45
(От лица автора)
Ветер нёс лепестки цветущей вишни по поверхности реки. Они медленно кружились в воде, сталкивались друг с другом и снова расходились, будто играя в тихий, никому не нужный танец.
Весна в те годы была особенно мягкой. Воздух был наполнен ароматом свежей травы, влажной земли и первых цветов, а небо редко хмурилось, позволяя солнцу ласково касаться воды и листвы.
В один из таких дней мать Сириуса вышла на прогулку раньше обычного. Она шла без спешки, прислушиваясь к шелесту ветвей и пению птиц, и именно тогда заметила девушку, сидящую у берега реки.
Девушка была её ровесницей. Красивая и изящная, её тёмные волосы были распущены, а солнечные лучи путались в них. Она сидела спокойно, слегка склонив голову и что-то напевала едва слышно.
Каждое утро она приходила к реке. Садилась на одно и то же место, где трава была примята, а камни уже хранили тепло её рук.
Она пела свои песни, иногда она мастерила венки из ромашек, лаванды и полевых цветов, аккуратно переплетая стебли, а иногда просто смотрела на воду, как будто искала в ней ответы.
Арлина стала замечать её изо дня в день. Она не подходила и не вмешивалась в ее покой, просто слушала песни, которые ветер доносил до тропинки. Эти утренние мгновения стали для неё чем-то особенным, почти необходимым, как вдох перед долгим днём.
И в один день она решилась.
Она подошла к берегу, остановилась рядом и осторожно заговорила.
-Здравствуй. Меня зовут Арлина. А тебя как зовут?
Девушка подняла взгляд и в её глазах спокойствие и тёплая улыбка.
-Эмилия. Приятно познакомиться Арлина.
С того дня они стали встречаться вместе.
Они гуляли вдоль реки, собирали цветы, сидели на камнях и говорили о мелочах о погоде, о лесных тропах, о том, как меняется свет к вечеру. Иногда они молчали и это молчание было таким же уютным, как разговор.
Эмилия рассказывала о песнях, которые приходили к ней сами, будто их приносил ветер, а Арлина рассказывала о своей жизни, о замке, о семье, о том, как порой сложно быть сильной.
Часто они уходили в лес. Там, среди высоких деревьев, мир казался другим, тихим, оторванным от времени. Эмилия шла легко, словно знала каждую тропинку, каждую кочку и корень. Она смеялась, когда солнечные пятна скользили по её лицу, и говорила, что лес умеет слушать лучше людей.
Их дружба была глотком свежего воздуха для них обоих. Им не надо было притворяться чтобы заслуживать уважения или же еще чего-нибудь. Они могли просто взять и рассказывать на одном дыхании все, что тревожило внутри зная, что не последует прериканий и упрёков.
Однако все изменилось.
В один из дней мать Сириуса пришла к месту их встречи раньше обычного.
Утро было прохладным, река тихо текла, а лепестки вишни снова плыли по воде.
Она села на привычное место и стала ждать.
Прошёл час, потом второй.
Эмилия не приходила.
Она сидела у берега, всматриваясь в тропинку, по которой та всегда появлялась и прислушивалась в надежде услышать ее шаги.
Она пришла и на следующий день и потом ещё, но место оставалось пустым.
Их дружба длилась так коротко, словно мгновение, которое хочется удержать, но которое ускользает сквозь пальцы.
С того времени след Эмилии простыл. Никто не знал, куда она подевалась и жива ли она. Люди гадали, выдвигали разные слухи, кто-то говорил, что она уехала, кто-то, что ушла в лес и не вернулась, кто-то утверждал, что такой девушки вовсе не существовало.
Правдивого ответа не было.
Прошли годы, город изменился и люди забыли о ней. Песни больше не звучали у реки, только Арлина помнила.
Она запомнила её навсегда как самую чистую и добрую, как настоящую подругу и как тихую надежду, которая однажды появилась и исчезла, оставив после себя свет.