VI
В это время в Норвегии правил ярл Эйрик (С тех пор как образовалось норвежское государство, то есть с конца IX в., Норвегией правил король. Однако с 970 по 995 г. Норвегией правил хладирский ярл Хакон Могучий, а с 1000 по 1015 г. — его сын Эйрик), сын Хакона, со своим братом Свейном. Ярл Эйрик жил тогда в Хладире, своей вотчине, и был могущественным государем. Сын Торстейна, Скули, жил в то время у ярла. Он был его дружинником и пользовался его уважением. Рассказывают, что Гуннлауг и Аудун Цепной Пес пришли в Хладир, и было их двенадцать человек. На Гуннлауге было серое платье и белью чулки. На щиколотке у него был нарыв, из которого во время ходьбы выступали кровь и гной. В таком виде явились они с Аудуном к ярлу и учтиво его приветствовали. Яря знал Аудуна и попросил его рассказать, что нового в Исландии. Аудун рассказал ему новости. Затем ярл спросил Гуннлауга, кто он такой, и тот назвал ему свое имя и свой ред. Ярл сказал:
— Скули, сын Торстейна, что за человек этот исландец?
— Государь, — ответил тот, — примите его хорошо, потому что он сын одного из лучших людей в Исландии — Иллуги Черного из Крутояра, и мы с ним вместе росли.
Ярл сказал:
— Что у тебя с ногой, исландец?
Гуннлауг ответил:
— На ней нарыв, государь.
— Однако ты идешь, не хромая, — сказал ярл.
Гуннлауг ответил:
— Я не стану хромать, пока обе мои ноги одинаковой длины.
Тогда один дружинник ярла, по имени Торир, сказал:
— Этот исландец очень заносчив, неплохо бы проучить его немного.
Гуннлауг посмотрел на него и сказал:
— Здесь в дружине твоей
Черный есть лиходей,
На злые дела горазд,
Смотри, и тебя предаст!
Торир схватился было за секиру. Но ярл сказал:
— Оставь! Не надо обращать внимания на такие вещи.
— Сколько тебе лет, исландец?
— Восемнадцать, — отвечал Гуннлауг.
— Ручаюсь, что других восемнадцати ты не проживешь, — сказал ярл.
— Чем желать мне зла, лучше желай себе добра, — сказал Гуннлауг, но вполголоса.
Ярл спросил:
— Что ты там сказал, исландец?
Гуннлауг ответил:
— То, что мне показалось уместным: чтобы ты не желал мне зла, а желал бы себе самому чего-нибудь хорошего.
— Чего же именно? — спросил ярл.
— Чтобы ты не умер такой же смертью, как твой отец (Ярла Хакона зарезал в свином хлеву его раб), ярл Хакон.
Ярл побагровел и велел тотчас же схватить этого дурака. Тогда Скули выступил перед ярлом и сказал:
— Исполни мою просьбу, государь, и пощади этого человека. Пусть он уедет прочь.
Ярл сказал:
— Пусть он убирается как можно скорее, если хочет остаться в живых, и пусть никогда больше не возвращается в мои владения.
Скули вышел с Гуннлаугом, и они пошли на пристань. Там стоял тогда корабль, готовый к отплытию в Англию, и Скули устроил на него Гуннлауга и его родича Торкеля. А Гуннлауг отдал на хранение Аудуну свой корабль и ту кладь, которую он не взял с собой. И вот корабль поплыл в Английское Море, и осенью приплыли они на юг к пристани в Лундунаборге (Лондон), и там их корабль вкатили на берег.