Препод

Во вторник следующей недели Эмиль забрал свою справку из поликлиники и пошел в институт. Пару Масленникова он ждал с каким-то трепетом внутри. Но все шло как обычно, как будто он не пропустил неделю, как будто не было никакого разговора субботним вечером с откровениями вдогонку.

Всё занятие Дмитрий Андреевич не обращал на него никакого внимания и ни о чём не спрашивал. Эмиль даже расстроился, словно ему всё это привиделось, он сам себе все напридумывал в бреду температуры. Но в конце пары преподаватель взял в руки лист со списком группы.

— Так, что-то я забыл совсем вас отметить сегодня, давайте пройдемся по
фамилиям, — и он ритмично начал помечать друг за другом тех, кто откликался на свою, затем он дошел до середины списка, — так, Иманов здесь, видел, — сказал он, а затем поднял глаза, встретившись с ним взглядом, — рад, что вы поправились и вернулись к нам, — своим обычным тоном продолжил он, но глаза его улыбались. Эмиль не мог этого не заметить, потому и его собственные губы тронула едва заметная улыбка.

Когда домашнее задание было задано, преподаватель отпустил всех на
перерыв, и Эмиль с Даником вышли из аудитории.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — внезапно тихо сказал Даник, подхватывая его под локоть.

— В смысле, о чем ты? — не понял Иманов.

— Ну-ка отойдем, — кивнул Даник в безлюдный угол, — может другие и долбятся в глаза, но ты же меня знаешь. Сначала я узнаю, что вы встретили Масленникова на вписке в квартире Али, потом ты заболеваешь и говоришь, что хуйни наворотил и даже не знаешь, рассказывать или нет, потом являешься в универ, а Масленников с тебя даже три шкуры не дерёт, хотя, когда болел Женёк
Макаров, он с него все пропуски спросил, а тебя он внезапно прямо рад видеть.

— И ты решил спросить меня об этом прямо в универе, Даник Холмс?

— Зови меня Шерлок Тауланов. Ну так что, Штирлиц, будем колоться?
Объяснишь ты мне хоть что-нибудь наконец?

— А ты уверен, что вообще хочешь это слышать?

— Раз спрашиваю, значит хочу.

— Тут ушей много, — заключил Эмиль, понимая, что отвертеться уже не
получится, — пойдем до магаза прогуляемся.

Когда они оказались вне здания, где их мог услышать кто угодно, Эмиль
начал свой рассказ с самого начала. Сказал про то, что шерстил страницу
препода, про то, как тот явился в ресторан со своей девушкой, как подвозил его дважды, рассказал про злосчастную вечеринку, задание и Алю с её пощечиной, а потом заключил их субботним разговором в машине. Даник слушал, не перебивая, по его лицу вообще было сложно понять, что конкретно он обо всем этом думает, но если бы сейчас Даник его послал, Эмиль бы не простил себе этой оплошности никогда, слишком уж он любил своего друга и дорожил им.

Даник помолчал пару секунд, пытаясь, видимо, уложить у себя в голове такой
большой поток информации, потом все-таки заговорил.

— Значит, получается, что Масленников нравится тебе, а ты, по итогу, нравишься ему, но он твой препод и шансов нет, а есть злая на тебя Аля и злая на Масленникова Лиза, — подытожил Даник, — вот это вы наворотили, конечно.
Санта Барбара, блин.

— И что ты обо всем этом думаешь? — не поднимая глаз с мокрого асфальта,
спросил Эмиль, ожидая какого угодно поворота событий.

— Думаю, что если он забросил удочку про разговор в декабре, то тебе остается
ждать. Что тут еще делать.

— Я не о том спрашиваю, — осторожно перенаправил Иманов, — обо мне ты что-то думаешь? В смысле, думаешь ли ты теперь как-то по-другому?

— Если ты так пытаешься завуалировать вопрос, перестану ли я с тобой
дружить, потому что тебе вдруг понравился мужик, а не девушка, то должен тебя расстроить: ты от меня не отвертишься, чувак, не таким тупым способом. Я вообще считаю, что каждый дрочит, как он хочет.

— Доходчиво. — усмехнулся Эмиль, ощущая, как с сердца свалился булыжник, терзавший его все это время. Всё-таки легче, когда есть возможность рассказать о том, что тебя гложет, кому-то еще.

— На меня никаких набегов не было, так что за себя я спокоен, а дальше меня не
касается, на кого ты там запал. Только про секс ваш не рассказывай, я очень
тебя прошу, я не выдержу.

— Даник! — смущенно воскликнул Эмиль, — Какой нахрен секс! Мы как в
бразильском сериале — к тысячной серии, дай бог, до ещё одного разговора
доживем, и то не факт. Но спасибо, что ты меня выслушал и нахуй не послал.
Мне было важно.

Дальше все шло как обычно, жизнь проходила своим чередом. Нагрузка с
приближением зачетной декабрьской недели только росла. Но к парам
Масленникова Эмиль готовился так же усердно, несмотря на то, что занимало
это прилично времени. Но расстраивать его Иманову почему-то очень сильно не
хотелось. Дмитрий Андреевич же, в свою очередь, с ним все равно осторожничал: не вызывал первым, спрашивал только после поднятой руки и нулей за тесты больше не ставил. Этого, конечно, кроме Даника, никто не заметил, потому что Масленников всё очень успешно вуалировал шутками и преподскими приёмами. Во всем-то он, сука, хорош.

Однажды у Иманова вновь зазвонил телефон, оповещая о входящем от
"Стаса Биг Босса". Эмиль этому обрадовался, поскольку одна только
университетская рутина нехило так его подзаебала. Стас просил выйти его на
смену на полную бронь столов в выходной день, и парень, конечно, согласился.

Вновь он надел на себя свою белую рубашку, бейджик, фартук. Взял меню,обслуживал гостей, бегая в попыхах от кухни до столиков. Пока снова не случилось это. А вернее не случился он. Только в этот раз Масленников заявился
не с Лизой, а с каким-то мужчиной спортивного телосложения. Стас был слегка взволнован, сказал, что это важный гость, и отдал этот столик своей лучшей официантке Кате. Эмиля же в этот раз забросило в противоположную сторону зала, так что ему оставалось только кидать взгляды издалека. Поэтому от его внимания не скрылись ни стейки, поданные почти сразу после заказа, ни суетившаяся вокруг них Катя, ни долго говорящий по телефону друг его
преподавателя. Внезапно тот встал с места, спрятал телефон в задний карман
джинс, дружески похлопал Масленникова по плечу и быстрым шагом вышел из ресторана. Дмитрий Андреевич остался сидеть один.
Но недолго музыка играла. Вдруг в ресторан вошел какой-то мужик и
целенаправленно двинулся в сторону того самого столика. Эмиль заметил, как
насторожился Масленников, когда увидел того, а потом пытался успокоить этого типа. Но выходило как-то не очень. Затем к Иманову подбежала взволнованная Катя.

— Эмиль, там пиздец! У них какая-то разборка, тот чувак говорит другому, мол,
пойдем–выйдем, побазарим, а он ещё счет не оплатил, а я боюсь подходить.
Надеюсь, охрана выведет этого второго.

— Смотри, там тебя, кажется, зовут, — как в тумане отозвался Эмиль, не сводя с
глаз с буйного товарища.

Катя подбежала к столику, кивнула, затем быстро вынесла терминал и
закрыла счет.

"— Сейчас что-то будет" — подумал Эмиль, когда оба мужчины направились прямиком к выходу друг за другом.

Иманов колебался минуту, попросил ещё одну официантку подстраховать его столики, хотя там оставалось
практически только позакрывать счета, сослался на то, что ему срочно нужно
подышать воздухом, сейчас ему было абсолютно плевать на чаевые. Он выбежал на улицу, как и был, в рубашке, огляделся, а потом услышал повышенные тона со стороны парковки.

— Чертила, ты меня заебал, за Лизу я тебе просто ебало снесу!

— Да пошел ты вместе со своей Лизой!

Это имя застряло у Эмиля поперек горла, он даже на секунду остановился, но, когда услышал глухой звук удара, его сердце упало в пятки. Он на скорости
залетел между этим уродом и Масленниковым, который уже сцепился с ним, силясь ударить в ответ.

— Дима, хватит! — выпалил он, обхватывая его руками и оттаскивая в
противоложную сторону, затем резко развернулся к другому. — Так, мужчина,
говорю один раз, повторять не буду, на парковке есть камеры, они все записали,
а до этого вы вломились в ресторан с такими же камерами, на которых
прекрасно видно ваше лицо, так что, на вашем месте, я бы сейчас очень быстро
отсюда убрался, если вам не хочется проблем! — на одном духу выпалил Эмиль, всё ещё инстинктивно закрывая собой Масленникова. И речь его, видимо,
оказалась убедительной, потому что другой резко развернулся, кинув "уебки,
блять", сел в какую-то машину и на скорости вылетел с парковки.

Эмиль развернулся к Диме и только сейчас заметил, что у него рассечена бровь.

— У тебя кровь, — констатировал он, на что Масленников машинально
дотронулся до ушибленного места и зашипел, — надо обработать.

— Ничего, заживет. — отмахнулся он.

— Да, конечно. — язвительно всплеснул руками Иманов, — Подожди меня здесь.
Я схожу внутрь за аптечкой.

— Не надо, в машине есть. — сдался тот и открыл машину, — Залезай, а то
замёрзнешь.

Дима открыл заднюю дверцу и, покопошившись там, вернулся на
водительское место с аптечкой в руках.

— Надеюсь, перекись у меня здесь найдётся.

— Я тут у тебя влажную салфетку украл, надеюсь не обидишься, — усмехнулся
Эмиль, протирая руки и забирая аптечку, затем достал вату и перекись, —
подвинься ближе, — попросил он, опираясь на подлокотник.

Он начал осторожно убирать капельки крови, с удовлетворением отмечая, что их немного, значит рассечение неглубокое. Пока Эмиль сосредоточенно водил ваткой по брови, Дима сверлил его
прямым внимательным взглядом. Затем осторожно отнял от своего лица чужую
руку и за неё же притянул Иманова к себе, затягивая в поцелуй. Он мягко водил губами по его губам, иногда поглаживая их языком, но не углубляясь. Теперь это действительно был именно поцелуй, а не болезненное терзание.

Дима всё ещё держал его запястье в своей руке, а другой едва заметно гладил его щеку. Эмиль же всё ещё упирался локтем в подлокотник, не осмеливаясь приобнять его за шею.
В этот раз первым пришел в себя Эмиль, потому что на секунду в его голове
пропали абсолютно все мысли, а в следующую – завертелись с бешенной
скоростью. И парень понял, что, если сейчас они не остановятся, его могут пойти искать из ресторана, здесь может появиться кто угодно, Дима, в конце концов, может окончательно обо всем пожалеть, и это не повторится больше никогда.

Риск был слишком велик, и Иманов нехотя отодвинулся. Дима убрал руку с его лица, но в другой все еще держал теплое запястье.

— И что мы будем с этим делать? — тихо спросил Эмиль, заглядывая ему в глаза
в надежде не увидеть там сожаления о собственном поступке. И его там
действительно не было.

— Я не знаю, — просто ответил Дима.

— Это мы тоже забудем?

— Нет, — мягко усмехнулся Масленников, — этого забывать не нужно. Да и можно ли вообще забыть, как ты отчаянно кинулся нас разнимать. Спасибо, я даже не поблагодарил тебя.

— Это был её брат? — спросил парень, заранее зная ответ на свой вопрос.

— Да. Сказал, что она там уже несколько недель в подушку рыдает. Верится с
трудом, честно говоря.

— И все-таки, — не унимался Эмиль, — мы придерживаемся старого плана?

— К сожалению, да, Эмиль, мы ждём конец декабря. Извини.

— Тебе не за что извиняться. Я все понимаю.

— Надо же, в прошлый раз было "я принимаю это, но не понимаю", — бархатно прошелестел Дима сквозь тихий смех.

— Я вообще-то способен трезво оценивать ситуацию, — картинно обиделся парень, а затем все-таки улыбнулся и добавил, — и в этот раз ты не просил меня ни о чем забывать.

— Вот и умница, ты все правильно понимаешь. А теперь беги назад, тебя
наверно опять все обыскались.

— История повторяется.

— Да не дай бог. Всё, возвращайся назад, а я поеду домой, пластырем что ли
заклею это безобразие.

— Доброй ночи. — сказал Эмиль и готовился уже выйти из машины, как его вновь остановили и еще раз коротко поцеловали в губы.

— Вот теперь пока. — улыбнулся Дима.
Эмиль проводил взглядом выезжающий с парковки черный внедорожник и
бегом вернулся внутрь ресторана. Зал уже наполовину опустел, его столики
почти все были закрыты. Остальным же работникам он коротко бросил, что
помогал разнимать драку, опуская все подробности.

Смена закончилась довольно быстро, он переоделся и отправился в общагу.
В этот раз он точно знал, на каких именно крыльях он туда летел. Уже потом, лежа в своей кровати и отвернувшись к стене, он прокручивал в голове все, что произошло, и, улыбаясь, водил подушечками пальцев по губам, все еще фантомно ощущая на них прикосновение чужих теплых губ.