Часть 24
Через пару часов мы уже были в загородном доме Эрелла. Туда, где не ловит сигнал, где охрана по периметру, а стены крепче любых обложек глянца.
— Это не побег, — напомнил он мне, провожая в комнату. — Это временный манёвр.
— Угу, — кивнула я, снимая пальто. — Манёвр с дизайнерской мебелью и камином в стиле Ralph Lauren.
Он усмехнулся, подошёл ближе и прошептал:
— Я делаю всё, чтобы ты была в безопасности. И я не позволю Килласу разрушить то, что только начинает рождаться между нами.
Я хотела ответить. Сказать, что это не только его битва. Что и я изменилась. Что теперь — я не просто модель на обложке.
Но вдруг зазвонил телефон.
На экране — Эван.
И я уже знала, что хорошие новости никто не принесёт
Я поднесла телефон к уху, сердце бешено стучало. Рядом стоял Эрелл, его тело напряглось в ожидании.
— Эбигейл, — голос Эвана был хриплым и сорванным. — Я нашёл её. Кристи... она жива, но в шоке. Вся эта история куда глубже, чем мы думали. У Килласа есть компромат почти на всех. Он шантажировал не только Кристи. Он собирается ударить по тебе и Эреллу лично — через прессу.
— Что именно у него? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. Эрелл подошёл ближе, прижавшись к моей спине.
— Фото, видео, сливы из редакции, информация о ваших поездках, даже ваша последняя ночь в Париже — у него есть доступ к чему-то, что невозможно получить без помощи кого-то очень близкого.
Связь прервалась. И в этой тишине я вдруг почувствовала, как по коже пробежал холод. Это было слишком. Слишком глубоко. Слишком лично.
— Мы — под микроскопом, — сказала я, поворачиваясь к Эреллу.
Он взял у меня телефон, аккуратно положил его на стол и посмотрел в мои глаза. Медленно. Пронизывающе.
— Тогда мы должны показать, что нам нечего бояться.
Я хотела что-то сказать, но он уже притянул меня ближе. Резко. Схватил за талию и впился взглядом, словно видел меня впервые — не как объект, не как союзницу, а как женщину, к которой сгорает от желания.
— Он может наблюдать за мной, но он никогда не узнает, как ты звучишь, когда теряешь голову, — его голос стал низким, обволакивающим. — Он не увидит, как ты дрожишь от одного моего прикосновения.
— Эрелл... — выдохнула я, но он уже не слушал.
Губы накрыли мои — с голодом, с нетерпением. Это не было нежностью. Это было властью, требованием, притяжением, которому я не могла сопротивляться. Моя спина ударилась о стену, его тело прижалось ко мне, будто он хотел раствориться во мне.
— Напомни мне, что ты моя, — прошептал он, прикусывая мочку моего уха. Его ладони уже скользили по моей талии, блузка летела на пол, пуговицы не выдержали натиска.
Я оттолкнула его — слегка, вызывающе.
— Я не твоя вещь. Я — выбор.
— Тогда выбери меня сейчас, — выдохнул он, срывая с себя рубашку. — Без масок. Без имени. Только ты и я.
Я схватила его за шею и потянула к себе — губы, зубы, руки, всё сплелось в одно. Мы сгорели за секунды. Разбросанная одежда, горячие тела, соперничающие в том, кто сходит с ума первым. Он вёл, но я не уступала. Он целовал — я отвечала так, будто это было в последний раз. Как будто после нас — ничего.
Когда всё закончилось, мы лежали, сбив дыхание, на тёплом деревянном полу. Его рука обвила мою талию, губы скользнули по ключице.
— Если Киллас думает, что может забрать тебя у меня... — начал он, но я прервала:
— Он не может забрать то, что я сама выбираю.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде впервые не было ни защиты, ни контроля. Только я. Только *мы*.
Снаружи ветер трепал деревья, где-то вдалеке залаяла собака. Мир ещё не знал, что скоро всё изменится. Что буря только начинается.
Но в этой комнате, в этот момент, я знала точно — в этой войне я больше не пешка.
Я — королева. И у меня рядом — свой король.
На следующий день тишина была нарушена.
Пока небо ещё только начинало светлеть, пока в доме всё спало, Эбигейл стояла у окна, кутаясь в мужскую рубашку Эрелла. Её пальцы сжимали чашку кофе, но мысли были далеко. Не о том, как они провели ночь. И не о том, что будет завтра. А о том, что пора перестать прятаться.
Он появился за её спиной бесшумно, как всегда. Обнял за плечи, прижал к себе.
— Мы можем подождать, — сказал он тихо. — Переждать. Найти слабое звено в его сети. Мы не обязаны поддаваться.
Эбигейл медленно повернулась, заглянула ему в глаза:
— Нет. Именно этого он и ждёт. Что мы испугаемся. Спрячемся. Позволим ему диктовать правила.
Она поставила чашку на подоконник и взяла его за руку.
— Мы выходим первыми. До него. Своими словами. Своей правдой.
Он смотрел на неё молча. И кивнул.
---
Через два часа их совместное фото уже облетело все новостные ленты: они — вместе. Больше никаких слухов, никаких теней. Ни намёков, ни сплетен, только один прямой пост в её аккаунте:
> *«Я устала быть чужим лицом в чужих историях. Мы с Эреллом не скрываемся. Мы не боимся. Всё, что вы услышите после — это попытка переписать правду. Вот она. Прямая. Без фильтров. Мы вместе. Мы — выбор, а не продукт. И мы не отдадим свою жизнь на растерзание.»*
Подпись под фото: *"Королева и её король. Игра началась."*
---
Редакции загудели. Кто-то восхищался, кто-то яростно кричал о пиаре. А Киллас... Киллас молчал.
Но на его тишину уже никто не купился.
Теперь у него не просто была цель — у него был вызов. И его хрупкое королевство лжи начало трещать по швам.