34
(От лица Даны)
Мы прибыли в замок втроём - Сириус, Бред и я. Лошади стукали копытами по вымощенному двору, а холодный воздух колол кожу даже сквозь ткань. У входа нас уже встречали главный дворецкий и горничная, чьё лицо мгновенно изменилось, стоило ей заметить меня. В её глазах мелькнуло замешательство, тревога и почти материнская забота.
- Дана? Но вы же были в своих покоях... - пробормотала она едва слышно, но Сириус её перебил.
- Отведи её в комнату. Проследите, чтобы она согрелась и не оставляйт её одну.
Он говорил негромко, но в голосе чувствовалась та властность, что не терпела возражений.
Спустившись с лошади, я почувствовала, как ноги дрожат от холода и усталости. Антуанета сразу подхватила меня под руку, обняв плечи, словно я - её собственный ребёнок.
- Идём, идём, милая, - зашептала она суетливо, - согреем тебя, на ноги поставим... Боже ты мой, да ты совсем замёрзла. Как же так... - она мягко, но решительно повела меня внутрь.
В её голосе было столько участия, что на мгновение мне захотелось закрыть глаза и просто довериться этой женщине.
Мы поднимались на второй этаж, а я всё ещё не могла избавиться от головной тяжести. Горничная осторожно спросила:
- А что же случилось, госпожа? Вы ведь были у себя... Что произошло?
Я едва заметно улыбнулась и, не поднимая взгляда, ответила:
- Я... кое-что видела.
Больше ничего объяснять не хотелось.
Когда мы вернулись в мои покои, она аккуратно сняла с меня плащ, сменила промокшую одежду, обтерла холодные руки и укутала в тёплый платок. Я уже сидела за туалетным столиком, глядя в пол, а она расчёсывала мои волосы, пробираясь сквозь спутанные пряди с заботой матери.
Покой замка не принёс тепла. Всё казалось прежним - стены, драпировки, даже воздух, - но я ощущала, что внутри меня теперь что-то не так. Что-то изменилось или начало просыпаться.
Она продолжала расчесывать, не задавая больше вопросов и это молчание было мягким, спокойным.
На диванчике слева от меня лежал плащ Сириуса - тяжёлый, тёплый, пропитанный его запахом и лесным холодом. Я посмотрела на него и снова вспомнила, как он без слов укрыл меня и посадил на лошадь. Ни упрёков, ни расспросов, только взгляд. В нём было недоверие.
- Что же вы там такое увидели? - вдруг снова подала голос Антуанета, тихо, почти с дрожью. - Что могло заставить вас вот так выскочить, босиком почти, без предупреждения? Вы же не такая...
Я не ответила. Только смотрела в зеркало, где отражалась я - чужая, неуверенная, слишком молчаливая для самой себя.
- Знаете, лорд Сириус... он не злой, - заговорила она снова, - даже если выглядит таким. Он просто стал слишком серьёзным слишком рано. Я знаю его с детства. Ухаживала за ним, когда он болел, кормила, пока он учился держать ложку, шила ему первые рубашки.
Она слегка усмехнулась. Я всё так же молчала, глядя в зеркало.
- Скоро его отец откажется от полномочий, и на Сириуса ляжет вся ответственность. Город, границы, мир с соседями, безопасность - всё. Он не может доверять кому попало, он должен наблюдать, сравнивать, решать. Поэтому он и молчит так много - не потому, что равнодушен, а потому, что учится защищать, ибо на его совести будут жизни этих людей.
Я перевела взгляд на неё через зеркало. Её лицо было усталым, но добрым.
- Всё, милая, с волосами мы закончили, - сказала она мягко, положив расчёску на столик. - Отдохни. Я заберу платье и обувь, они совсем испорчены.
Я кивнула, и она ушла, осторожно прикрыв за собой дверь.
Я встала и подошла к двери в сад. Она была стеклянной, как и стены вокруг неё, ведущие к балкону. Я распахнула створки и вышла - на улицу, в лёгкий морозный воздух.
Сад снова был тих. Никаких криков, ни пламени, ни крови, только снег, только редкие снежинки, оседающие на ветви. Всё выглядело таким... невозможным, будто тот хаос, что я видела, был лишь игрой воображения или сном, или воспоминанием, которое я не должна помнить.
Я закрыла глаза. Тело снова знобило от холода. Где-то вдалеке снова заиграла флейта - но, может быть, это был просто ветер, прошедший сквозь сухие ветви.
И всё же я знала, что я вернусь туда. Обязательно.