ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Почему ты плачешь? Ты просто...
Нет ничего более жалкого, чем женщина, считающая саму себя...
У тебя никого нет, и после смерти...
Когда я пришла, Оля сидела на диване и о чем-то думала. Увидев меня, она поднялась, сделала два маленьких шага мне навстречу; ее руки были кротко сложены у груди тыльными сторонами наружу, как у монашки, вставшей перед старой фреской. Несколько секунд мы просто стояли напротив и терзали друг друга взглядами, затем Оля сделала шаг вперед.
— Алина... — произнесла она наконец полным сочувствия голосом, шагнула еще ближе и взялась за мои ладони. — Мне так жаль, что они выбрали не тебя... Если бы не Настя...
— Перестань, — сказала я и аккуратно убрала руки. — Ничего, не переживай за меня, Оля. Лучше за себя порадуйся. Я за тебя рада. Хотя, не хочу врать, это мне нелегко дается...
Она вгляделась в мои глаза, засветилась добродушной улыбкой.
— Я понимаю, Алина, спасибо. Конечно, я понимаю, что ты чувствуешь, то же самое чувствовала и я, когда Рита тебя выбрала... Я была рада, но все-таки... Я не хочу говорить, что я завидовала... Ох, нет, похоже, я все-таки завидовала. Прости меня, Алина.
— Оля, ты совсем дура? — засмеялась я, и она покраснела. — Ты зачем извиняешься? Из-за зависти к тому, что меня почти выбрали, тогда как в конце концов выбрали тебя?
— Ой, я даже не знаю... Кажется, я до сих пор не верю, что меня выбрали... Спасибо, что ты пришла, Алина.
Оля, как всегда, проявляла столько вежливости, сколько обычно проявляют только к плохо знакомым людям.
— Что теперь? — спросила я, вставая у окна. — Что собираешься делать?
— Отправлюсь к НЕМУ.
— Да, я понимаю. Но какой у тебя план?
— План — договорить с тобой и пойти туда.
— Что? — удивилась я и, отвернувшись от окна, взглянула на Олю. — Ты пойдешь к НЕМУ так скоро?
— Чего же мне ждать?
— Ведь надо все обдумать сначала, а уже потом идти к НЕМУ... Как ты будешь действовать? Что будешь говорить? Что будешь делать, если он начнет уходить, как тогда?
С Олиных губ все не сползала теплая улыбка.
— Спасибо, Алина, — сказала она. — Я правда ценю твою заботу, но... Мне кажется, порой ты слишком много думаешь. Не обижайся, пожалуйста... В прошлый раз мы обдумали каждый жест и фразу — и все равно... Я думаю, ОН — не обычный любовник. ОН — что-то особенное, что Мария создала не как других, а по какой-то особенной, причудливой формуле. Я не знаю, помогут ли тут размышления и всякие планы... По-моему, нужно просто сесть с НИМ рядом и сказать... сказать "привет" — и все, и будь, что будет.
Я задумчиво хмыкнула:
— Да, Оля... Наверное, ты права. Знаешь... Может, я до сих пор одна, потому что действительно слишком много думаю. Когда дело касается меня самой, голова просто разрывается от ненужных мыслей, которые на самом деле только мешают... Зато я очень хороша в том, чтобы давать советы другим, ты сама знаешь. И я советую тебе подождать, Оля, хотя бы до завтра.
— Но зачем мне ждать? — не поняла она.
— Ведь надобности спешить совсем нет. Кто знает, вдруг тебя еще осенит? Вдруг Мария заложила именно в твою голову мысль, которая придет к тебе вот-вот, с минуты на минуту, которая подскажет, какой ключ к НЕМУ требуется подобрать? Так что да — не спеши, Оля. Хотя бы до завтра.
— Алина, ты уверена?.. Я думала, ожидание сделает только хуже...
— Нет-нет-нет, только не в этом случае, уж поверь мне. Даже если все, что я сказала, — чушь, и на тебя вовсе не снизойдет откровение, ты все равно сможешь собраться с мыслями и меньше переживать о том, что произойдет...
Я и не заметила, как подобралась к ней почти вплотную, пока она говорила. Мой взгляд вилял от одного ее глаза к другому, и мне все никак не хотелось его отводить, но, опомнившись, я все же отстранилась и постаралась сделать вид, словно охватившее меня волнение и вполовину не столь всепожирающее, каким оно являлось на самом деле.
Оля, глядевшая на меня с нескрываемым изумлением, показала уже другую улыбку — растерянную, даже слегка фальшивую.
— Хорошо, Алина... — сказала она. — Я... Ты меня немного пугаешь, если честно...
— Ты и должна быть испугана! — воскликнула я, смиряясь с тем, что не удержала эмоции в себе, и собираясь перевернуть все так, чтобы это еще сыграло мне на руку. — Только не испугана мной, конечно, а всей этой ситуацией... Это ведь твой последний шанс, Оля! Он достался не мне, а тебе, и я не могу позволить тебе пользоваться им безответственно, понятно?!
— Я понимаю, — вздохнула Оля, села на диван и, повернувшись к окну, за которым виднелась вечерняя Басманная, стала нервно стучать по подлокотнику двумя пальцами. — Я не знаю, что делать, если честно... Даже не представляю. Алина, я не знаю даже, нужно ли мне все это, если признаться. Ведь все тут ненастоящее — мы это уже поняли, разве нет? Даже если ОН станет моим и я получу свою крупицу счастья... Ведь это счастье ненастоящее, разве не так?
— Но ведь ты его почувствуешь, — возразила я. — Какая разница, что оно ненастоящее, если оно есть? Либо оно, либо... ничего. Не профукай возможность, Оля, я прошу тебя.
Она отвернулась от окна, подняла на меня глаза.
— Говоришь, лучше подождать, пока не появится это откровение?
— Хотя бы немного. Может, до завтра. Понимаешь, я вижу, ты неспокойна, и идти к НЕМУ сейчас... Нет, лучше подождать, и даже если не появится никакого откровения, то хотя бы прибавится уверенности.
— Прибавится уверенности... — повторила она. — Хорошо, Алина. Спасибо. Я сделаю, как ты советуешь. — Она вздохнула. — Ох, надеюсь, ты права. И прости, пожалуйста, что все так получилось...
— Ты не виновата, это все просто... Нет, ты этого заслуживаешь, Оля. Правда.
— Спасибо.
Я кивнула, подошла к ней ближе. Она встала, протянула вперед свои бледные, тонкие руки, и мы обнялись, после чего я ушла.
Клянусь, я не хотела так поступать, но что-то нашло на меня... Я думаю, Оля была права: тут нечего думать — иди и пробуй, без плана, без лишних мыслей, без ничего. Как это на меня не похоже... Может, поэтому теперь все получится? Я надеялась на это. И надеялась, что Оля простит меня — она умеет прощать. Но как такое простить? — это ведь был ее последний шанс... Да, но и мой тоже. Своей наивностью она напоминала мне Марию, а от ее добросердечности мне делалось еще более противно... Я чувствовала себя отвратительно, я ненавидела себя, мне было тошно, и все же я не останавливалась и все шла по Басманной улице, пока не добралась до погруженного в темный вечер парка.
Миновав забор, я прошла калитку и по аккуратной брусчатке отправилась к центру парка. Уже издали я увидела, что ОН там — на своем обычном месте, на скамейке, как всегда сидит и читает. Почему ОН вечно читает? Что ОН читает? Что мне сказать ЕМУ?
Остановившись, я зажмурилась, глубоко вздохнула и тут же ударила себе пощечину: "Не думай, Алина, хватит. Пора уже переставать столько думать".
Наконец я подошла к НЕМУ, села рядом и, не теряя ни секунды, произнесла:
— Привет.
ОН не ответил.
— Привет, — повторила я и дотронулась до его плеча.
ОН медленно закрыл книгу, посмотрел куда-то в сторону.
— Что ты читаешь? Что-то интересное?
ОН наконец посмотрел на меня, но не сказал ни слова.
— Понятно, неважно, — продолжила я. — Послушай: я хочу, чтобы ты стал моим любовником.
То ли на мгновение на ЕГО лице возникла едва видимая ухмылка, то ли мне просто показалось, потому что я так сильно ожидала ее увидеть.
— Мне очень важно, чтобы ты стал моим любовником, — сказала я. — Очень важно. Пожалуйста, послушай меня: ведь и тебя Мария создала не просто так, а для любви... Давай будем вместе? Я буду тебе хорошей девушкой. Если хочешь, буду женой. Я не проблемная, мы можем видеться, когда тебе будет удобно, я даже не буду отвлекать тебя от чтения этих твоих книг, если ты... Я просто хочу хотя бы иногда чувствовать, что у нас все в порядке... Ты можешь не любить меня, если не хочешь, правда. Просто скажи, что согласен, и все. Ты слышишь меня?
ОН, кажется, разглядывал клумбы с цветами.
Почему ты плачешь? Ты просто не достойна любви, вот и все. Слезами этого не исправишь — да и ничем не исправишь, если мы говорим о тебе.
— Послушай! — воскликнула я отчаянно. — Ты понимаешь, что ты — мой последний шанс? Понимаешь, что если ты не согласишься, то я так и останусь... останусь несчастной... из-за тебя! Хотя бы из жалости ты мог бы... Соври мне; если можешь, то соври себе... Помоги мне, пожалуйста! Что ты молчишь? Ты не будешь говорить ни с кем, кроме Марии? Почему не можешь говорить и со мной тоже?! Пожалуйста, не молчи... Прошу тебя! Я могу исполнить все твои желания; мы можем любить друг друга по-разному, правда: можем ругаться, драться, хватать друг друга за горло и кусать, а можем шептать друг другу нежные слова, часами целоваться, можем быть романтичными... Мы можем что угодно, только скажи!
Нет ничего более жалкого, чем женщина, считающая саму себя некрасивой. Впрочем, тебя жалеть нечего — в конце концов ты не ошибаешься в своих мыслях.
Слова не работали. Отчаявшись, я схватила ЕГО за плечи и подалась вперед, пытаясь втянуть ЕГО в поцелуй, но ОН с легкостью оттолкнул меня.
— Хватит, — сказал ОН своим неясным голосом и поднялся со скамейки.
Я, воодушевленная тем, что он произнес хоть какое-то слово, тоже встала, приблизилась и попыталась обнять ЕГО, но он уклонился.
— Почему ты убегаешь?! Что я — уродливая?! Или просто не подхожу тебе?! Скажи мне!
— Мария, прекрати, — вдруг произнес ОН.
— Какая к черту Мария?! Марии здесь нет!
— Перестать притворяться. — Его лицо совсем не выражало эмоций, и от этого мне становилось лишь больнее. — Мария, перестань.
— Что ты такое несешь?! — ужаснулась я; ЕГО слова звучали как полный бред, и тем не менее они отчего-то вызвали в моей голове настоящий хаос.
У тебя никого нет, и после смерти никто не будет о тебе вспоминать. Просто смирись.
— Сколько ни пытайся, все равно у тебя ничего не выйдет, Мария, — сказал ОН. — Как тебе только не надоели эти игры? Ты ведь и сама понимаешь, что с этим миром покончено, что больше у тебя не получится здесь прятаться.
И тут из моего рта вдруг вырвалось:
— Да почему тебе так важно все испортить?!
Но я не... кажется, это сказала вовсе не я... нет, ничего подобного я не говорила!
— Все это просто очередная игра, зашедшая слишком далеко, — продолжил ОН. — Пойми, Мария, поздно переживать и мечтать, и ты сама это понимаешь, поэтому все вокруг и разваливается. Ведь никто не мечтает о том, что по его мнению абсолютно невозможно.
Ведомая непреодолимой, непонятно откуда взявшейся злобой, я с размаху залепила ему пощечину, кинулась к нему и попыталась выцарапать ему глаза, но он схватил меня за руки и не позволил двинуться.
— Мария, хватит играться, — произнес он все еще спокойным голосом. — Все это просто трата времени. Тебе пора уходить.
Тебе нельзя, нельзя, нельзя покидать этот мир!
— Но я не хочу уходить! — закричала Мария.
— У тебя нет выбора. У тебя ничего не получается. Ты сама не хочешь здесь оставаться.
Он отпустил ее руки, и она упала на колени.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... — запричитала она рыдая.
— Успокойся, — попросил он, сел на скамейку, положил закрытую книгу себе на колени и огляделся. — Только посмотри на этот парк... Здесь все именно такое, каким оно было. И вишня, и яблоко, и цветы... Я не знаю, что это за цветы, поэтому не буду спрашивать у тебя названия, но выглядели они точно такими. Ты даже запомнила, что на том дереве было вырезано какое-то слово, но не запомнила, что именно там было написано, — поэтому я и не могу прочитать, да?
Там ты никто, там тебя нет!
— Да... — подтвердила Мария, шмыгнув носом.
Она поднялась с колен и села на лавку; он сидел на одном краю, она на другом.
— Здесь я могу то, чего никогда не могла, — произнесла она. — Здесь я наконец могу не бояться.
— Разве? — хмыкнул он. — Это ты не боишься? Или ты наделила смелостью других, а сама осталась прежней?
— Я — это они. Здесь я могу быть какой угодно.
— Ты сама в это не веришь. Ты совсем запуталась, Мария.
На некоторое время возникла абсолютная тишина. Затем Мария резко развернулась всем телом и уставилась на НЕГО отчаянными глазами.
— Почему?.. Почему я не смогла заполучить тебя даже здесь?.. Почему?..
— Ты и сама знаешь, Мария. Ты и сама знаешь.
Мария зажмурилась. ОН продолжил:
— Что бы ты ни делала, этот мир ни за что не заменит тебе настоящую жизнь, Мария. Тебе пора признаться в этом самой себе и вернуться. Все твои попытки погружения всегда заканчиваются неудачей. К чему испытывать случай снова? Пора вернуться, Мария.
Не возвращайся! Ни за что не возвращайся!
— Но зачем? Там я упустила все, что можно было, там я полностью отсутствую, а здесь мне становится гораздо легче...
— Только ненадолго, правда? Иначе почему ты так страдаешь? Ты еще недостаточно свихнулась, чтобы до конца верить в то, что здесь происходит.
— Но что, если я смогла бы получить тебя? Что, если бы я пришла сюда как Мария, а не как кто-то другой? Тогда мы смогли бы быть вместе?..
— А ты смогла бы это сделать? Но это не так важно — гораздо более важно уйти отсюда и больше не возвращаться. Ты готова?
Она помотала головой, и он глубоко вздохнул.
— Хорошо. Тогда я сам больше тут не останусь.
ОН встал, развернулся к ней спиной и стал уходить.
Не упусти его! Только не снова!
— Стой! — воскликнула Мария. — Куда ты?!
ОН продолжил идти вперед. Мария бросилась за НИМ, попыталась остановить ЕГО, но не сумела дотронуться до НЕГО даже кончиком пальца, так как ее оттеснила тьма — так же, как и нас тогда от парка.
— Постой, не уходи, прошу! — кричала она. — Пожалуйста, стой!
ОН подошел к границе между тьмой и светом фонаря, не обернулся, ничего не сказал, сделал шаг, покинул фонарный свет и мгновенно растворился во тьме.
Это конец?..
Пожалуйста, я больше не могу. Кто-нибудь, спасите меня, я не знаю, что мне делать. Папа, папочка, пожалуйста; если бы вы с мамой все еще были со мной, вы бы подсказали, что мне делать?..