76.
Дженнифер.
—Рокко, ложись! Я смотрю вверх, когда
Илай кричит на свою собаку уже, кажется, в тысячный раз. Рокко - золотистый лабрадор с такой энергией, какую я только когда-либо видела у собак.
Буря продолжается уже три дня. Я познакомилась с собакой Илая на следующее утро, когда была здесь, и он очень любит находиться рядом со мной. Мне кажется, он чувствует уровень гормонов в моем организме и то, что внутри меня сейчас зарождается ребенок. Он даже приходит ко мне в комнату и спит на краю моей кровати.
—Все в порядке, он просто хочет любви.
Я улыбаюсь Илаю.
С тех пор как я здесь, он был просто Джентльменом, и я действительно верю ему, когда он говорит, что хочет только помочь мне. Иногда я ловлю себя на том, что он наблюдает за мной, но не с вожделением. В его глазах - жалость. Именно он ухаживает за моими шрамами и синяками, и каждый раз, когда он это делает, я вижу жалость, скрывающуюся под его взглядом. Мне не нужна его жалость.
Я хочу, чтобы эта буря прекратилась, и я смогла выбраться с этой горы. Мне нужно как можно скорее обратиться к врачу, чтобы проверить, нет ли у меня каких-либо проблем, связанных с пребыванием у Александром.
Рокко, наконец, удобно устраивается у моих ног и кладет голову. Илай садится рядом со мной и извиняюще улыбается.
—Извини, он никогда не хотел общаться с людьми, пока не появилась ты.
Я улыбаюсь ему в ответ. —Наверное, я просто умею общаться с собаками.
Он закатывает глаза, садясь рядом со мной на диван. В комнате воцаряется тишина, пока я продолжаю гладить Рокко, но через мгновение тишину нарушает Илай.
—Помнишь, ты говорила, что тебя продали... тому, кто больше заплатит...?
Я прекращаю гладить Рокко и смотрю на него. —Да.
—Я... я просто хотел спросить, ты это серьезно?
Я поднимаю на него глаза и вижу любопытство, затаившееся в его глазах.
—Да.
Он в недоумении откидывается на спинку дивана. —Как ты вообще попала в такую ситуацию? - спрашивает он.
Я горько усмехаюсь.
—Мой муж - очень влиятельный человек, и многие хотели бы иметь хоть малейшую возможность увидеть его падение.
—О. Так ты замужем?
Я смотрю на Илая, понимая, что упустил нечто подобное. Он внимательно смотрит на меня.
—Да.
—Тогда почему бы просто не позвонить мужу и не сказать, что с тобой все в порядке?
Я сижу молча, пытаясь придумать, как ответить на его вопрос. Я чувствую, как во мне закипает гнев. Он говорит со мной так, как будто я сама решила сидеть в этой хижине и никому не сообщать, что со мной все в порядке.
—Знаешь, моего отца звали Илай.
Илай выглядит смущенным из-за внезапной перемены разговора. —Правда?
И где же он сейчас?
Я снова горько рассмеялась. —Мертв.
Мой муж убил его. Я смотрю на Илая и вижу шок на его лице. Я саркастически улыбаюсь.
—Вот почему я не буду ему звонить.
Потому что если бы он пришел сюда и увидел тебя, ты был бы мертв еще до того, как я успела бы объяснить ему твою роль в моем появлении здесь.
В комнате снова воцарилась тишина. И тут я понимаю, что только что сказала человеку, который в последние несколько дней помогал мне сверх всякой меры. Я смотрю на него и протягиваю руку, чтобы положить ему на плечо.
—Боже мой, Илай, мне так жаль. Это было неправильно.
Он качает головой в недоумении.
—Нет, все в порядке. Это я виноват в том, что лез не в свое дело.
Он встает и идет к двери, не оглядываясь на меня. Рокко поднимает голову и встает, чтобы бежать к своему хозяину.
Дверь за ними захлопывается, и я остаюсь в хижине одна.
Я выхожу из горячего душа, наматывая на себя полотенце. Илай все еще не вернулся. Либо он заблудился во время бури, либо покинул хижину в страхе за свою жизнь. В любом случае, я виню себя за то, что заставила его уйти. Я не должна была говорить ему то, что сказала. Вся моя горькая злость на Винни и его работу выплеснулась на поверхность и заставила меня наброситься на него без всякой причины.
Может быть, потому, что он предложил мне позвонить мужу, и меня возмутило, что он хочет, чтобы я позвонила, когда мой муж находится на грани психического расстройства.
Я захожу в спальню, в которой остановилась, и толкаю дверь, чтобы она распахнулась. Я надеваю шорты и, взяв футболку, слышу громкий вздох в дверном проеме.
—О боже!
Я быстро натягиваю на себя футболку и в шоке смотрю на Илая, который стоит в дверях, держась рукой за воротник Рокко. Но его глаза устремлены на меня. Они расширены от шока.
—Я... Мне так жаль. Рокко увидел щель в двери и протиснулся внутрь. Мне очень жаль.
Он смотрит куда угодно, только не на меня.
Я со злостью подхожу к двери и захлопываю ее. Сильно.
Когда я наконец решаюсь выйти из комнаты, Илай уже на кухне, готовит, как я понимаю, ужин. Рокко навострил уши, услышав, что я вошла. С его губ срывается хныканье, и Илай оборачивается, его взгляд падает на меня, и он тут же отворачивается.
—Я сегодня сварил суп.
Его голос утратил былую оживленность. Я ничего не отвечаю, садясь на стул. Через несколько минут он ставит передо мной миску и садится напротив.
Мы сидим в молчании, только звяканье столового серебра издает шум. Я решаю нарушить молчание.
—Что ты видел? спрашиваю я.
Он поднимает глаза от своего супа. —
Ну, скажем так, я знаю, что ты ешь за двоих, и некто по имени Винни решил использовать твою плоть в качестве доски для рисования, - говорит он.
Я слегка смеюсь над его сарказмом.
—Кто мог сделать это с тобой? Я имею в виду, с невинной женщиной?
Я тыкаю пальцем в овощи, плавающие в супе. —Мой муж, - говорю я.
—Твой муж сделал это с тобой? Зачем ему делать что-то такое... жестокое? - спрашивает он в недоумении.
—Мой муж - самый могущественный человек в Соединенных Штатах.
Может быть, даже в мире. Он - капо.
Дон. Он глава Северной мафии в
Соединенных Штатах. Я опускаю глаза, боясь того, что я могу увидеть, когда посмотрю на Илая. —Вот почему я сказала то, что сказала раньше. Вот почему я должна уехать как можно скорее.
Я смотрю на Илая, положив свою руку на его.
—Ты - глоток свежего воздуха в мире, из которого я родом. Мне бы очень не хотелось, чтобы из-за моего мужа тебя вырвали из этого мира. Он сделает это без колебаний.
Илай смотрит на меня расширенными глазами.
—В мире, где мы родились, убивать - такое же обычное дело, как ходить.
Они делают это каждый день. Они обучают своих сыновей быть убийцами, чтобы те могли обрести власть и защитить семью. Мой муж просто не понимает, что такое граница насилия. Он не знает, где она заканчивается.
—Почему ты вышла замуж за такого человека? Ты должна была знать, что он за человек.
Я киваю в знак согласия. —Ты прав. Я знала. Но у меня не было выбора. Наш брак был устроен. Чтобы укрепить связь между семьями. У него появилась какая-то нездоровая привязанность ко мне. Он любит меня по-своему, по-болезненному.
—Подожди, если бы тебя продали тому, кто больше заплатит...
Его глаза опускаются к моему животу.
—Нет. Это его ребенок. Я была беременна до того, как тот человек на горе прикоснулся ко мне. Я была заперта там так долго... Я замолчала. —Я не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Ты знаешь меня всего три дня? И вот я здесь, изливаю тебе свое сердце.
Я нервно смеюсь. Но когда я смотрю на Илая, он не улыбается. Он выглядит обеспокоенным.
—Что ты собираешься делать, когда уедешь отсюда?
Я пожимаю плечами. —Найду ближайшую больницу.
Он закатывает глаза.
—Это серьезно, Дженнифер. Если мужчина, за которого ты вышла замуж, так поступил с твоим телом, что мешает ему причинить вред тебе и твоему еще не родившемуся ребенку? Мы должны привлечь полицию хотя бы для того, чтобы у тебя была хоть какая-то защита от него.
Я энергично замотала головой.
—Нет. Винни владеет половиной полиции. Я ни за что не стану подвергать жизнь своего ребенка опасности, чтобы сделать что-то, что разозлит Винни.
Илай открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но я прервала его.
—Слушай, я ценю то, что ты для меня делаешь, правда, ценю, но Винни - это человек, которого нельзя победить.
Весь мир у него на ладони. В том числе и эта испорченная система правосудия. Как, по-твоему, я вообще оказалась в этой ситуации? От него не спрятаться. Кроме того, весь мир стремится заполучить меня. Им нужно что-то, что сделает его слабым. И это что-то - я. Особенно сейчас. Так что я буду в большей безопасности под его контролем, смогу защитить своего ребенка больше, чем если бы была сама по себе.
По лицу Илая видно, что он явно со мной не согласен, но он больше ничего не говорит. И, честно говоря, мне все равно, что он со мной не согласен.
В прошлом я, может быть, и согласилась бы с ним, но сейчас мне нужно заботиться не только о себе. Я должна думать о безопасности своего будущего ребенка. Если я просто пойду куда-нибудь, кто-нибудь узнает мое лицо и попытается использовать меня и моего ребенка в качестве рычага давления. Самое безопасное место для нас
- это быть с Винни. Я не знаю, как он отнесется к моей беременности, и, честно говоря, я не думала об этом с тех пор, как оказалась здесь. Но я знаю, что иду на риск, и надеюсь, что он не сойдет с ума, когда узнает.