1
( От лица автора )
Холодная снежная зима. Она окутала землю белым саваном. Мягкая снежная толща, холодная на поверхности, стала тёплым одеялом для недр. Под этим покровом, в глухой тишине, спят корни деревьев и звери в своих норах. Они не слышат завываний вьюги над головой и не ведают о леденящем ветре, что гуляет по опушкам. Их мир сохранён теплом и медленным дыханием спящей земли.
А там, в глубине леса, под сенью мощных елей, тяжелых от снега, лежала девушка. Одежда её была белой, как сам снег, отчего она казалась его частью, будто дух зимы, уснувший на искрящемся ложе. Тишина вокруг была настолько полной и кладбищенской, что фигура на снегу выглядела одновременно безжизненной и вечной.
Деревья стояли, окаменевшие в инее до последней иголки. Каждая ветка была хрустально-хрупкой; казалось, стоит сесть вороне, и под ней, с сухим скрежетом, обломится даже самая толстая. И эта ледяная громадина, рухнув, навеки погребёт под собой то, что лежало ниже.
А внизу, под тяжестью безмолвных елей, лежала девушка. Её наряд был немыслим для такой стужи: тонкое белое платье до щиколоток с рваными рукавами, едва державшимися на плечах. Вмёрзшие в ткань голубые стразы поблёскивали тускло и беспомощно. Вместо сапог — лёгкие балетки, примёрзшие к снегу. Лишь одна деталь выделялась на этом бледном фоне ясным, синим пятном — фамильный медальон на шее. При ближайшем рассмотрении видна была тончайшая ручная работа — такие вещи в ювелирных не купить, их передают из поколения в поколение.
Её лицо было обрамлено инеем: ресницы, брови, пряди волос — всё было припорошено свежим, недавно выпавшим снегом. Даже губы, приоткрытые в беззвучном полувздохе, казались высеченными из белого мрамора. Кожа отливала фарфоровой белизной с синеватым, ледяным подтоном — кожа статуи, а не человека. И лишь едва заметное, прерывистое движение — лёгкая рябь на тонкой ткани платья у горла — выдавало слабую, но упорную работу сердца где-то в глубине этого окоченевшего тела.
Но вдруг слышится вой волков. Они ещё далеко, но через несколько минут они уже будут здесь.
Снег пошёл чаще, крупными, мясистыми хлопьями, затягивая пространство движущейся пеленой. И сквозь этот белый шум пробился, а затем накрыл всё собой, сближающийся вой волчьей стаи. К нему тут же присоединился яростный топот копыт, лошади неслись сломя голову, чувствуя погоню. Лес, секунду назад бывший ледяной гробницей, взорвался звуками погони и паники. Всадники влетели в просвет между елями. Они крутили головами, выкрикивая что-то друг другу, и проскакали мимо Не сразу заметив белую, почти растворившуюся фигуру под могучей елью. Усилившийся снегопад уже укутывал её плотным саваном, спеша навсегда спрятать от чужих глаз.
Их взгляд был прикован на небе и на дороге впереди себя. Люди переговаривались о чём-то, будто искали что-то. Один из волков в друг стал принюхиваться и посмотрел в сторону огромного дерева. Учуяв редкий запах девушки. Он медленно зашагал к ней, а подойдя ближе стал отряхивать снег с её одежды. Хозяин волка увидев это, спустился с лошади и подошел к нему.
-Бернард, что это ты нашёл?
Увидев тело девушки глаза человека округлились.
-Милорд, - окликнул он кого-то, - вам стоит это видеть.
Человек, которого он назвал милордом, спустился с лошади, а за ним ещё двое парней.
Милорд не признавал холода. Пока его люди кутались в плащи, он скакал в тонкой рубахе, а его собственная мантия болталась на луке седла, словно ненужный груз. Его фигура в седле была не столько красивой, сколько неправильной для этого леса и этой погони: слишком прямая спина, слишком широкие, не сутулящиеся плечи, бледное лицо без единой прожилки от мороза. Всё в нём говорило не о красоте, а о несоответствии. Его глаза поглощали свет, а не отражали, делая взгляд плоским и чёрным, как прорубь. Он не создавал вокруг себя ауру, он был её отсутствием. Тишиной, ворвавшейся в гам погони.
Милорд приблизился к своему человеку и увидел под огромной ёлкой тело девушки. Он присел на одно колено перед ней и убрал несколько прядей со лба и начал искать пульс на её тонком запястье.
Она ещё жива, но если останется так и дальше лежать на снегу, вряд ли выживет.
Люди милорда подошли ближе к дереву.
-Милорд, что прикажете делать? - отозвался один из парней, - Погнаться дальше за оленем или охота отменяется?
Милорд все глядел на девушку.
Что-то резко и неприятно дрогнуло у него внутри, заставив сжать поводья. Это было похоже на приступ тошноты, внезапное, идиотское побуждение. Спасти её? Абсурд. Он уже мысленно видел, как волки разрывают этот синий медальон вместе с телом. Стандартный, правильный финал. Так откуда эта тупая, настырная тяжесть в груди, приказывающая остановиться?
Её руки были в ссадинах и порезах, а у правой руки был ожог. Под слоем снега рука опухла. Вся одежда девушки была грязной, в некоторых местах виднелся цвет крови. Вдруг взгляд милорда остановился на шее у девушки где лежал медальон. Он прищурился, медальон был знакомым, но никак не мог вспомнить где её видел. Впрочем он подумает об этом позже, а сейчас...
-Едем в замок, охота закончена и подайте мне мантию, - отрывисто приказал милорд.
Один из людей принёс ему его мантию, остальные стали звать к себе своих волков. Милорд окутал в свою мантию тело девушки и поднял её на руки. Аккуратно поставив её на спину своей лошади, а потом и сам забрался на коня и прижал к себе холодное тело. Не дождавшись других, он поскакал к своему замку. Остальные поспешно забрались на своих лошадей и тронулись за своим милордом.
Теперь место под ёлкой, где лежала девушка было пусто, лишь еле видный дым поднимался над этим местом. На поляне вдруг стало темнеть и появилась тень, которая отлипла от дерева.
Тень видела всё. И знала всё. Будущее, прошлое...
Будущее смертным неизвестна, а прошлое девушке знать не обязательно. Только пока...
Волки были впереди милорда и первыми переступили порог замка.