Ты на поминки что ли собрался? — усмехнулся Иманов, глядя на это
великолепие.

— Ага, на похороны твоего зачета по моему предмету, поехали уже, студент.

Дима привез его к общежитию и уехал в универ. Эмиль вернулся туда, как в
тумане. Переоделся, наспех собрал полупустой рюкзак, подзарядил телефон, по дороге закинулся бутербродом, потому что не ел со вчерашнего вечера. По иронии судьбы, на пару Масленникова он снова опоздал. Вбежал в аудиторию прямо за Макаровым, который еле волочил ноги

— Надо же, ничего не меняется, — усмехнулся Масленников, — Иманов, вы
опоздали на самую первую мою пару, имели бы хоть совесть не опаздывать на
последнюю.

— Дмитрий Андреевич, меня там преподаватель задержал, — невинно
оправдывался Эмиль.

— Входите же уже. Я думаю, всем не терпится уже получить свои долгожданные зачеты и уйти отмечать праздники.

Все расселись, и Дима после небольшого предисловия о курсе своего
предмета объявил список тех, кто уже получил зачет и сможет уйти домой после росписи в зачетке. Эмиля среди них не оказалось. Даник, сидевший рядом, удивленно обернулся на счастливого друга, всем своим видом источая один большой вопрос.
"— Потом расскажу, подожди меня там", — прошептал Эмиль, выпроваживая друга, законно получившего зачет сразу.

— Итак, оставшиеся тянут карточки с тестовыми вопросами, по готовности
подходят, отвечают, получают или не получают свой зачет и отправляются
домой, всем всё ясно?

По аудитории прокатилось слабое "да" немногочисленных оставшихся, и они
посыпали к преподавательскому столу за карточками. Эмиль подошел
последним, однако его карточку, на стол добавили только что. Он забрал её и
сел прямо перед преподавательским столом. Он перевернул листок и тоже
нашел на нем два тестовых вопроса:

"— Это утро можно считать тем самым
разговором? Попробуем?"

— Что такое, Иманов? Вопросы сложные попались? — спросил Дима, не
отрываясь от заполнения ведомости.

— Да нет, думаю, тут все очевидно, — точно так же, не отрываясь от листочка,
ответил Эмиль, выводя на карточке размашистое "да".

— Тогда покажите мне ваши ответы, пожалуйста, — попросил преподаватель,
протягивая руку, затем глянул на надпись и, не подав виду, продолжил, — что ж, тут все правильно, зачет, Иманов.
Можете быть свободны.

Эмиль забрал свою давно подписанную зачетку с преподавательского стола
и, закинув рюкзак на плечо, вышел из аудитории. Ему еще предстояло найти
Даника и рассказать ему всё, конечно же опуская утреннюю сцену, ведь Даник
же просил об этом ему не рассказывать.