глава 13. Время уходить
Лиу помог снять шлем, и я невольно подумал: как некстати.
«Снежная королева» даже не взглянула в мою сторону. Она сосредоточенно осматривала своё кресло, что-то в нём настраивая — так, будто между нами ничего не произошло.
Меня это задело.
Обида и злость подступили резко, почти болезненно.
Почему она ведёт себя так, словно ничего не было?
И в тот же момент пришло осознание — она клон.
А клонам чужды чувства в том виде, в каком они есть у нас. Для них это не событие. Не близость. Не переживание.
Тогда что это было для неё?
Мысль пришла сразу — и неприятно кольнула:
меня использовали.
Я нахмурился.
Как я мог так забыться?
Потерять бдительность?
Я же видел, что это система. Понимал.
И всё равно повёлся.
От этого стало ещё неприятнее.
Мысли путались, но внутри оставалось тяжёлое ощущение — будто меня обошли, провели, использовали, а я сам этого не заметил.
Лиу, уловив моё состояние, спокойно ответил — прямо в голове:
— Клоны не размножаются так, как люди. У них нет телесной близости как необходимости. Новая жизнь создаётся в лабораториях. Они заранее определяют параметры — внешний вид, способности, направление развития. Это делается через точную работу с генами и под задачи системы.
Он сделал паузу, будто подбирая слова, которые я смогу принять.
— Генетический материал при этом имеет ценность. Особенно тот, который отличается от их собственного. Он может использоваться для исследований, адаптации или создания новых комбинаций.
Я молчал.
Теперь всё складывалось.
Это не было случайностью.
Не было игрой.
Это был процесс.
И я в нём — ресурс.
Меня неприятно передёрнуло.
Злость снова поднялась, но теперь уже с другим оттенком.
Не только на неё.
На себя.
За то, что поверил.
За то, что позволил.
За то, что на мгновение решил, будто это было по-настоящему.
Тяжёлый осадок не проходил.
Это был предпоследний рабочий день.
На следующий день мы почти не пересекались со «Снежной королевой». Лишь однажды, когда я обедал, она с интересом посмотрела на мой свёрток — и сразу же отвела взгляд.
Я заметил это.
Когда я уходил, я протянул ей немного оставшихся плодов.
Она взяла.
Ничего не сказала.
Но в этом коротком жесте было что-то… неуловимое.
Чуть больше, чем просто действие.
Что-то, что не укладывалось в их холодную систему.
И, возможно, именно это зацепило меня сильнее всего.
Наконец пришло время оставить и работу, и временное жильё.