Глава 13
Стоит ей только войти в комнату,
Как все взгляды обращаются на нее.
Стоит ей только войти в комнату,
Как все озаряется светом.
Каждый в комнате желает ее,
Но мы с ней прекрасно знаем, кому она принадлежит.
Исавелла
Как и ожидалось, всю ночь я почти не сомкнула глаз. Поцелуй Андониса совершенно сбил меня с толку, но еще больше меня сбило с толку то, как я на него отреагировала. Я была почти готова затащить его в дом, и меня абсолютно не волновало, что Эрайя может быть там и все увидеть. Это совершенно не похоже на меня. Представляю, что скажет Эрайя. Я специально не рассказала ей о свидании. Когда я приехала домой вчера вечером, она уже спала, а сегодня утром я встала пораньше и, тихо собравшись, проскользнула на работу, чтобы избежать ее расспросов. Если она начнет меня расспрашивать, мне придется соврать ей, а я этого совершенно не умею делать. Она предупреждала меня быть с Андонисом осторожнее, но я не могу. Какая-то неизведанная сила тянет меня к нему, что я готова нырнуть в его омут с головой. Это ненормально. Я знаю, что это ненормально. Я даже толком не знаю этого человека. Я знаю лишь то, что рассказывал мне Адам и то, что я слышала от Эри. Я бы предпочитала не обращать внимания на слухи, гуляющие среди людей, но я все чаще слышу их. О том, что он опасен, но чем конкретно, я так и не поняла. Но я не могу не согласиться с этими слухами, потому что глубоко в душе что-то мне подсказывает, что это правда. Один взгляд на него дает понять, что он не простой человек. Он всем своим видом излучает опасность и роскошь. Эти слова словно идут в тандеме, когда речь идет о нем. Хватает лишь одного взгляда на него, чтобы стать влажной. И я говорю это не только о себе, но и о других женщинах, которые не могут не оглянуться ему вслед, стоит Андонису пройти мимо. Его загорелая кожа, короткие курчавые черные волосы, светло-карие глаза, пронзительные и смотрящие прямо в душу, преследовавшие меня во снах все эти годы. Его тело было создано богами. Я могла чувствовать его точеные мышцы сквозь рубашку вчера, когда я впервые попробовала его пухлые губы на вкус. От этих мыслей я нервно оглядываюсь по сторонам, будто кто-то мог увидеть мои мысли. Когда Андонис входит в комнату, то все взгляды обращаются на него, и ему ничего не нужно для этого делать. Ему достаточно появиться в комнате, чтобы дать всем понять, кто здесь всем правит. Все смотрят на него, все говорят о нем.
Кстати об этом: Эрика уже несколько раз расспрашивала меня о нем, и выглядит при этом так, словно хочет затащить этот лакомый кусочек в постель. Во мне нарастает желание выдергать ей волосы и сказать, что он принадлежит мне. Это новое неприятное чувство я воспринимаю с тревогой. Ревность. Я не должна чувствовать это к нему. Разве нет? Я едва знаю его. К тому же я не его девушка или типа того. Это новое чувство беспокоит на протяжении всего пути до пекарни.
С этими мыслями я прихожу на работу на полчаса раньше, когда оттуда вылетает Вик и врезается в меня.
- Ну и проваливай отсюда! - я слышу голос Лео из пекарни. Он машет руками и сильно хлопает дверью кухни. Я смотрю на злого уходящего Вика. Что сейчас случилось?
Над дверью звенит колокольчик, когда я вхожу в пекарню. Эрика уже здесь и улыбается мне как ни в чем не бывало как только видит меня.
- Привет. Ты рано сегодня, - говорит она, раскладывая десерты на витрине.
- Да, так получилось. Что только что случилось? – я спрашиваю с хмурым взглядом.
- Ты о чем?
- Вик вылетел отсюда злой как черт. Я слышала крики Лео еще на улице.
- Ах, ты об этом. Мы уже привыкли не обращать внимания на их выходки.
- Это случается так часто?
- Почти постоянно. Обязательно кто-нибудь из них двоих вспылит из-за какого-либо пустяка, - она закатывает глаза.
- Они бывшие любовники? – я поднимаю брови.
- В точку. Обычно они стараются не пересекаться друг с другом, но когда это случается, то это почти всегда заканчивается ссорой из-за мелочи.
- Ясно. Ну, могу сказать, что они бы мило смотрелись вместе, - я улыбаюсь, потому что это правда.
- Точно. Просто красавчики. Эх, такая потеря для женской половины населения, - она поджимает губы. Я громко смеюсь. Этим она напоминает мне Эрайю.
Мы разговариваем с ней о пустяках, пока выкладываем десерты.
Сегодня я собираюсь приготовить свой фирменный голландский пирог с яблоками. Илиана сказала, что мы можем выставить его на продажу, если он получит хорошие отзывы от посетителей. Поэтому сегодня мы будем угощать посетителей бесплатными кусочками пирога. Это мой счастливый пирог. В Нью-Йорке его все обожали.
***
- Хорошего дня, - я улыбаюсь пожилой женщине и отдаю ей заказ. – Добрый день.
Мужчина напротив меня с ухмылкой на губах проходится глазами по моему телу, заставляя меня съежиться от дискомфорта. Он откровенно разглядывает меня, и я начинаю жалеть, что надела сегодня майку на тонких лямках. Эри заставила меня купить ее, потому моя грудь в ней выглядит очень аппетитно.
Я прочищаю горло.
- Сэр, чем я могу вам помочь? – мне не нравится этот мужчина. Он источает опасность. Если Андонис привлекает своей загадочностью и притягивает к себе словно магнитом, то от этого мужчины хочется бежать не оглядываясь. Меня пугает его пожирающий взгляд.
- Сэр?
- Что ты мне предложишь? – он говорит с ухмылкой на лице.
- Наше специальное предложение. Только достали из печи.
- Я буду все, что ты мне предложишь, - говорит он, даже не взглянув на витрины.
- Вам завернуть с собой? – пожалуйста, пожалуйста. Я молюсь, чтобы он поскорее ушел отсюда.
- Нет, я хочу остаться здесь. Мне нравится вид, - он снова проводит глазами по моему телу. Черт.
- Ээ... попробуйте нашу новинку – голландский пирог. За счет заведения. Вы можете пока присесть. Я принесу вам ваш заказ, - я натягиваю фальшивую улыбку.
- Обязательно попробую, - говорит он и садится за свободный столик. Я накладываю на тарелку десерт этого дня – рулет с вишней и отношу ему. И стараюсь побыстрее уйти оттуда.
Он сидит за столиком около получаса, медленно поедаю свой рулет. И все это время я видела боковым зрением, что он не сводит с меня глаз. Он пугает меня.
Я напрягаюсь, когда он заканчивает с десертом и подходит к прилавку.
- Все было очень вкусно. Еще увидимся, Исавелла, - он усмехается. Я вздрагиваю от того как он произнес мое имя и хмурюсб откуда он может его знать, затем вспоминаю, что оно написано на бэйджике. Разум подсказывает мне, что этот человек опасен и мне следует держаться от него.
Я с облегчением выдыхаю, лишь когда он выходит из пекарни и заворачивает за угол.
Андонис
Телефон в который раз начинает издавать звуки, оповещая меня о входящем звонке. Увидев, кто звонит, я переворачиваю телефон экраном вниз и дальше игнорирую его. Сейчас у меня нет ни времени, ни настроения разбираться с этим.
Я погружаюсь в свои мысли и в них всегда она. Исавелла. Я вспоминаю ее губы. Они оказались слаще, чем я себе представлял. Я нервно ерзаю на кресле. Я уехал вчера не сказав ни слова, потому что если бы остался еще на секунду, то точно трахнул бы прижав к машине. Весь вечер она дразнила меня свои сосками, которые просвечивались через блузку, и пухлыми губами. Соблазняла меня, сама того не понимая. Мне стоило невероятных усилий, чтобы не завести ее в уборную и взять прямо в многолюдном ресторане. Мне пришлось дрочить не меньше трех раз прошлой ночью, прежде чем я начал думать головой, а не членом.
За работой я не замечаю, как проходит время, когда слышу в коридоре шум, похожий на чьи-то голоса. Мой секретарь что-то кричит и пытается объяснить. Только я собираюсь встать и проверить, что там происходит, как дверь в кабинет с шумом открывается и бьется о стену.
- К нему нельзя без записи, мистер, - я слышу голос Джесс, пытающейся остановить непрошенного гостя. Я смотрю на его лицо и замираю на мгновение. Этот ублюдок пришел в мой офис, распугал моих сотрудников и теперь стоит передо мной с самодовольной улыбкой. Я прочищаю горло.
- С тобой довольно трудно связаться, знаешь ли, - Джесс со страхом смотрит то на меня, то на него.
- Оставь нас, - я говорю ей и киваю. Она послушно выходит и закрывает дверь.
- То, что я не отвечаю на звонки, - значит, что я не хочу разговаривать. Пойми это своими мозгами, - я удерживаю себя, чтобы не закатить глаза.
- Боссу плевать хочешь ты разговаривать, или нет. Когда он хочет с тобой связаться – ты будешь отвечать.
Я смотрю на нежеланного гостя бесстрастным взглядом.
- Передай своему, что я занят и встречусь с ним, когда буду свободен.
Противный смех раздается по кабинету.
- Вы только посмотрите на него. Когда он будет свободен, - он продолжает смеяться саркастическим смехом, раздражая меня еще больше. Я сдерживаюсь из последних сил, чтобы не вывести его отсюда за шкирку.
- Боссу плевать. Он хочет видеть тебя.
- Я, кажется, уже сказал, что я занят.
- Ты казался мне не таким тупым малым. Уже забыл о своем одолжении? Мы помогли тебе найти убийцу твоего папаши.
- Скорее это я сделал вам одолжение. Его убили по вашей вине, - я рычу сквозь сжатые зубы.
- Ты смеешь говорить такое боссу? Мы тебя закопаем так, что никто в жизни не найдет.
- Ты мне угрожаешь? Боюсь, мой друг, - я делаю акцент на последнем слове, - этим ты ничего не добьешься.
- Что ты? Просто предупреждаю. Нам тут одна птичка начирикала, что ты все еще бегаешь за сучкой Адама, - он усмехается, довольный собой. Я крепко сжимаю подлокотники кресла и стараюсь не выдать себя. Эта тварь решила вмешать сюда Ису. Спокойно, Андонис, еще не время, еще не время.
Он смотрит на меня со своей отвратительной ухмылкой и заставляет хотеть ударить его по роже.
- Эта, как ты выразился, «сучка» меня больше не интересует, - я делаю непроницаемое лицо.
- Неужели? А жаль. Прекрасная женщина. И в постели, думаю, не подведет. Ее формы, ммм, - он зло ухмыляется. – Милая, такая невинная. Даже предложила мне кусочек пирога за счет заведения, - я смотрю на него с непроницаемым лицом, пока внутри разгорается пожар. Я ругаю себя за то, что был так не осторожен, и теперь они, черт возьми, вмешали сюда Исавеллу.
- Не ты один за ней наблюдаешь, дорогой мой Андонис, - он откидывается в кресле и смотрит на меня оценивающим взглядом. Чертов сукин сын!
- Какое тебе дело до нее? – я смотрю на него.
- Уж больно она невинная. Хочу трахнуть ее, за одно и остальные члены клана ее оценят, - противный смех снова раздается в кабинете.
Я резко поднимаюсь с кресла, которое ударяется о стену, и облокачиваюсь руками о стол. Красная пелена перекрывает мой взор. Я только и вижу как душу этого ублюдка голыми руками. Этот кусок дерьма лишь продолжает смеяться, забавляясь моей реакцией.
- От нас ты ничего не скроешь, брат, - он с отвращением выдает последнее слово. – Мы одна семья, а от семьи не убежишь и ничего... никого не спрячешь. Ты правда думал, что мы не знаем о той маленькой киске? – я фокусируюсь на том, как медленно буду убивать его и сильнее сжимаю края стола. Еще не время, Андонис, еще слишком рано.
- Пошел к черту! – я выкрикиваю. На это он лишь смеется.
- В следующий раз, когда босс захочет с тобой связаться, я советую все же поднять трубку, если не хочешь оказаться рядом со своим отцом и прихватить туда всех своих близких, - говорит он, поднимаясь с кресла.
Дверь в кабинет резко открывается и в проеме появляется физиономия Андреаса.
- Андо, что..., - он останавливается, почувствовав напряжение в кабинете, которое можно резать ножом.
- Надеюсь, мы поняли друг друга, друг, - он улыбается хищной улыбкой. Я сильнее сжимаю стол, чтобы не пойти за ним и прикончить.
- Хорошего дня, - он проходит мимо Андреаса и выходит из кабинета.
Андреас ошарашенно переводит взгляд на меня.
Я резко подаюсь вперед и смахиваю вещи со стола. На грохот прибегает испуганная Джесс.
- Андо, что происходит? – я смотрю на него убийственным взглядом, и он замолкает. Я беру пиджак со спинки кресла и иду к выходу, оставляя все листы рассеянно лежать на полу.
Джесс открывает рот, когда видит беспорядок в кабинете, но не решается ничего сказать.
- Поговорим потом, - я говорю Андреасу и спешу к лифту, оставляя их в шоке.
Мне нужно срочно добраться до Исавеллы и убедиться, что она в порядке. Все зашло слишком далеко, они не должны были вмешивать ее в это дерьмо.
Я сам виноват, что помешался на ней. Я ругаю себя за то, что поступил так глупо и выдал себя. Теперь Иса тоже в опасности. Я смачно ругаюсь, пока иду к моей машине. Когда я подхожу к ней, то вижу конверт, прикрепленный к дворникам. Я оглядываюсь, но не вижу никого вокруг. Я уже знаю, кто это может быть.
Я беру конверт в руки и открываю его. Внутри лежит фотография. Мои глаза расширяются, когда я смотрю на Исавеллу на снимке, она перечеркнута красной линией. Фотография сделана сегодня. Я переворачиваю ее и смотрю на две написанные строчки.
«У всех есть слабое место.
Не выпендривайся, и она не пострадает.»
Внутри меня разгорается пожар, пока я сильно захлопываю дверь машины. Чертовы ублюдки. Этот день настал быстрее, чем я думал. Я сжимаю губы и раздуваю ноздри, пытаясь контролировать свою ярость.
Через двадцать минут я подъезжаю к пекарне и выхожу из машины. Гнев на Алекса и на себя утихает, когда я вижу ее. Я подхожу к ней сзади.
- Привет, - она резко подпрыгивает от моего голоса и поворачивается ко мне лицом.
- Андонис, - она резко выдыхает, - ты напугал меня.
- Прости. Ты в порядке?
- Да, в порядке. Что ты здесь делаешь? – она хмурит брови, смотря то на меня, то в сторону.
- Я хотел увидеть тебя, - и убедиться, что ты в порядке, я мысленно добавляю. – Могу я подвезти тебя до дома?
Она хмурится, но все же соглашается.
- Как прошел твой день? – я спрашиваю, пока мы идем к машине.
- Хорошо. Я приготовила сегодня свой первый пирог здесь, - она застенчиво улыбается. Я смотрю на ее губы.
- Правда? Тогда я с удовольствием попробую завтра, - она слегка краснеет, заметив, что я смотрю на ее губы.
- А как прошел тво...
Я не больше терпеть и, не дав ей договорить, впиваюсь в ее губы. Я чувствую вкус яблок, оставшийся на ее губах, он сводит меня с ума, и я с новой силой поглощаю ее губы, проникая языком в ее рот. Хватаю ее за талию, не давая ей упасть, пока она тихо стонет мне в рот. Я сильнее прижимаюсь к ней, и она чувствует мой нарастающий стояк и издает тихий стон, сильнее хватая меня за рубашку. Я прерываю поцелуй так же резко, как и начал его, вспоминая, что мы на улице.
За ней возможно могут наблюдать прямо сейчас, а я набрасываюсь на нее прямо на улице, послав к черту все угрозы. Она сводит меня с ума. Женщины и сумасшествие – это неразделимые слова. И это точно не доведет до добра никого из нас.
- Теперь лучше, - я открываю перед ней дверь машины, пока она ошарашенно пытается восстановить дыхание.
Эта женщина станет моей погибелью.